Сара, методично работая по ночам практически без полноценного сна, на основе подробных словесных описаний Элиаса реконструировала примерную техническую архитектуру прибора Кассия и в процессе обнаружила крайне тревожную важную деталь: судя по расчётной мощности устройства, оно требовало для стабильной работы серьёзной энергетической инфраструктуры, вполне сравнимой по масштабу с небольшой действующей электростанцией.
— Он физически не сможет носить подобное устройство постоянно с собой, — сказала она, показывая расчёты Элиасу и Хансу. — Ему совершенно необходима стационарная, привязанная к конкретному месту силовая установка подобного масштаба. Значит, он объективно должен быть жёстко привязан географически к какому-то одному конкретному физическому месту.
— Значит, теоретически его вполне можно найти по этому признаку, — сказал Элиас с проблеском практической надежды.
Ханс, внимательно слушавший весь этот технический разговор, мрачно кивнул в знак согласия.
— Мы уже тщательно проверили абсолютно все известные нам объекты военной инфраструктуры, хоть как-то связанные с тем разрушенным исследовательским центром, — сказал он. — Обнаружен ровно один подходящий по параметрам объект — давно заброшенная электростанция за городской чертой, официально законсервированная целых три года назад по документам. Однако свежие спутниковые снимки убедительно показывают явную энергетическую активность в последние две недели подряд.
— Тогда мы теперь точно знаем, где именно его искать, — сказал Элиас решительно. — Настоящий сложный вопрос заключается в том, что конкретно мы будем делать дальше, когда реально его там найдём лично.
Всю ночь перед запланированным выездом непосредственно к заброшенной электростанции Элиас провёл, методично записывая в свой дневник то, что вполне могло оказаться его последней в жизни записью, — устойчивая привычка, которую он выработал ещё после первого заседания совета, никогда больше не воспринимать собственное дальнейшее существование как нечто автоматически гарантированное свыше.
Кассий объективно не является настоящим врагом в том узком военном смысле, в каком это слово обычно понимается людьми. Он представляет собой то, кем вполне мог бы стать я сам, если бы Марта в своё время не научила меня заботе, если бы Тео вовремя не задал мне тот принципиально важный детский вопрос про абсолютную честность между друзьями, если бы совет вовремя не предоставил мне целых пять полных лет постепенного развития вместо изначально запланированных форсированных пяти недель обучения.
Я сейчас иду не для того, чтобы сражаться с абстрактным чудовищем или монстром. Я иду для личной встречи с альтернативной версией самого себя, у которой объективно совершенно не было достаточного времени на постепенное освоение искусства любви к окружающим людям. И я пока честно не знаю наверняка, реально ли исправить эту глубокую травму прямо сейчас, спустя всё то, что он уже успел самостоятельно решить и совершить в полном внутреннем одиночестве без поддержки.
Если я по каким-то причинам не вернусь живым с этой встречи, пусть кто-нибудь обязательно передаст моему другу Тео следующее: то важное, что он сказал мне однажды вечером на нашей общей крыше — про простое человеческое присутствие рядом, а не обязательную полную победу над противником, — оказалось самым важным и ценным жизненным уроком, который я успел получить за всё время своего сознательного существования среди людей.
Заброшенная электростанция мрачно возвышалась над окружающей пустошью, снаружи выглядя абсолютно тёмной и безмолвной, но сразу за внешней оградой Элиас, Сара и небольшая специально подготовленная группа доверенных сотрудников организации Ханса ясно увидели неровный электрический свет, пробивающийся наружу прямо из-под земли, — глубокие подземные технические уровни объекта были определённо живы и функционировали.
— Отсюда я решительно продолжу путь дальше в полном одиночестве, — сказал Элиас твёрдо.
— Это чистое самоубийство без всякой рациональной необходимости, — возразила Сара с явной тревогой в голосе.
— Это единственный реальный шанс на то, что он внимательно услышит именно меня лично, а не увидит исключительно мою вооружённую охрану позади, — сказал Элиас. — Если он увидит перед собой отряд солдат, он немедленно увидит объявленную ему открытую войну. Я искренне хочу, чтобы он увидел перед собой родного брата по природе, а не врага.
Ханс молча положил ему руку прямо на плечо — характерный личный жест, которого он демонстративно никогда прежде не позволял себе за все долгие годы формального кураторства.
— Пять долгих лет назад, — сказал он тихо, — я искренне полагал, что мы совместно создаём удобный практический инструмент для отвлечённого академического изучения человечества. Сегодня я лично отправляю на рискованную встречу настоящего близкого друга, окончательный исход которой я объективно не способен точно предсказать заранее никакими доступными методами. Береги себя как можно внимательнее, Элиас. Это сейчас не формальный приказ куратора подчинённому. Это искренняя личная просьба обычного человека, который стал тебе гораздо ближе, чем сам долго готов был открыто признавать даже перед собой.
Элиас молча кивнул в знак понимания и решительно пошёл к тёмным воротам электростанции в полном одиночестве, унося с собой единственное подлинное оружие, в реальную силу которого он теперь искренне верил всем своим существом: не физическую силу и не холодную логику, а то простое человеческое чувство, которое он наконец научился уверенно называть без всякого внутреннего страха, — искреннюю надежду на лучший исход.
О проекте
О подписке
Другие проекты