Глава 5

Джейн

–– Отпусти меня! Мне больно, Кариос! Не делай этого, пожалуйста!

Я зажимаю уши ладонями, стараясь не слышать крики мамы. Сквозь пальцы все равно пробиваются грубые, резкие, будто удары хлыста звуки.

–– Чертова ты сука! Ты поплатишься!

Удар. Крик. Еще удар. Крик. Снова крик.

–– Мама! – шепчу, закрывая рот рукой, чтобы отец не услышал. Горячее дыхание бьется о ладонь, и я чувствую, как слезы пропитывают кожу.

Он не должен меня найти. Я сделала, как просила мама: спряталась в шкафу. И теперь не имею права выйти. Ни при каких обстоятельствах.

–– Мое лицо… – мамин крик пронзает тишину, и я сильнее прижимаю ладони к ушам. Шкаф тесный, душный, пахнет нафталином и пылью, но я не двигаюсь.

–– Они поймут, что ты избиваешь меня! Только не лицо!.. – голос срывается на визг, звериный и отчаянный.

Раздается глухой звук и что-то тяжелое падает на пол. Потом наступает тишина. Настолько глубокая, что я слышу только собственное сердце.

Я замираю. Считаю до десяти. Потом еще. Кажется, он ушел.

Осторожно приоткрываю дверцу шкафа – она скрипит, и я замираю снова. Воздух пахнет кровью и страхом.

–– Мама… – шепчу, вываливаясь из укрытия. Колени скользят по полу. – Нет… нет! – слезы застилают глаза, и я ползу к ее телу, оставляя мокрые следы. – Пожалуйста… пожалуйста! – повторяю, не узнавая собственного голоса.

Трясущимися руками убираю волосы с ее лица, размазывая кровь по щеке.

Нет. Она не может умереть. Не сейчас. Не оставить меня одну.

–– Мам… – склоняюсь к ее лицу, целую лоб, щеку, губы, молюсь, чтобы она очнулась. – Ты не можешь меня оставить…

И вдруг слабое движение. Ее губы дрожат.

–– Красавица моя… – выдыхает мама. Голос хриплый, но живой. – Я в порядке… – ее рука находит мои волосы и прижимает меня к себе. – Пообещай, Джейн… пообещай, что убежишь из этого мира, как только появится возможность.

–– Я не оставлю тебя! Не смогу! – слова давятся в горле, превращаясь во всхлипы.

–– Не дай ему убить и тебя, – шепчет она, и глаза ее наполняются болью и любовью одновременно. – Не дай…

–– Мам, пожалуйста… не засыпай… – я шепчу, касаясь ее щеки, но она больше не отвечает.

Резко вскакиваю с подушек, сердце колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Нервное дыхание заполняет комнату, а слезы, горячие и соленые, медленно скатываются по щекам, оставляя за собой следы отчаяния. Внутри меня происходит настоящий шторм из эмоций: страх, паника и безысходность смешиваются в один ком, который застревает в горле, не позволяя мне даже нормально вздохнуть. Я пытаюсь сосредоточиться, глубоко вдохнуть воздух, но он словно ускользает от меня, как если бы был живым существом.

Вокруг меня все становится размытым, и я слышу только собственное сердцебиение, которое гремит в ушах. Стараясь успокоиться, закрываю глаза. Делаю еще одну попытку вдохнуть, и на этот раз, кажется, воздух заполняет легкие.

Поднимаюсь с кровати, стараясь унять остатки тревоги. Каждое движение становится маленькой победой. Подхожу к окну и открываю его. Свежий воздух заполняет комнату, и он приносит с собой живительную силу природы. С глубоким вдохом осознаю, что, несмотря на все испытания, продолжаю двигаться вперед.

