Глава 4

Джейн

Меня переполняет обида, которая уничтожает каждую частичку веры во что-то светлое. Слезы яростно жгут глаза, и я изо всех сил стараюсь сдерживать их. Смотря в зеркало, в сотый раз повторяю себе, что я в полном порядке. Но не проходит и секунды, как разражаюсь дикими рыданиями. Зажав рот рукой, отшатываюсь назад, натыкаясь спиной на дверь. Ноги медленно поджимаются, позволяя скатиться по деревянной поверхности на холодную плитку. Что-то в груди отдает по всему телу, заставляя меня зажмурить глаза. Я не могу впустить эти воспоминания. Не могу позволить своему отцу разрушать меня изнутри, но та маленькая Джейн сидит рядом со мной. Это часть меня, и я не могу отделить ее. Сколько бы я не пыталась, не желала избавиться от нее, она всегда рядом. Поджидает меня в самые сложные моменты и бьет под дых.

Шерон внесла в мою жизнь большой стимул и показала, что я талантлива и способна на что-то, кроме как ходить по магазинам и салонам красоты. Но сегодняшний день резко все изменил. Владелец клуба решил, что им больше не нужна моя помощь.

Меня уволили.

Шерон пыталась убедить меня, что это было импульсивным решением, и что она сможет повлиять на шефа. Но все, что я смогла сделать это сдержать разрывающую боль, выскочить из машины и, не обращая ни на что внимания, прибежать в квартиру. Надежда разваливалась прямо у меня в руках.

Вся моя жизнь – золотая клетка, покрытая грязью, кровью и грехами. С самого рождения я была обречена на жизнь, в которой нет выбора. Ты делаешь все, что тебе скажет отец или познаешь весь вкус его негодования. Папа был страшным человеком в обычной жизни, а когда он злился…

–– Джейн! – голос Гарри раздается из-за двери. – Ты там?

Нет! Нет! Уходи. Пожалуйста.

Поджав губы, я стараюсь глубоко вздохнуть, чтобы успокоить сердце и дать легким больше воздуха. Как мне выйти отсюда и…

И что, Джейн? Не показать своему карателю, что ты расстроена? Убита горем? И готова сделать все, чтобы сбежать от этой жизни?

–– Джейн! – стук в дверь становится настойчивее. – Я слышу тебя.

Вскочив на ноги, распахиваю дверь. Мне даже не пришло в голову посмотреть на себя в зеркало и судя по лицу Гарри, я выгляжу хуже, чем должна. Его глаза, не отрываясь, рассматривают мое лицо. Проходят секунды, минуты, но Гарри не выпускает меня из ореола своих глубоких глаз. Мужчина хмурит брови, его губы приоткрываются. Сама того не замечая, я облизываю соленые от слез губы.

–– Что произошло? – серьезно спрашивает он.

–– Я в порядке, – хлюпаю носом, вытирая остатки слез на щеках.

–– Тебе лучше сказать, что довело мою невесту до такого состояния, – требовательно произносит Гарри.

Я застываю на месте.

Он пытается защитить меня? Проявить заботу?

Гарри олицетворяет собой темную комнату с большим количеством сюрпризов. И мне кажется, что у него несколько личностей. Никогда не знаешь, на какую именно наткнешься. Как человек может быть сначала грубым, требовать своего, а потом проявлять заботу?

–– Просто… – мой голос тихий и хриплый от слез, растекающихся по щекам, – дай мне время…

Отступаю назад, чувствуя холод плитки под ногами, и слегка толкаю его в грудь, пытаясь закрыться в ванной.

–– Не так быстро, – его пальцы мгновенно обвивают мои запястья, и я замираю. Сердце бешено колотится, а ладони покрываются липкой испариной.

Кажется, что у меня поднимается температура. Да, это точно она. Жар проносится по организму, захватывая все жизненно важные органы. Я готова вспыхнуть прямо здесь и сейчас.

Это чертовски плохая реакция!

