Глава 8

Очищение

Блэйр тащился в компании Светоносцев уже несколько недель, но ни он, ни остальные новички до сих пор не принесли присягу. Их не считали полноценными членами ордена, многие Светоносцы относились к ним, как к отбросам, но никто из бывших заключённых не ждал особых почестей. Астрид впервые заговорила о том, что следует провести обряды очищения и посвящения, когда они остановились в Умарте. Это был крупный город, расположенный в западной части, в котором Блэйр бывал не раз. Он рассчитывал окунуться в бурлящую жизнь, но улицы Умарта оказались почти пусты: по ним словно прошлась эпидемия, безжалостно выкосившая как население, так и скот. Оставшиеся там люди выглядели запуганными. Они выполняли работу нехотя, смотрели на чужаков то ли с презрением, то ли с осуждением. Их сторонились. Во многих домах были закрыты ставни. Блэйр даже заметил, что в каждом третьем заколочена дверь. Это означало одно – люди бежали отсюда. Оставались те, кто не хотел терять имущество, или те, кто боялся не выжить в пути.

Покинув Архорд, новички ежедневно подвергались изматывающим тренировкам и тащили кучу вещей, когда приходилось идти от точки до точки. У них не было мечей или топоров, никому не выдали клеймо с красной карой, а ещё пришлось переться пешком. Церковь не собиралась снабжать имуществом кого попало. Хочешь получать жалование – докажи, что ты небесполезен. Блэйр не был уверен в том, что проявит себя в бою с каким-нибудь магом. Без красной кары они просто куски мяса, которых прикончат первыми.

Умарт был неприветлив. То ли пасмурная погода создавала эффект окутывающего город зла, то ли местные жители действительно не обрадовались пришедшим Светоносцам. Они смотрели исподлобья, старались держаться подальше. Пару раз Блэйр даже заметил, что в их сторону плевались, но Астрид и её люди делали вид, будто ничего не замечают. Почему святое воинство вдруг впало в немилость? Блэйр слышал разные версии: по одной – Светоносцы утратили священное оружие, из-за чего оказались прокляты, по другой – они не могли поймать магов, уничтожающих целые деревни, по третьей – из-за них на троне сидит отродье Шаахово, не человек и не маг, а что-то уж совсем жуткое. О том, что случилось в столице, Блэйр знал лишь из третьих уст. Некая девчонка с арены, назвавшаяся Хизер Дефоу, убила Лонгрена и объявила себя королевой. Блэйр видел её однажды в тюрьме, после того как она в очередной раз доставила хлопот Арравелу. Лорд считал её перспективным бойцом, как и сам король. О ней пеклись, Блэйр лично подливал яд в жратву Шавроха, чтобы тот постепенно слеп, но даже если победа над ним была не совсем честной, короля ведь никто не травил. Это значило лишь одно: девчонка не нуждалась в поддавках, она была сильна.

Блэйр пытался вспомнить её лицо: ничего особо выразительного. Девушка типа Астрид, не заботящаяся о внешности, самоуверенная, хмурая, не любящая трепаться зазря. В тот день она смотрела на Блэйра взглядом беспринципного убийцы, но мужчина и представить не мог, что творится у той в голове. А ведь идея бросить вызов королю вряд ли пришла к Хизер спонтанно. Неужели она целенаправленно пришла за этим на арену? Неужели была безукоризненно уверена в своей победе?

– Поднимайте задницы, сегодня наконец-то станете людьми, – бросил Дорт, которого многие кликали Безбровым. Он не был у Светоносцев главным, но пользовался большим уважением. Во всяком случае, Блэйр успел заметить, что к нему тянутся охотнее, чем к Астрид. Их притащили в местный храм. Блэйр рассчитывал увидеть много послушников, но обнаружил лишь священника и трёх Братьев Смирения. Астрид поинтересовалась, где остальные, на что священник ответил: «Сопровождают покинувших эти земли в пути. В такие времена, как нынче, им необходима защита Геула». Астрид, однако, этот ответ не удовлетворил.

– Называйте вещи своими именами, они бежали, поджав хвосты.

– Они исполнили свой долг, на то была воля Геула.

– Не говорите мне про волю Геула, Отец. Судя по всему, он желает покарать нас за низость, за трусость, за слабость души. Потому что все мы погрязли во грехе, и чтобы искупить вину, должны сражаться.

– Сражаться – ваш удел. Наше дело – молиться.

Астрид только хмыкнула. Блэйр различил на её лице презрение и решил, что говорить в подобном тоне со служителем храма – смело. Их расположили в освободившихся кельях. Блэйр чувствовал себя странно: он жил в стенах дворца, в тюрьме, ночевал в дороге, в грязных кабаках, но ни разу в святом месте. Он уже и не помнил, когда в последний раз посещал храм. Несмотря на то что им выделили достаточно места, прибывшим его всё равно не хватало. Астрид вела за собой небольшую армию из Светоносцев и новоизбранных, коек на всех не было.

