– Мы идем танцевать, пить и предаваться веселью, – бодро отвечает она.

– Переубеждать и отговаривать вас от безумия бесполезно? – спрашивает он с последней надеждой, глядя то на нее, то на меня.

– Совершенно верно, – щебечет подруга, вскидывая подбородок.

Марко тяжело вздыхает и кивает, словно капитулируя перед стихией, которую невозможно обуздать. Я вижу, как он сдается с легким раздражением, но и с долей любви, которую не способен скрыть.

– Нам нужно решить дела в офисе, – Лия касается моего плеча, – мы приедем за тобой в восемь часов. Выбери место.

– Не надейся отказаться от нескольких шотов с текилой.

– Договорились. – Лия хватает сумочку, и они с Марко уходят.

Окинув квартиру взглядом, тихо вздыхаю. Год назад, приехав на Сицилию, я была полна сил и надежды. А за это время столько всего произошло! Моя жизнь успела перевернуться, принеся не очень приятные моменты, но зато подарила мне близких людей, которые пойдут со мной в огонь и воду. От этой мысли в груди разливается тепло. Все было не зря.

Проскальзываю в гардеробную, скидываю туфли, платье соскальзывает с плеч – вместе с ним, кажется, уходит тяжесть прожитого дня. На ходу хватаю домашний костюм, влезаю в штаны, затягивая пояс. Руки скользят за спину и вот уже бюстгальтер летит к остальной одежде. Натягиваю мягкий топ, собираю в охапку груду ткани и, пройдя в ванную, роняю все в корзину для белья. Выпрямляюсь, позволяя себе короткий, но глубокий вдох – наконец-то дома, в тишине и покое.

Направляюсь в свою маленькую импровизированную студию. Едва захожу, как в нос ударяет знакомый, немного терпкий запах высохшего лака и масляной краски. Через окно в комнату пробиваются солнечные лучи, отбрасывая золотистые блики на пол и белоснежные стены. По обе стороны комнаты стоят аккуратные, но пыльные стопки холстов. Некоторые из них закончены, другие брошены и забыты на полпути.

Ставлю на мольберт чистый холст и оглядываюсь в поисках ленты. Наконец обнаружив шелковую повязку на подоконнике, собираю волосы в хвост, попутно хватаю палитру, краски и кисти и кладу инструменты на столик рядом с мольбертом. С прищуром глядя на планшет, беру самую толстую кисть и графитовую краску, и холст за пару мгновений приобретает цвет. Недолго думая, пускаю в дело поочередно охру, оранжевую и красную краски. Смешивая их на палитре, наношу первые мазки, создавая очертания женского тела.

Картина настолько увлекла меня, что не замечаю, как проходит несколько часов. Покосившись на часы, понимаю, что время в запасе еще есть. Добавляю надпись, делаю последние штрихи – и улыбка расползается на губах. Несколько часов в тишине помогли перезагрузиться и очистить мысли.

Кинув кисти мыться и очистив палитру, спешу в душ. Теплая вода смывает с рук пятна краски, с тела – остатки усталости. Намыливаю голову, вдыхая привычный аромат любимого шампуня. Все происходит быстро, на автомате, но с флером легкой радости от возвращения к себе.

Выхожу из душа, сушу волосы и собираю на макушке высокий пучок, оставив несколько небрежных прядей у лица. Наношу свой обычный макияж, последний штрих – красная губная помада.

На телефон приходит сообщение от Лукаса, что он будет через десять минут.

В спальне, распахнув дверцы шкафа, спешно перебираю вешалки. Ни одно платье не кажется подходящим. Поморщившись, бегу к чемодану и достаю купленный вчера комбинезон из плотного капрона, черный, как полночь, расшитый крошечными сверкающими стразами. Создавая эффект второй кожи, на тело ложится обтягивающее черное белье, а поверх него – комбинезон-сетка. Надеваю сапоги до колен на высокой шпильке – изящные, дерзкие, с хищной энергетикой. Образ завершает черная миниатюрная сумочка от Casadei. Когда выхожу из дома, вечернее солнце касается теплыми лучами стразов на комбинезоне, и мой наряд будто вспыхивает мягким сиянием.