–– В чем проблема? Если ты не скажешь, то я узнаю сам. Но тогда ничем хорошим это не закончится, – его взгляд сверлит меня насквозь.

Рассказать ему правду – значит подписать себе смертный приговор. Я не настолько безрассудна, чтобы признаться, что работаю за его спиной… и еще в странном, закрытом клубе.

–– Ты уверен, что хочешь это услышать? – я вскидываю брови, сжимая кулаки, пытаясь сдержать дрожь.

–– Я начинаю раздражаться, Джейн, – голос стал холодным, но сильным, заставляя мою спину выпрямиться. Делаю глубокий вдох, стараясь собрать воедино мысли, и чувствую, как его пальцы слегка ослабевают на моих запястьях.

–– А я в порядке… – делаю шаг назад, руки тянутся к краю раковины, словно ища опору. – Ну, физически так точно, а эмоционально… – я горько улыбаюсь, – это всего лишь гормоны.

Это ложь. У меня нет месячных, но он этого не узнает. Лицо Гарри не меняется. На нем нет испуга, отвращения или чего-то еще. Вряд ли мужчину может испугать кровь, когда он и так почти каждый день купается в ней как в самой премиальной гималайской соли.

–– Насколько от одного до десяти плохо? – спокойно спрашивает он, опираясь на дверной косяк, взгляд внимательно сканирует меня.

–– Пять, – я пожимаю плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Первый день самый плохой. Дай мне пять минут, и я выйду в более приемлемом виде.

Я провожу рукой по воздуху перед лицом, акцентируя внимание на потекшем макияже, словно рисую на невидимом холсте свое отражение.

–– Ничто не сможет испортить твою красоту.

Я часто моргаю, пытаясь понять – это галлюцинации или Гарри сделал мне комплимент. Минуту назад он был более чем реален, его кожа соприкасалась с моей. И это было приятно. Даже более чем.

Гарри

Я ненавидел женские слезы.

Но больше всего ненавидел тот орган, который решил, что я должен и успокоить Джейн. Мне не было свойственно сочувствие к совершенно чужим для меня людям. Я не знал ее как человека, и даже не пытался это сделать. Не был готов впускать в свою жизнь еще кого-то, который может стать моей погибелью. Наш мир устроен так, что стоит тебе показать хоть одно слабое место и ты будешь уничтожен. Аспен обучена и сможет убить любого даже без помощи своего устрашающего мужа. Лия замужем за доном итальянской мафии. Она стала первой женщиной Италии, после того как отец Марко отошел от дел. Мимо девушки даже муха не может пролететь пока ее муж не позволит этого.

Что не дает мне сделать Джейн самой защищенной? Страх. Я знаю, что такое терять близких людей. Меня не ужасает возможность потерять империю, деньги, власть, влияние, но пугает вероятность потерять близкого. Именно поэтому лучшим вариантом защитить Джейн будет то, что я оставлю ее в покое и мы будем женаты только по документам. Никаких чувств. Общей постели. Совместных выходов в свет и ужинов. Все тихо и секретно. Тогда, возможно, ее жизнь будет спасена.

Я прекрасно понимал, откуда эти слезы. Но не думал, что увольнение так сильно расстроит ее. Джейн плакала, проливая свои драгоценные слезы из-за меня, а я ненавижу доводить женщин до слез. Но как только записка от «Мистера Инкогнито» попала мне в руки, мгновенно решил, что Джейн больше не должна появляться в клубе. Это было опасно. Я не знаю, какой информацией обладает этот ублюдок, и мысль об этом заставляет кровь стыть в жилах. Внутри что-то щелкает, и я переигрываю свое решение. Лучше уж усилить безопасность клуба до предела, чем наблюдать свою невесту в слезах каждый божий день.

–– Шерон! – я чуть ли не кричу в телефон, пальцы сжимают трубку так, что пальцы белеют от напряжения. – Верни модельера! Займись контактом нового, сейчас же! Рабочий день восемь часов, не больше. Если увижу кого-то в офисе дольше рабочего времени, спрошу с тебя!

