«Тайны теней»

Поли Эйр

Глава 1

Джейн

Прижимаю к груди папку с эскизами платьев, медленно пробираясь по коридору института. Могла ли я подумать, что буду учиться? Определенно нет. Но жизнь настолько сложная штука, что ты не можешь предсказать хоть что-нибудь. Например: я бы никогда не подумала, что, являясь принцессой мафии, мне позволят получить хоть какое-то образование. Мой отец, царствие ему небесное, воспитывал меня самой настоящей трофейной женой, но все поменялось в одно мгновение, когда выяснилось, что он держал одну из наших горничных в плену. Мне сработало это на руку, и мой новый будущий муж позволил мне учиться здесь.

Я хотела визжать от радости, когда Гарри отпустил и оплатил учебу. Жена была нужна ему еще меньше, чем пара некачественной обуви. И я не возражала. Единственное, чего мне хотелось, это выбраться из прошлой жизни. И вот я в институте моды и дизайна на интенсивной программе подготовки модельеров, в самом центре города, где по мнению многих рождается самая чистая и крепкая любовь.

Наивные идиоты.

Это совершенно не так. Любовь по своему естеству не может быть таковой. Ее чистота портится в тот момент, когда человек создает любое ограничение для своего партнера. Неважно в чем оно проявляется. Это может быть восприятие жизни, увлечения, желания и цель, к которой стремится человек. Любое вторжение делает чистую любовь, по мнению многих, паршивой овцой, бегущей за тобой на задних лапках.

Но несмотря на это Париж был прекрасен. Город контрастов, где величественные соборы соседствуют с современными небоскребами, а богемная атмосфера улиц переплетается с лоснящимися витринами престижных бутиков. Здесь каждый уголок таит в себе свою историю, каждое здание хранит воспоминания прошлых веков. Париж – это не просто место на карте, а живое, дышащее сердце, которое постоянно меняется и вдохновляет. И тут я не имею в виду любовь.

Неспешно шагаю по территории института, наслаждаясь первыми лучами солнца. Вдруг замечаю своего друга Ариана, который торопливо направляется ко мне.

–– Эй, привет! Куда это ты так спешишь? – окликаю я его.

–– Ты не поверишь, что со мной случилось! – взволнованно бросает он. – Меня пригласили поработать над проектом мирового бренда! – Ариан заключает меня в свои медвежьи объятия.

–– Ты сейчас серьезно? – взвизгиваю, сильнее обнимая парня.

–– Пусть мой член отвалится, если в моих словах есть хоть капля лжи, – смеется он, выпуская меня из объятий. – Тебе тоже стоило бы отправить свою анкету.

–– Может быть в следующий раз, – мило улыбаюсь, толкая друга в плечо.

Я была уверена в своих способностях и знала, что впереди меня ждет большое будущее в индустрии моды. И несмотря на все положительные моменты, было очень большое, даже гигантское «НО». Я смогла вырваться из цепких рук отца, но все еще находилась в оковах лап своего будущего мужа. А он не тот человек, с которым можно пройтись по лезвию ножа и остаться без единого ранения. Он тот, кто сделает все, чтобы по твоему горлу прочертить самым острым краем. С огромной вероятностью мужчина перешагнет бездыханное тело и пойдет дальше заниматься своей «обычной жизнью». Под этим я подразумеваю Капо Чикагской мафии. После такого представления другие слова будут излишни.

–– Ты же покажешь мне свои наброски? – заинтересованно спрашивает Ариан. – Обещаю, что ни одна линия не окажется на моей бумаге.

Я прыскаю со смеху:

–– Взгляни, но только одним глазком. – Папка из премиальной кожи встречается с его грудью, а Ариан закатывает глаза и переворачивает толстую обложку.

Плавные изгибы линий притягивают взгляд, создавая ощущение грациозности и женственности. Мне хочется, чтобы это платье подчеркивало природную красоту его обладательницы, не затмевая, но гармонично дополняя ее. Нежный шелк переливается на бумаге, а плотный бархат добавляет оттенок роскоши. Кружевные вставки создают игру света и тени, навевая воспоминания о старинных кутюрных нарядах. Каждая деталь имеет для меня глубокий смысл: вырез, акцентирующий внимание на изящную шею, рукава, открывающие плечи, юбка, ниспадающая волнами. Все это вместе создает целостный образ, показывающий женственность и элегантность.