Машина уже ждет, я распахиваю дверь и легко запрыгиваю на переднее сиденье. Лукас бросает на меня мимолетный взгляд, но затем задерживается на моей фигуре. Его брови медленно ползут вверх, губы изгибаются в полуулыбке, за которой скрываются и восхищение, и откровенный интерес.

– Женщина, пообещай сегодня держаться от меня как можно дальше. В мои планы входит выпить полклуба и несколько малышек без одежды. – Лукас облизывает губы. – Твой наряд «трахни меня» их отпугнет.

– Не переживай. В мои планы не входит собирать силиконовый гарем для удовлетворения твоих извращенных фантазий, – смеюсь, бросая на Лукаса многозначительный взгляд.

– Если бы мне нужна была помощь, я бы обратился к Лие, – подмигивает он, – она у нас профессионал.

–– Лучше не произноси это перед Марко, дорогой друг.

– Офисная работа, конечно, сводит с ума, но, к счастью, я еще не потерял связь с реальностью, – парирует Лукас, и в его голосе звучит ироничная усталость.

Подъехав к клубу, медленно сворачиваем на стоянку. Фары машины гаснут, и мы выходим. Внедорожник Марко останавливается прямо за нами. Лия неторопливо захлопывает дверь, и, не теряя ни секунды, направляется ко мне. На ней легкое хлопковое платье, словно сотканное из лета, украшенное тонко вышитыми крошечными лепестками и веточками. Будто россыпь полевых цветов раскинули по белоснежной ткани. Платье держат тонкие завязки на плечах; глубокий вырез и высоко собранные в хвост волосы подчеркивают изящную шею и ключицы.

– Ты выглядишь просто… – Лия замирает в шаге от меня, оглядывая с головы до пят, – вау!

Отвечаю ей искренней теплой улыбкой, в ней уместилась вся моя благодарность миру за этот вечер и за нее.

– Как твой муж до сих пор не сорвал с тебя это платье? – спрашиваю с лукавой усмешкой, слегка прищурившись.

– Оу, – фыркает она, сдерживая смешок, – скажем так, он очень старался. И не один раз за вечер.

Мужчины, подойдя, галантно подают нам руку. Дарю Лукасу мягкую улыбку, ладонь ложится на сгиб его локтя, и в этом движении чувствуется комфорт.

В клубе нас с порога окутывает густая, почти осязаемая атмосфера. Свет переливается в полумраке, музыка захлестывает волнами. Басы бьют по вискам, создавая ритм, вибрируя где-то глубоко внутри.

Скользим сквозь толпу, направляясь к нашей VIP-зоне. Здесь, вдали от общей суеты, – уютные диваны, приглушенный свет и ощущение, что весь мир слегка притормозил. Удобно устроившись за столиком, я сразу хватаю барную карту.

– Три шота текилы? – Лукас приподнимает бровь, недоверчиво глядя на меня. – Ты, значит, планируешь не просто потрахаться, но еще и нажраться в стельку?

– Идеальный план! – С сияющей улыбкой потираю ладони, словно предвкушая нечто грандиозное.

Он не отвечает сразу, но пристально всматривается в мое лицо, будто старается прочесть между строк, выловить скрытое. Его взгляд цепляется за мои глаза, и мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не сболтнуть лишнего.

Лукас поднимается и идет к бару, а Марко, лениво скользя ладонью по ноге жены, бурчит, не глядя на нас:

– Только сделай так, чтобы нам не пришлось искать твою задницу по всему клубу.

Лия с легкой усмешкой толкает мужа в бок и, склонившись, что-то шепчет на ухо. Выражение лица Марко меняется мгновенно – серьезность исчезает, уступая место теплой улыбке.

Жду свою текилу, не в силах оторвать глаз от этой пары. В их движениях, взглядах, полунамеках такая нежность, такая тихая, уверенная любовь, что от этого щемит где-то глубоко внутри. Они будто забыли обо всем и видят только друг друга. Пройдя через многое, Лия не просто выжила, а заново расцвела. Я безумно рада за нее. По-настоящему.

К сожалению, мои раны слишком глубоки, чтобы исцелиться и начать полноценно жить. Брак и семья для меня – нечто, чего сложно достичь. Я и не стремлюсь к ним. Любовь, которую я могу подарить, довольно странная. Я могу дать человеку все, что он пожелает, кроме своего сердца, души и свободы.

