Мишель это делает, и мадам с горечью ответила: „Pour faire plaisir“[70], сопроводив свои слова классическим жестом: плечи и брови поднимаются к небу, а уголки губ опускаются к земле.
Мы заказали два омлета. Они оказались влажными, толстыми, пышными и ароматными, и в каждом подцепленном на вилку кусочке имелся маленький черный самородок. Мы дочиста вытерли тарелки ломтиками хлеба, попытались прикинуть, сколько такое блюдо может стоить в Лондоне, и пришли к заключению, что очень экономно перекусили