–– Матерь божья! – изумляется друг, бросая на меня взгляд. – Ты точно Джейн Гвидичи, а не клон Кельвина Кляйна, но в женском обличии? Это слишком хорошо!

–– Никакого клонирования, – довольная улыбка расплывается на лице.

Я – простая девушка, – поправочка, принцесса мафии, но сейчас, для всех, обычная студентка, родом из Италии.

–– Но твои мозг и руки создают шедевры, женщина! – восклицает он, протестуя.

–– Мои работы далеки от идеала. И да, пора идти, иначе мадам Косельни засунет карандаш нам обоим в задницу! – Я выхватываю папку из его рук и прижимаю к груди.

–– Эта старушка сумасшедшая, – Ариан закидывает руку мне на плечо, и мы начинаем пробираться сквозь толпу. – Карандаш в заднице – это самая маленькая проблема.

Аудитория пахнет бумагой, карандашной стружкой и кофе – самым живым ароматом Парижа. Сажусь за свой привычный стол у окна, аккуратно раскладывая инструменты: линейку, портновские ножницы, альбом с эскизами, коробку цветных маркеров. Папка с моими платьями лежит рядом, словно ждет своего часа.

Мадам Косельни проходит между рядами, стуча тонким каблуком по паркету, словно метроном, задающий ритм всему залу. Ее тонкие пальцы с желтым лаком касаются каждого стола, а глаза, острые как булавки, оценивают работы студентов.

– Пропорции, мадам Гвидичи, – говорит она, остановившись рядом со мной. – Помните, что плечо должно быть не просто линией, а выражением характера. Женщина несет в нем свою силу.

Я киваю, делая пометку в блокноте. «Сила в линии». Забавно. В мафии сила измеряется количеством людей, которых ты можешь заставить молчать. Здесь – длиной штриха. И мне это куда ближе.

Провожу карандашом по бумаге, намечая силуэт. Мягкий изгиб талии, будто дыхание ветра. Уверенная линия бедра, без излишеств. Добавляю детали драпировки: шелковая ткань ляжет волнами, подчеркивая движение. Стараюсь услышать, как платье «говорит». У каждого дизайна есть голос – тихий, но четкий, если умеешь слушать.

Ариан шепчет с соседнего стола:

– Ты видела, что мадам нацепила сегодня? Это же платье от Лафонтена сезона восемьдесят седьмого!

– Она хранит моду, как реликвию, – отвечаю вполголоса. – И честно, выглядит так, будто сама могла его сшить в ту эпоху.

Он прыскает со смеху, прикрывая рот рукой. Мадам бросает на нас убийственный взгляд – тот самый, от которого даже настоящий киллер бы умер со стыда.

Я опускаю голову, продолжая рисовать. Карандаш движется все быстрее, каждая линия приближает меня к свободе. Моя жизнь до этого казалась тканью, прошитой чужими руками. Тяжело вздыхаю, если бы я сама могла выбирать эти нити, то жизнь была бы проще.

Мадам останавливается рядом еще раз.

– Интересный силуэт, – произносит она сдержанно. – Но не бойтесь добавить асимметрию. И помните, совершенство не живет в симметрии. Оно живет в смелости.

Когда она уходит, я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую не страх, а азарт. В мире, где мужчины держат оружие, я держу карандаш и он, возможно, опаснее.

Я не успела заметить, как занятия подошли к концу. Попрощавшись с Арианом, направляюсь в свою квартиру в центре Парижа. Мой устрашающий и внушающий ужас будущий муж не мог позволить своему эго отправить меня жить в другой район. А я, привыкшая жить в хороших условиях, не протестовала. Иду по брусчатой мостовой, чувствуя, как под моими ногами неровно покачиваются камни. По обе стороны от меня возвышаются величественные кирпичные здания с многочисленными этажами и балконами. Вдали виднеется величественный собор, высокие шпили которого устремлены к небу, словно указывая путь. Я замедляю шаг, жадно вдыхая знакомый запах Парижа и чувствуя себя его неотъемлемой частью.