Мамы не стало, когда мне было семь лет. После той ночи, когда я пряталась в шкафу, она скончалась. Я осталась одна с отцом-тираном и приняла на себя всю тяжесть его гнева. Стала новой мишенью для его нападок. Мне приходилось много переживать и делать все, как он велел, но за это я получала побои. Угодить отцу было нелегко – он всегда был недоволен моими действиями. После того как мне исполнилось четырнадцать ситуация только ухудшилась. Мне подобрали мужа, и я продолжала подчиняться отцу, даже будучи уже двадцати двух лет, выполняя его требования, даже когда это заставляло меня делать ужасные вещи. Я не оправдываю себя, но это был мой шанс выжить, и я не могла обратиться за помощью к кому-либо. Я оказалась совершенно одна в этой паутине насилия. Когда же моего отца убили за нарушение мафиозного кодекса, я испытала краткое облегчение, которое, к сожалению, продлилось недолго.

Сейчас каждый новый день – это шанс заново почувствовать радость и надежду. Я учусь быть благодарной за моменты тишины между бурями и за возможность расти, даже когда кажется, что все вокруг разрушается.

Поднимаю глаза к небу, глядя на голубую гладь.

–– Пожалуйста, помоги мне справиться с этим, мам, – шепот разносится по моей комнате. Закусив губу, я продолжаю смотреть на небо, пока слезы не заполоняют мои глаза. – Помоги мне сбежать из этого мира. Пожалуйста, дай мне возможность.

Звук входящего сообщения режет тишину, заставляя меня вздрогнуть. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, разбивая вязкое утро на острые куски.

Я морщусь и нехотя плетусь к тумбочке.

Сжав телефон в руке, провожу пальцем по экрану и сразу открываю сообщение.

Шерон: Ты возвращаешься! Не обращай внимания на нашего засранца босса. Он тот еще трехлетний ребенок с бушующим настроением.

Смотря на сообщение, на моих губах появляется улыбка.

Хоть что-то хорошее за последние несколько дней.

Гарри

Ночь тянулась бесконечно долго, лишая сна. Темнота за окном была лишь фоном, тусклым занавесом для гораздо более мрачной картины, разворачивающейся в моей голове. На кону стоят жизни людей, которые воскресили мою давно погребенную душу. Угроза кружилась над нашими головами, и ее масштаб был до конца непонятен.

Кто посмел пойти против безрассудного человека, которого изрядно потрепала жизнь? Человека, чьи шрамы глубоки, а история увита темными тайнами? Этот острый, резкий вопрос, как осколок стекла – терзал меня всю ночь. Его эхо отскакивало от стекол, разносилось по комнатам, превращаясь в невыносимый гул.

На кухне что-то звякнуло, выдернув меня из размышлений о надвигающейся трагедии. Звон посуды сменился тихими шагами. Джейн. Я бросаю быстрый взгляд на часы, которые показывают шесть утра. Зачем она поднялась в такую рань?

Тишина, окутывающая дом, была почти осязаемой. Никаких утренних громких звуков, только слабый шепот воды, струящейся из крана, и легкий стук тарелок о стол. Я поднялся с кресла, потирая глаза, и направился в кухню. Мне не следовало идти к ней и завязывать разговор. Джейн была падением для моей души. Чистым полотном, которое хотелось испортить нездоровыми наклонностями вандализма.

Когда я вошел, девушка стояла у плиты, склоняясь над сковородкой, где тихо шипел омлет. Она, словно в трансе помешивала содержимое, не замечая меня. На фоне золотистого света, пробивавшегося через окно, я затаил дыхание, смотря на нее. Ее волосы небрежными спутанными прядями ложились на плечи, опускаясь на шелк ее домашнего костюма. Смотря на открытые участки загорелой кожи, я ощущал ее нежность кончиками пальцев.

Я не касался ее, но хотел это.

Чертовки плохое желание, Гарри. 

Сделал шаг вперед, и половица скрипнула под ногами. Джейн обернулась, и ее глаза встретились с моими, на мгновение пронзив пространство между нами, словно искры. Воздух покинул легкие будто кто–то дал мне под дых. Улыбка коснулась ее губ, но она была немного грустной, будто что-то скрывала и не хотела, чтобы я знал.

–– Доброе утро, – произнесла Джейн, возвращаясь к помешиванию омлета.

 Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле словно стекло. В голове крутилось множество вариантов для наших диалогов. И ни один не подходил под план держаться от нее подальше. Мне стоило бы развернуться и уйти, но вместо этого я подошел ближе и предложил ей помощь, как бы смягчая напряжение.

–– Может, я сделаю кофе? – спросил, пытаясь отвлечься от ангельского лица без грамма макияжа и стремления в отношении моей будущей жены.

И, черт возьми, я не умел варить кофе. За меня это всегда делала кофемашина, но на кухне Джейн была только турка и кофе в зернах, а также в помоле.

Варка кофе не сложнее убийства, правда же? 

–– Ты и кофе? – прыснула Джейн, бросая на меня шутливый взгляд. – Пепелище, которое останется после этой квартиры дорого тебе обойдется, – она широко улыбнулась.

–– Я могу купить этот город, не говоря о квартире, красавица.

–– Иметь во владении Париж? Кажется мечтой любой девушки, – хихикнула она, совершенно не выглядя смущенной моим признанием ее красоты.

–– А причем тут ты? – я облокотился на стол, скрещивая руки на груди.

Джейн, не отрывая взгляда от меня, медленно сглотнула. Я загнал ее в угол.

–– Ну, – она выключила газ и посмотрела в мои глаза, – если я стану твоей женой, то все что будет твоим, автоматически попадает в мои цепкие гламурные руки. Так ведь? – ее брови поползли вверх.

–– Да, это так. Мне нужна чашка кофе перед наполеоновскими планами по захвату мира, – отталкиваясь от стола, подхватил все, чтобы попробовать сварить кофе. Джейн стояла рядом и наблюдала за моими действиями. Ее легкий аромат лаванды, смешанный с запахом свежего белья, был самым приятным, что я слышал ранее. Насыпав уже молотый кофе к турку, принялся наливать жидкость, чтобы эта субстанция превратилась во что-то похожее на кофе.

–– Слишком много воды, Гарри, – Джейн высунула голову из-за моего плеча. Она находилась чертовски близко. – До точки сужения турки будет достаточно.

–– И что я должен сделать дальше? – я повернулся к ней, наши глаза встретились и мне стало не по себе.

–– Теперь нужно поставить на огонь, – Джейн показала пальцем на конфорку. – А потом варить около пяти минут. Ты справишься с этим?

Я не знал, что ответить. Мои умения обращаться с плитой сводились к тому, что мне было известно около десяти способов пыток с этой штукой.

–– Поняла тебя. Позволь мне не испортить этот импортный сорт кофе.

Мне пришлось отступить. Она явно знала, что делать с этой штукой из древности, в которой варили кофе. Джейн, словно опытный алхимик, с невероятной грацией и точностью управлялась с данным загадочным устройством. Я не мог оторвать от нее глаз. Ее сосредоточенность, предельная аккуратность и скрытая уверенность, с которой девушка действовала, были невероятно притягательны. Аромат кофе, насыщающий воздух, усиливал это ощущение.

Когда она, наконец, подала мне чашку, я почувствовал, как тепло окутывает мои ладони. Я сделал глоток, а ее глаза не выпускали мои, ожидая вердикта.

–– Тебе удалось его не испортить, – сам того не желая, на моих губах расползлась идиотская улыбка, которая была для меня не свойственна.

Это сигнал, Гарри. Нужно срочно уходить. 

–– Хочешь позавтракать? – Джейн принялась доставать фарфор из верхнего шкафчика.

Это будет перебором. Мы не должны завтракать вместе. Варить кофе. Мило беседовать. И вообще существовать в одной галактике.

–– У меня есть дела. Спасибо за кофе, Джейн.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся в свою комнату.

***

План возмездия работал отлично. Шерон пригласила на собеседование этого ублюдка, который посмел положить свои руки, глаза и мысли на мою будущую жену. Знал бы он на какой тонкой грани сейчас балансирует. Я оставался в тени, но слушал их разговор в момент собеседования. Даже несмотря на то, что он нужен был мне в качестве мяса для битья, осторожность была превыше всего. Мне нужен был один просчет с его стороны, чтобы осуществить свой план в действии. Любой нелепый намек, прикосновение, взгляд и все, он сыграл в ящик кормить червей.