Эти части личности запретны для всех.

Вернувшийся Лукас молча ставит передо мной шоты. Следом на столе появляются три стакана виски – для него, Марко и Лии. Опрокидываю один шот за другим, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по гортани, оставляя после себя горячий след. Алкоголь разгоняет кровь, по телу прокатывается волна наслаждения – острая, почти сладкая. Лайм смягчает резкость, добавляя цитрусовую свежесть, и я облизываю губы, смакуя послевкусие.

Зову Лию и почти бегом устремляюсь к танцполу. Она цепко, не отпуская, хватает меня за руку, и мы вместе пробираемся сквозь толпу. Музыка сотрясает воздух, ритмы становятся громче, когда мы оказываемся в ее эпицентре. Лия прижимается ко мне спиной, и мы становимся единым целым, растворяясь в музыке, в атмосфере этой сумасшедшей ночи. Ни один мужчина не бросает на нас взгляд. Всем прекрасно известно, чья Лия жена и чья сестра я. Мало кто хочет остаться без глаз и рук на всю жизнь. Если, конечно, им повезет сохранить ее.

Скользя взглядом по танцующей толпе, не замечаю ничего интересного и перехожу на верхние балкончики. Пара знакомых глаз смотрит на меня с нескрываемой похотью. Губы расплываются в улыбке, когда я вижу своего бывшего однокурсника. Томас Марли часто скрашивал мои скучные вечера во время учебы в Кембридже. И секс с ним был достаточно хорош.

– Мне нужно поздороваться с приятелем, – пытаюсь перекричать грохот музыки, – тебя проводить?

– Нет, Марко следит за мной как ястреб. – Лия хмыкает и кивает в сторону мужа – тот скользит по толпе острым как лезвие взглядом, источая угрозу всем, кто осмелится подойти слишком близко.

– Я быстро!

Направляюсь к лестнице, ведущей в лаундж-зону. Звук каблуков заглушает легкое волнение. Мы не виделись больше пяти лет. За это время многое изменилось, и все же я надеюсь, что моя прошлая «разрядка» не сбежит, завидев меня.

– Аспен Бредли!– раздается мужской голос. – Ты вообще собираешься стареть?

Томас встречает меня широкой, почти мальчишеской улыбкой, затягивая в крепкие объятия: его руки такие же уверенные, а запах знаком до головокружения.

– И я тоже рада тебя видеть, Томас, – улыбаюсь в ответ.

Он отстраняется, но глаза не отпускают меня. В них – тот нескрываемый интерес, который я помню. Его глаза скользят по моему телу. А я? Я играю по правилам: цепляю свою самую соблазнительную улыбку, медленно облизываю красные губы, зная, что он не пропустит ни одного движения.

– Черт… – выдыхает Томас, – ты как ходячий грех.

Не успеваю ответить, как он хватает меня за шею и притягивает к себе, впиваясь в мой рот. Языки в страстной охоте гонятся друг за другом. Томас проталкивает меня в темную часть, закрытую от чужих глаз, я упираюсь спиной в стену, его руки блуждают по телу, касаясь груди, сжимая ее, и… во рту собирается горечь.

Мое тело напрягается.

Что происходит? Меня не устраивает такая реакция. Мне нужен секс!

Отшатываясь от стены, толкаю мужчину на диванчик и забираюсь на него сверху. Мужские руки нащупывают замок комбинезона, и он медленно тянет его вниз. Как только его пальцы касаются моей голой кожи, я цепенею.

В памяти всплывают серые глаза Нико, полные похоти, желания и поклонения. Каждое егоприкосновение вызывало табун мурашек, которые медленно пробирались по телу, доставляя удовольствие. Егогубы так соблазнительны, что их хочется кусать до крови…

Черт!Он пожирал мою душу, владел каждой ее частицей, пусть лишь на короткие мгновения.

– Томас, извини… – Подняв руку, мягко, но решительно отталкиваю парня. – Мне нужно идти.

Резко отстраняюсь и стараюсь как можно быстрее уйти, чтобы избежать лишних вопросов. Потому что сейчас я не готова на них отвечать.

И что за чертовщина только что произошла?