Зайдя в квартиру, скидываю до ужаса неудобные туфли. Нужно будет напомнить себе в следующий раз, что надевать некачественную обувь не самый хороший вариант. Как только мои пальцы касаются холодного пола, с губ слетает стон. Бросив ключи на их привычное место, я прохожу на кухню, совмещенную с гостиной. Стены комнаты окрашены в нежный бежевый тон, который создает ощущение простора и наполняет комнату мягким светом. На окнах висят белые ажурные занавески, пропускающие приятные солнечные лучи. Вдоль стен расположены старинные деревянные шкафчики с резными фасадами. В них аккуратно расставлены мои любимые фарфоровые чашки, тарелки и прочая кухонная утварь. Подхватив одну из чашек, ставлю ее в кофемашину и жду, пока напиток приготовится. Опустив руки на столешницу, я вздыхаю, глядя в одну точку.

–– На твоем месте объяснения будут более убедительны, нежели вздохи, Джейн.

По телу пробегает мелкая дрожь, когда я понимаю, кому принадлежит голос. Резко поворачиваюсь и меня будто вжимает в столешницу. Дьявол пришел по мою душу. Гарри сидит в гостиной на моем старинном мятном диване и прокручивает пистолет в руках. Воздух будто покидает легкие, когда наши глаза встречаются. Меня пугает не оружие в руках будущего мужа, а его безжизненные карие глаза. Я помню тот день, когда мне объявили, что он станет моим мужем. Мы едва пересекались раньше – пару раз на «мафиозных» балах, прикрытых благотворительностью или деловыми вечерами, где лица скрывались за масками вежливости. И все же приговор о браке с ним ударил по мне сильнее, чем осознание того, что я никогда не обрету свободу, которую так жадно желала.

Я держалась за маленькую, наивную надежду: раз я уже не девственница, может быть, мне позволят жить другой жизнью.

Мечтать – это единственное, что мне оставалось.

–– Что ты здесь делаешь? – слова вырываются из моих дрожащих губ, сами не понимая силы, которую в них вложило отчаяние.

Мы разговаривали лишь один раз. Он рвал и метал, крича, что я должна вернуться на Сицилию. Это было восемь месяцев назад, и все же я, в своей глупой надежде, ждала, что он забудет обо мне хотя бы еще на какое-то время, как делал это до данного момента.

–– Тебе лучше убрать свою любезность и начать говорить, Джейн, – его холодный тон пускает новый поток страха по моему телу.

–– О чем я должна тебе рассказать? – пальцы сильнее сжимают столешницу.

–– У меня нет времени на эти игры в невинность, тем более мы оба знаем, что ты далеко не так чиста, как кажется.

Слова проникают в мою душу, разрывая ее в клочья. Я не хотела этого, но не могла пойти против отца и не лечь под своего прошлого жениха. Играть влюбленную дурочку получалось настолько хорошо, что все в это поверили, даже мой бывший жених Марко. Но это никогда не было правдой.

–– Отец, ты…

Я застыла, не в силах поверить услышанным словам. Все внутри меня протестовало: это было против правил нашего мира, против всего, чему меня учили. Я не могла этого сделать до официального брака.

–– Ты должна дать ему трахнуть себя! – прорычал отец, сжимая мою руку так сильно, что кости почти трещали.

–– Но…

Протест, отчаяние, крик – все должно было вырваться из меня. Но отец внезапно схватил меня за волосы и дерзко дернул назад. Острая боль пронзила голову, и я, морщась тихо вскрикнула.

–– Ты слышала меня и сделаешь это. Мне совершенно наплевать, что он будет с тобой делать, но твоя девственная плева даст гарантию!

Он оттолкнул меня, и я споткнулась, едва удержав равновесие. Его взгляд – смесь презрения и отвращения обжигал кожу.

–– Приведи себя в порядок. Через час ты встречаешься с Марко.