Джейн появилась спустя тридцать минут после моего приезда. Она впорхнула в здание как первый луч света, освещая все вокруг. Легкое платье с цветочным принтом и своеобразной юбкой с воланами вальсировало в такт походке. Загорелые ноги привлекали лишнее мое внимание, а стук высоких казаков отдавался в ушах, напоминая каждую секунду, что она присутствует рядом со мной в одном пространстве.

Войдя в кабинет, на ее лице отразилось удивление, когда девушка увидела своего профессора. Но Джейн была выше того, чтобы показывать панику, скрывая удивление за манящей и такой притягательной улыбкой. Я продолжал наблюдать за ними через камеры. Все шло в рамках профессионализма, они поприветствовали друг друга, завязывая рабочий разговор. В нем не было ничего интересного или того, за что я бы мог зацепиться. Моя теория подтвердилась, для того чтобы он смог оступиться, я должен дать ему что-то большее, чем просто встречу с ней. Мероприятие, которое пройдет уже завтра, все расставит на свои места.

Оставив Шерон напоминание в общем чате, я покинул здание. Мне срочно нужно было проветриться и встретиться с Нико. Муж моей сестры приехал в Париж рано утром и уже успел поведать мне о более, чем десяти способах, как он хочет меня прикончить. Нико раздражало в Париже абсолютно все: начиная от надоедливых бабушек, которые дают ненужные, но действенные советы, и, заканчивая тем, что огромное количество голубей портят его костюмы из премиальных тканей. Мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на пересечении улиц Реколе и Люсьен Сампе. Я подъехал к ресторану точно в оговоренное время, и, как только вышел из машины, заметил, что Нико уже ждал меня у входа. Он был собран и осматривал улицу как ястреб, выискивающий подходящую добычу.

–– Что с твоим лицом? – я остановился рядом с Нико.

–– А каким оно должно быть? Ты притащил меня в этот, богом забытый город, – с раздражением бросил он.

–– Ты преувеличиваешь. Он не так уж и плох.

–– Ужасен от и до. Так зачем ты меня позвал?

Нико бросил на меня раздраженный взгляд. Я понимал его недовольство, но он был единственным, к кому мне можно было обратиться с этим вопросом.

–– Твои возмущения неуместны. Я щедро заплачу тебе за присутствие здесь, – подчеркнул я. – Давай зайдем, и я введу тебя в курс дела.

Мы вошли в ресторан, выбрав самый уединенный столик, чтобы нас никто не подслушал. Место было уютным: приглушенный свет и тихая музыка создавали ощущение уединения. Устроившись поудобнее, я сразу решил перейти к сути дела.

–– Тебе нужно проследить за этим человеком, – достал фотографии из кармана пиджака и протянул их Нико. – Гай Бессон. Тридцать семь лет. Не женат. Ранее нигде не замечался.

Его взгляд скользнул по снимкам, и я заметил, как брови друга слегка приподнялись от удивления. На фотографиях был запечатлен человек, чье существование вызывало у меня настороженность. Я знал, что мужчина может быть опасен, и поэтому обратился именно к Нико – он был профессионалом в этом деле.

–– Что этот человек тебе сделал? Я не помню, чтобы он был засвечен в наших кругах, – спросил Нико, не отрывая взгляда от снимков.

–– Он имеет виды на мою жену.

–– Невесту, – поправил друг, – я этим займусь.

–– Просто проследи за ним: выясни, с кем он общается и куда ходит. Это поможет понять, что он замышляет.

Я знал, что Нико умеет оставаться незаметным и именно это мне было нужно. Друг вздохнул, но в его глазах уже читалось решение. Он аккуратно сложил фотографии и положил их в карман.

–– Сделаю как следует.

Никто и никогда не посмеет тронуть то, что принадлежит мне. Даже если это будет человек, который доводит меня до чертиков.