Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Молодость

Молодость
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
284 уже добавили
Оценка читателей
3.76

На швейцарском курорте у подножия Альп, окруженные тишиной, красотой и роскошью, отдыхают двое престарелых друзей. Англичанин Фред Баллинджер, знаменитый композитор и дирижер, выдерживает дипломатическую осаду королевского посланника, упорно отказываясь выступить на концерте по личной просьбе Елизаветы II. Американский режиссер Мик Бойл никак не доведет до ума постановку своего последнего фильма-завещания, над которым он работает с командой молодых коллег. Друзья размышляют о прошлом и будущем, внимательно наблюдают за собственными детьми и другими постояльцами отеля. Под фасадом инертного благолепия кипят страсти, разыгрываются драмы – жизнь не позволяет пассивного участия и, невзирая на почтенные годы, затягивает созерцателей в свой жестокий и прекрасный водоворот.

Роман-сценарий “Молодость” лег в основу одноименного фильма Паоло Соррентино, впервые показанного на Каннском фестивале 2015 года. Главные роли блистательно исполнили Майкл Кейн и Харви Кейтель.

Лучшие рецензии
Rum_truffle
Rum_truffle
Оценка:
33

Красота. Вокруг. В каждом движении, в каждом вздохе, в каждом взмахе руки, в молчании, в гневе, в смирении, в страдании, в смущении, в любви. Но особо остро ощущается красота противоположного. Красота молодости через призму старости. Красота любви через призму презрения. Красота невинности через призму разврата. Красота музыки через призму тишины. Красота последнего кадра через призму километров отснятых лент.
И лишь гений может не только увидеть все это, но и показать нам, донести до нас всю окружающую красоту. И не просто донести, а заставить проникнуться ею, сжиться с ней, раствориться в ней. Стать частью этой красоты. Стать красотой для кого-то.

Сценарные книги часто грешат слишком резкими сменами декораций, динамичностью, от которой кружится голова, поверхностностью и некой недостаточностью, недосказанностью. "Молодость" же органична в своей лаконичности. Каждое предложение - часть кадра, каждый абзац - сцена. Но между ними нет разрыва, нет резкости. Создается ощущение, что ты просто едешь в машине и смотришь в окно на проносящийся мимо мир. Одно действие сменяет другое, фон меняется, люди меняются, но это все часть движения, движения машины и движения самой Вселенной.

В этой книге почти нет главных героев. Почти нет сюжета. Просто при движении на одной картинке взгляд задерживается чуть дольше, на другой чуть меньше. Однако это не значит, что ничего не происходит. Старость и молодость. Время посмотреть правде в глаза, время открыться и смириться. Фред и Мик, Джулиан, Лена и Джимми. Красота их настигает. Красота момента. И жизни безвозвратно меняются. Молодость и старость идут рука об руку и исподтишка поглядывают друг на друга, незаметно подражают друг другу, незаметно сливаются в одно. В жизнь. Просто в жизнь.

Читать полностью
kassiopeya007
kassiopeya007
Оценка:
14

Попасть в сознание великого режиссера, в мир его чувствования и мировосприятие, — для меня одна из самых драгоценных вещей в мире. И конечно я это делаю, когда смотрю кино, но кино — не только запланированные кадры, оно состоит из миллиардов случайностей: заснять деревья на ветру, пение птиц, именно определенных птиц в определенный солнечный день, или задумать сцену, а оказаться посреди проливного дождя, и съемки не перенести, а значит герои становятся вымокшими до нитки в этой сцене только потому, что так пожелала природа, а не сценарист.

Кино — это готовый процесс, но что было в начале? А в начале было слово, мириады слов, разделенные жесткими «сцена 35, кадр 28, 2 минуты 25 секунд, на 26 секунде...» с главенствующим вверху таким важным и сухим рамковым словом «сценарий». По крайней мере, так я представляла сухую корочку сценарной мякоти кинофильма до прочтения потрясающей «Молодости» Паоло Соррентино, которая вроде книга (в ней есть главы), но всё же это сценарий, лёгший в основу премиальной киноленты.

Читать сие творение — необычайное удовольствие, ведь данный текст стирает рамки между художественным произведением и сухим сценарием. Беря от одного поэтичность и образность, от другого четкие указание и структурированность действий в кадре, Соррентино создает великое полотно междутекста: текста, который вот-вот станет действием, его сыграют.

«Какая разница. Люди, художники, звери, растения — все мы играем эпизодические роли».

