Цитаты из книг автора «Питер Мейл»

На втором снимке тоже был запечатлен дядя Генри, только совсем молодой. Он стоял возле какого-то грузовика, обхватив рукой за плечи красивую блондинку.

Максу стало ясно: если он хочет с Русселем поладить, то отказываться от услуг мадам Паспарту нельзя.

Очнувшись от воспоминаний, Руссель провел пальцем по столешнице. Результат его определенно удивил – будто в нежилом запущенном доме пыль в диковину. – Putain![54] – в сердцах воскликнул он. – Вы только посмотрите. Без генеральной уборки здесь не обойтись, стало быть, нужна добросовестная femme de ménage[55]. Руссель поднес испачканный пылью палец к самому лицу Макса, потом хлопнул себя по лбу: – Ну конечно! Вас выручит мадам Паспарту, сестра моей благоверной.

Раз вы уже точно знаете, чего хотите, я могу поспрашивать друзей. Быть может, они отыщут для вас человека, который сумеет все уладить к всеобщему удовольствию.

По привычке. Он тридцать лет этим занимается и занятием своим вполне доволен. – Она наклонилась к нему поближе: – Вам необходимо понять одно: здешние жители не любят перемен. Малейшее изменение лишает их душевного покоя.

Много лет назад дядя Макса заключил с Русселем именно такой договор, согласно которому Руссель обрабатывал виноградники, а дядя Генри оплачивал

Прямо под нами мужчина, одетый клубникой, стоял на одной ноге и делал упражнения на растяжку, беседуя в то же время со своим товарищем – человеком с телосложением регбиста, втиснутым в форму медсестры.

Мы попробовали и плотные буханки из Люмьера, более плоские и тяжелые, чем обычный baguette, и boules[174] с темно-коричневой корочкой из Кабрьера, большой, как расплющенный футбольный мяч. Мы узнали, какой хлеб может храниться день и больше, а какой черствеет через три часа; из какого получаются самые вкусные croûtons[175], а какой лучше намазывать rouille[176] и макать в рыбную похлебку. Мы сначала удивлялись, а потом привыкли к тому, что шампанское выставляется на витрину вместе с пирожными или крошечными пирожками, которые пекутся каждое утро, а к полудню все оказываются проданными. У большинства пекарен имелся свой фирменный знак, отличающий их изделия от стандартной продукции из супермаркетов; небольшое изменение обычной формы батона или лишняя хрустящая завитушка, особый орнамент на корочке внизу – так пекари-художники подписывали свои произведения. Скоро мы совершенно забыли, что на свете существует нарезанный, упакованный, испеченный машиной хлеб. В Кавайоне работают семнадцать пекарен, зарегистрированных в Pages Jaunes[177], но нам сказали, что одно из этих заведений превосходит все остальные как качеством, так и выбором продукции. «Ше Озе», уверяли нас, это настоящий palais de pain[178], там выпечка и поедание изделий из теста возведены в статус религии. Когда на улице было тепло, на тротуаре перед пекарней расставляли столы и столики, и тогда местные матроны могли, сидя за чашечкой горячего шоколада с миндальным печеньем или клубничным пирожным, не торопясь решить, какой хлеб они выберут к сегодняшнему ланчу и обеду. Чтобы помочь им сделать выбор, Озе печатает подробнейшее хлебное меню: Carte de Pain. Я взял его с прилавка, заказал чашку кофе, уселся на солнышке и начал читать.

Это меня озадачило. Какой человек в здравом уме придет на ярмарку улиток, для того чтобы купить новый матрас?

Откуда-то из прошлого в сознании всплыл мудрый совет дяди Генри юному племяннику: «Нигде в целом свете не найдется такого же местечка, где можно изо дня в день заниматься столь малым и получать от этого столь большое удовольствие. Когда-нибудь ты это поймешь».