Он сделал шаг ко мне, но я отступила, чувствуя, как страх пробегает по телу ледяными пальцами. Он не посмеет ударить меня сейчас – не тогда, когда я должна предстать перед будущим мужем.

–– Не разочаруй меня так же, как это делала твоя мать…

–– Собирайся, мы уезжаем в Чикаго! – раздраженно бросает Гарри.

Я дергаюсь, к горлу подступает тошнота от воспоминания того дня. Меня не насиловали, все прошло более чем нормально, но сам факт того, что я не хотела этого бил прям под дых.

Гарри вскакивает с дивана и направляется в мою спальню, но я тут же бросаюсь за ним.

–– Я не могу уехать! – кричу в протесте. – Мне нужно защитить дипломную работу через несколько недель.

–– Об этом не может быть и речи, – отрезает он, доставая чемодан и бросая в него без разбора мои вещи.

Подлетаю к нему и хватаю за руки, пытаясь оттолкнуть. В одно мгновение, жалею о своих действиях, когда будущий муж, толкая, прижимает мое хрупкое тело к кровати одной рукой.

–– Я сказал, что это не обсуждается, Джейн! – его лицо наклоняется ближе к моему, и мне приходится затаить дыхание. – Ты не будешь порочить честь моей семьи.

–– О чем ты говоришь… – еле слышно слова выходят из меня, а пальцы впиваются в дорогую кашемировую ткань его пиджака.

Мужчина не сводит с меня взгляда, но я прекрасно вижу в карих глазах недоверие и океан злости. Ему пришлось сорваться со своей работы, чтобы прилететь сюда и заставить уехать с ним, но я не могла этого сделать. Я должна любым способом убедить Гарри позволить мне остаться. Слишком длинный путь уже пройден, чтобы сдаться на полпути. Никто не заставит меня оставить свою мечту, даже мой будущий муж-психопат.

–– Не знаю, что тебе известно, Гарри. Но я всегда была честна перед тобой.

–– Снимки, которые пришли мне, говорят совершенно о другом.

–– Снимки? О каких снимках идет речь? – я хмурю брови, не скрывая своего удивления.

–– Не прикидывайся идиоткой, Джейн. Снимки, на которых ты с мужчиной, – цедит он сквозь зубы.

Рефлекторно машу головой. Этого не может быть. Это какая-то ошибка или явная подстава, чтобы лишить меня последней капли свежего воздуха.

–– Я честна перед тобой, и тем более мысль кормить червей не так уж привлекательна.

Гарри резко поднимается и его глаза быстро покидают мои. Он лезет в карман пиджака, доставая оттуда стопку фотографий. Я поднимаюсь, чтобы рассмотреть то, что на них снято. Фотографии падают под ноги, разлетаясь по всей комнате. Не могу поверить своим глазам, когда вижу то, что изображено на них. Дрожащей рукой, поднимаю несколько и под пристальным взглядом будущего мужа начинаю рассматривать. На них я и мой профессор, с которым у нас ничего нет. Он просто вежлив со мной и обходителен, но кто-то это принял за нечто другое.

–– Это мой профессор Бессон, и между нами ничего нет, Гарри, – я отбрасываю снимки на покрывало и поднимаюсь. – Это все выглядит не тем, чем кажется.

–– Моя любимая фраза, – с сарказмом бросает он. – Знаешь, что случается с теми людьми, которые мне ее говорят? Они гниют в холодной земле.

Он категорически отказывается верить мне и идти на контакт. Если ему удобно цепляться за эту чушь со снимками – пусть так и будет. Но сейчас для меня важно лишь одно: чтобы он позволил мне остаться.

–– Гарри… – прочищаю горло. – Мне правда нужно остаться, и я прошу на это твоего разрешения. Это всего лишь пара недель, а потом я буду полностью в твоей власти. Сделаю все, что ты попросишь.

Его глаза бегают по моему лицу, изучая настолько тщательно, что я забываю про кислород, который мои легкие должны поглощать. Я отдала себя в полную его власть намеренно, без каких-либо криков и противостояний. Это единственное, что могу ему сейчас дать.