Перед нами раскинулся швейцарский курорт, собравший элиту общества. Здесь мы наблюдаем за обнаженной Мисс Вселенной; восходящей звездой, актером Джимми Три, наблюдающем и считывающем действия каждого присутствующего здесь; знаменитым растолстевшим некогда футболистом, который мяч теперь кидает с трудом и не без одышки; сюда на несколько часов заглядывает знаменитая актриса Бренда Морель, гений в молодости, а сейчас разваливающаяся красотка работает только благодаря своему имени и играет не элегантных женщин, а наркоманок, за что, между прочим, ей платят баснословные деньги.

В центре всего действа два старца: великий композитор Фред Баллинджер, который отказывает самой королеве Англии в концерте по непонятной для нас пока что причине, и сценарист Мик Бойл, с группой юных ребят сочиняющий новый сценарий для нового «великого» фильма, который «великий», потому что еще не состоялся и может даже никогда не состояться.

Конечно, если сдвинуть глазок камеры и сделать центральными других героев, то Фред и Мик стали бы проходящими мимо, эпизодическими персонажами. Мик в какой то мере таким и является, ведь Соррентино безжалостен к своим героям, и они способны на резкие отчаянные поступки.

Но в данном случае мы смотрим на всё больше со стороны композитора Фреда, слушаем мир его словами, видим мир его звуками, которые он по большей части выдумывает и преобразует в реальность. Но стоит сдвинуть фокус, как всё виденное и услышанное нами станет эпизодическим. А проходящим оно будет всегда.

«Значит, я стар, а почему стар — непонятно».

Соррентино исследует тему молодости с различных сторон, подвергая каждого персонажа нагому унизительному осмотру. Что такое молодость? Лишь физически накачанное упругое тело? Красота? Когда уходит молодость? Когда тебе сорок? Пятьдесят? Когда восемьдесят, она-таки точно ушла? Или нет? Почему и в восемьдесят можно ощущать себя молодым? Почему помнить — так страшно? Почему воспоминания даруют тебе живительную силу жизни? Только из-за того, что ты помнишь себя молодым, помнишь себя с той, которую любил, с которой у вас общие дети, но которая ушла и ее больше нет рядом, но ты все еще помнишь ее прекрасной и юной, себя таким же, а значит ты все еще молод?

Соррентино показывает, что и в восемьдесят ты молод, просто оболочка уже подпортилась, какие-то мышцы или кости не работают, но вот ум так же бегл и юн, он еще способен жить и творить, и творческий финал «Молодости» тому подтверждение.

Внезапно вспоминаю Оскара Уайльда и его «Портрет Дориана Грея». Фантастический портрет даровал Грею молодость и красоту, но что есть потрет, как не искусство? Ведь живопись есть творение, а значит творчество. И что если каждый из нас несет рядом с собой свой дорианский потрет? Такой портрет может оказаться музыкой, бесчисленными тетрадями нот, может оказаться кипой сценариев или десятками мотков киноленты, этот портрет может быть голосом на радиоэфире или картиной на выставке, он может быть скульптурой, отлитой из бронзы, или вытесанной из камня вручную.

Звук, слово, образ — вот наш потрет, делающий нас молодыми не внешне, нет, перед временем и естественным ходом вещей ничто не властно, а молодящий нас изнутри. И в восемьдесят можно ощущать себя молодым, если вдруг ты раскидываешь руки и управляешь колокольчиками на шеях пасущихся в поле коров или стаей птиц, щебечущих в залитом солнцем лесу, как делает это Фред.

Вот она, молодость. И даже когда смерть придет за нами, сколько бы нам ни было, мы молоды. И жизнь оттого неумолимо прекрасна, сколько бы лет тебе не насчитывали и какой морщинистой не была твоя кожа.

Мы молоды, даже когда скованы в тела восьмидесятилетних. Это страшно и прекрасно одновременно. Это есть жизнь. Спасибо Соррентино за это открытие и за мысль, что молодость вечна.

Читать полностью
NataliP
NataliP
Оценка:
13

"Роман-сценарий", как жанр, явление неоднозначное. С одной стороны, это список показательных действий, без описаний характеров и эмоций, с другой - как раз-таки целый организм, одними только характерами и эмоциями живущий. Получается, что так бдительно хранимая от посягательств жанровая чистота находится под угрозой. Мы получаем либо НЕДОсценарий, либо НЕДОроман. Как, вобщем-то, и вышло.
Паоло Соррентино великолепный режиссёр! Я смотрела "Великую красоту", "Молодость" и была в полном восторге! Сразу хочется запеть оду Соррентино-режиссеру, в то время, как Соррентино-писатель курит неподалёку. Но что делать, если без визуально-звуковой составляющей шедевр мастера сильно теряет в цене? Он, этот "шедевр", не сможет жить самостоятельной жизнью так же ярко и беспечно, как в купе со своим кинематографичным аlter ego.
Зная, что тема книги прямопротивоположна названию, догадаться, о чем же пойдёт речь несложно. Несложно - отстранённо, в контексте терминов и слухов, и практически невозможно - не войдя семенящей походкой в зыбучие пески старости.

