Цитаты из книг автора «Роберт Лихи»

В конечном итоге, сообщение — это лишь сообщение, нам вовсе не обязательно в него верить. Сомневаясь в нем, проверяя его на реальном опыте, мы ослабляем власть тревоги над нашими мыслями и поведением.

сообщения (часто иррациональные) о природе реальности, а также «правила» реагирования на происходящее.

проблема в том, что жизнь стала безопаснее, а значит, страхи потеряли смысл. Они больше не защищают нас, а мешают наслаждаться жизнью. Страх нужен, но он приходит в неправильное время. То, что угрожало когда-то, теперь не представляет никакой опасности; основанное на тревоге поведение становится непоследовательным и может нанести серьезный удар экономической, социальной и личной жизни. Поведенческие схемы, которые защищали нас в мире дикой природы, не работают ни в офисе, ни дома.

лишь нормальный результат нашей эволюционной истории.

Посттравматическое стрессовое расстройство — следствие работы того же механизма, который защищал нас от опасностей, однажды уже пережитых в роли наблюдателя или избежавшей трагической участи жертвы.

Или возьмем навязчивый страх потерять контроль над собой и проявить жестокость — в доисторических условиях это было лишь очередным проявлением осторожности.

можем проследить, из какого именно механизма выживания в прошлом возникло любое современное тревожное расстройство.

Если вы хотите научиться справляться с тревогой, критически важно понять: изначально она работала на улучшение адаптации. Все наши страхи — не важно, сколь иррациональными они могут казаться нам сегодня, — направлены на выживание. В основе тревоги, которую мы испытываем сегодня, лежит инстинктивное осторожное поведение: оно уходит корнями в доисторическую эпоху, в частности — в период, когда люди жили группами и племенами. Даже не столь важно, чего именно нужно было избегать, ведь внимание к тонкостям социального взаимодействия имело такую же ценность с точки зрения выживания, как и боязнь высоты или отвращение к гнилому мясу.

Благодаря эволюционной психологии мы можем реконструи­ровать, как теория сознания — то есть наше понимание мыслей других — оказалась запрограммирована в наш мозг. По ряду причин человеческие детеныши проходят крайне длинный период относительной беспомощности (по сравнению с другими млекопитающими) — и это оказалось одним из ведущих факторов эволюционного процесса.

Область мозга, в которой обитает умение понимать чужое состояние, называется орбитофронтальной корой, и она — одна из наиболее развитых. Люди, у которых эта область повреждена, обычно лишаются способности выносить социальные суждения, то есть перестают понимать, как вести себя с другими людьми. Когда та же самая область травмируется у животных, они теряют социальный статус. Ни у животных, ни у детей орбитофронтальная кора не бывает развита так сильно, как у нормального взрослого человека.