Она молчит. Я слышу только легкое шуршание на другом конце провода, будто ей плевать.

–– И еще я решил усилить охрану, завтра приедут солдаты, – снова тишина. Мои зубы скрипят от раздражения.

–– Ты вообще тут?! – рявкаю, отрывая телефон от уха.

–– Да, – спокойно отвечает девушка. – Просто ждала, когда у тебя пройдет истерический приступ трехлетнего ребенка.

–– Ты еще высмеиваешь меня?! – я чуть не задыхаюсь от гнева, сжимая телефон.

– Ты что! Как я могла, Гарри, – в ответ тихо смеется Шерон. – Просто сглаживаю углы. Я услышала тебя. Доброй ночи!

Я бросаю телефон на стол.

Почему я не могу держать рядом с собой спокойных и покладистых девушек? Почему сам себе создаю миллион проблем с ними?

Потому что ты не любишь, когда тебе вылизывают обувь языком, Гарри.

Скидываю пиджак с плеч, и записка падает на ковер, раскрываясь чернилами вверх. Каждая аккуратно выведенная буква будто оживает, царапая память и заставляя сердце биться быстрее. Я нервно провожу рукой по волосам, пытаясь найти хоть какое-то решение.

Нужно рассказать все Остину. Сейчас же.

Хватаю телефон со стола, пролистываю контакты, палец сам останавливается на его имени. Несколько коротких гудков, и вдруг в динамике раздается знакомый голос:

–– Воу! Юпитер перестал поглощать космический мусор и один их метеоритов прилетел тебе в голову?

–– Что за чушь ты несешь?!– рявкаю в трубку.

–– За последние два часа ты позвонил мне два раза. Это прогресс, приятель, – хихикает он.

–– У нас проблема. И тебе не будет так весело, когда узнаешь, какая. – говорю хрипло, глядя на записку, все еще лежащую на ковре.

На том конце линии смех обрывается. Секунду слышно только, как где-то щелкает дверь, затем другая, потом – запуск системы и знакомое цоканье по клавишам.

–– Скажи, кто и когда, – коротко бросает Остин. – И его больше нет.

–– Включи голову, идиот! Мне отправили записку, и я не знаю, кто и когда ее оставил. – Я начинаю ходить по комнате, сжимая телефон в руке.

–– Записка? Слишком скучно, – простонал Остин. – А где тебе ее оставили?

–– Около места для нового мероприятия в эти выходные.

–– Там камер больше, чем во всех владениях ФБР, – хмыкает он, и я почти вижу ухмылку на его лице. – Считай, что он труп.

Слышу, как снова оживают клавиши. Несколько секунд густой, вязкой тишины словно она оседает мне на плечо и давит на грудь.

–– Тут все чисто, черт возьми, – вдруг взрывается Остин. – Никто не подходил к твоей машине. Но по времени тут не хватает куска в несколько минут.

–– Я так и думал, – шепчу, проводя рукой по лицу.

 Это было бы слишком просто. Слишком очевидно. И что-то подсказывает мне, что «Мистер Инкогнито» еще пробежится по моим нервам.

–– Записка у тебя? Что там написано?

–– «Победа достается тому, кто сделал ошибку предпоследним, Гарри», – цитирую я, глядя на строчки, будто они могут дать ответ.

–– Тогда тебе лучше не ошибаться, дружище, – Остин тяжело вздыхает. – Я прилетаю завтра. Охрана будет со мной. Не делай резких движений и дыши. Это прозвучит тщеславно, но мы слишком многое имеем, чтобы нас свергли. Лучше иди и налаживай отношения со своей маленькой женой, дружище!

–– Заткнись, Остин, она мне еще не жена, – огрызаюсь.  – Жду завтра. И, пожалуйста, постарайся без глупостей.

–– Все под контролем. До завтра. – линия обрывается, оставляя после себя гул и слишком громкое биение собственного сердца.

Одна проблема почти решена, но осталась та, что не дает мне покоя последнюю неделю.

Моя «не жена», которая уже выбралась из ванной и звенит на кухне посудой.