Фрагмент картины "Три возраста женщины", Густав Климт, 1905г.

Однако Соррентино показывает нам отфильтрованную старость. И пусть мы не увидим памперсов, рыбных консервов с гречкой и вселенской отстраненности, проблемы у стариков, где бы они ни жили, одни и те же. Трудно говорить, какие, потому что страшно и лицемерно. Можно сто раз описать и привести кучу примеров, но понять до конца не дано, пока не испытаешь на своей шкуре. Но если отстраниться от конкретики, частностей и даже от человеческого фактора и представить, что же хотел сказать автор, то мы увидим не саму старость, а её "огранку". И кому-кому, а Соррентино в последнем не откажешь.
Его старость многократно запаролена и по всему ̶ф̶и̶л̶ь̶м̶у тексту разбросаны ключи. Они в:
- особом виде тишины, где альпийские просторы заглушает шуршание фантика от конфеты
- особом виде беспечности, когда невозможно окинуть весь пройденный (причём, как в переносном, так и в прямом смысле) путь
- особом виде дружбы, где говорят лишь о хорошем.
- особом виде единения с природой, когда и коровы - достойная публика.

Однако всю троицу - детство, зрелость и старость - авто завязывает в тугой узел страха "оказаться не на высоте". И страх этот заставляет эту разношерстную массу видоизменяться и пульсировать. Мальчик совершенствует игру на скрипке, дочка-разведёнка познаёт азы соблазнения, вчерашний робот стал гитлером, а почтенная семейная чета взрывается скандалом в ресторане и занимается сексом под деревом в парке. Страх этот - вечный спутник человеческой жизни. Но есть момент, когда он бессилен, и момент этот - в умении осознать старость. Но что значит осознать? Наверно, это значит быть довольным результатом в деле всей жизн. Ведь Мик ещё карабкается, пытаясь не видеть очевидного, и...страх "быть не на высоте" оказался сильнее. А Фред Баллинджер остановился, отбросив иллюзии, оставив место лишь созерцанию. И мы видим, как умело старость мимикрирует в мире живой природы. Звуки леса, зелень травы, склоны гор, пасущиеся коровы и человек в единении, со всеми вместе

Кадр из фильма "Молодость", Италия, Франция, Великобритания, 2015г.

Старость - умение созерцать и получать от этого удовольствие? Наверно, да. Ведь в коронном фрагменте фильма и на обложке книге мы видим "последнюю идилии жизни" стариков - самолюбивую отрешенную красоту.Она не только в совершенном теле. Она в бликах воды, в полутонах восходящего пара, в бесхитростном свете и, самое главное, она в старости. Ведь молодость не только в незнании старости. Она в вечной неуверенности и страхах, сомнениях и иллюзиях, в своём непостоянстве и невозможности абсолютного самоощущения. И только старости она открывается в своём истинном неискаженном виде. Только старости!
С вершин смутного желаемого и такого же смутного действительного наших созерцателей снимает ирония

– Знаешь что, Фред? Мы так много говорим о мочеиспускании, что совсем забыли о том, что этот орган выполняет и другие функции.
– Мик, не строй себе иллюзий!
– Иллюзий? Слушай, теперь изобрели такие таблетки…
– Но ведь это насилие над реальностью.
– Ну и что? А чем я занимался всю жизнь, снимая кино?

Не получается говорить о книге и фильме отдельно. Я сначала посмотрела фильм, а потом взялась за книгу. Возможно, если бы все было наоборот, я бы по-другому оценила книгу. Мне же постоянно бил в глаза диссонанс - сочная картинка фильма и сухой сценарный текст. Я читала одно, а представляла совсем другое. Учитывая, что фильм наполнен метафорами, намеками, необходимость книги можно оправдать возможностью уложить все в голове, взглянуть более непредвзято. Не удалось. Лучше второй раз посмотреть фильм.

Но и в фильме, и в книге за всей иронией и эстетикой стоит грусть. Грусть, которой нам не понять, грусть, которой нам не помочь...

Ты сказал, что мы придаем чувствам слишком большое значение, но это глупость. Чувства – все, что у нас есть
Читать полностью
Лучшая цитата
Потому что возвращаться туда, где ты был счастлив, – пустое занятие. Потому что нужно уметь взглянуть в лицо всему остальному, что есть в твоей жизни.
В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «30 достойных новинок октября »