Блэйр представил, как они будут здесь спать. Бывшие велары уже начали споры за кровати, однако Дорт избавил их от необходимости выбора. Их выкинули на улицу, прежде чем те успели разместиться и подумать о том, что неплохо бы пожрать. Дорт кратко и недоброжелательно объяснил, что сегодня они пройдут ритуал очищения. Блэйр слышал, как некоторые из мужчин тихо заныли и начали переглядываться. Ну ритуал, так ритуал. Сам Блэйр не был этим опечален. Конечно, он понимал, что назад пути не будет, но возвращаться ему некуда. Отец точно не ждёт, как и его тупая сука. Из-за них он и оказался в рядах Светоносцев. Хорошо хоть не сдох на арене. После того как год просидел в заключении, даже здесь, на окраине Ревердаса, было почти хорошо. Ещё бы не гнетущая атмосфера…

Смеркалось, когда Светоносцы подготовили всё необходимое для ритуала. Блэйр никогда в подобном не участвовал и даже не был свидетелем. Таинство манило, но изнутри царапались крупицы обыкновенного человеческого страха.

– Как думаешь, что с нами будут делать? – поинтересовался Костыль – тощий хромой мужичок, любящий поболтать при удобной возможности. Он увязался за Блэйром почти сразу, как их вывели из тюрьмы. Вообще-то, мужчина был не настроен заводить с кем-то дружбу, тем более что личности в тюрьме столицы сидели сомнительные, но он быстро понял, что одиночке труднее выжить. Такие, как Дорт, ни во что не станут его ставить хоть после ритуала, хоть после присяги. Единственная возможность не отбиться от подобия братства – находиться в кругу себе подобных. Блэйр не считал себя преступником, но миру этого не доказать. Пообщавшись с веларами, Блэйр понял, что он единственный среди них убийца. Его отпустили лишь потому, что отец и лорд Арравел проявили милость. Среди выданных веларов находились в основном ворюги, да мелкие разбойники. Один сидел за поджог.

– Не знаю, – отозвался Блэйр. Поблизости стояли Марги и Красная Жаба. Первый – бывший бард, к тому же азартный игрок, которого долги едва не свели в могилу. Чтобы расплатиться с ними, ему приходилось идти на уловки и грабить богатых девиц, однако долго этим промышлять он не смог. Хотели отрубить руку, но Марги молился, чтобы его посадили. Конечность может пригодиться, да и в тюрьме проще скрыться от тех, кто готов спустить с тебя шкуру за золото. Впрочем, Марги признавался, что всегда плохо спал, думая о том, не подкупит ли кто стражу для того, чтобы перерезать ему глотку. Ниже Блэйра почти на голову, тощий по природе своей, с собранными в хвостик светлыми волосами, он стоял и кривился, пытаясь спрятать за недовольством страх. Но Блэйру казалось, что он видит, как потрясывается бард.

Имени Красной Жабы Блэйр не знал, а кличка появилась по очевидным причинам – из-за формы лица и круглых глазёнок, уж больно напоминающих жабьи. Эпитетом «Красный» его наградили за вечно пытающие щёки и россыпь никогда не заживающих прыщей. Красная Жаба почти всегда молчал, за это Блэйр любил его больше остальных. Иногда только жаловался, что голоден, но это было простительно. Жрать хотелось всем.

Первый этап ритуала очищения оказался прост. Дорт и ещё несколько Светоносцев, среди которых отсутствовала Астрид, выстроили мужчин в колонну, которую возглавил сам Безбровый. Он нёс в руках священный солярный знак – символ всех Светоносцев – круг, лежащий в полумесяце из переплетающейся травы, похожей на языки пламени. В кругу было изображено солнце. Его вместе с месяцем пронзал меч, перпендикулярно которому изображался топор. Символ Геула и воинской силы – олицетворение самого ордена. Новобранцам предстояло десять раз обойти храм со словами: «Геул милосердный, услышь глас раба твоего, окажи милость, войди во чрево его для искоренения скверны, наставь на путь истинный, прими в дар плоть и дух, дай право служить тебе». Блэйр твердил слова не переставая, надеясь, что ощутит прилив сил или почувствует присутствие бога, но ничего не изменилось. Геул не дал знак, не посетил никого из просящих, во всяком случае, Блэйру так казалось. После того как они совершили обход, мужчин вывели в поле, где уже развели костёр. Их заставили раздеться и объяснили, что через огонь нужно прыгнуть трижды, после чего каждый принесёт обет безбрачия, отречётся от плоти своей и пожертвует часть своей крови Геулу.

Блэйр стоял третьим в очереди и слышал, как за ним тяжко дышит Костыль.

– Как же я прыгну? – шептал он. – Нога правая и так еле тащится. Задницей в костёр и приземлюсь.

– Зато согреешься, – отозвался Марги, – ветер до костей пробирает. Какого хрена заставили шмотки снять?

– Вещи цепляют скверну, – пояснил Блэйр, – чтобы действительно очиститься, от них нужно избавляться. От всего, что впитало кровь, боль, ваши страхи.

– Ну ахренеть… ещё и девственность нам вернут?

– Это вряд ли… – Костыль хохотнул.

– Чего ржёшь, придурок? Нам больше нельзя будет трахать баб.

– Думаю, это формальность. Так уж их Светоносцы и не трахают…

– Слышал, они все девственники, – подал голос Красная Жаба.

– Считаю воздержание большим грехом, – ответил Марги. Блэйр закатил глаза.

– Можно подумать, в тюрьме ты каждый день трахался.

– Только если в зад, – добавил Костыль.

– Да идите вы на хер.

Тем временем пришла очередь Блэйра.

– Шевелись! – крикнул ему Дорт. Блэйр подошёл к костру и всмотрелся в буйствующие языки пламени. Конечно, костёр был не слишком большим, но постараться, чтобы перепрыгнуть его, всё равно придётся. Ещё и три раза… Блэйр отошёл на несколько шагов, чтобы было место для разгона. В своей физической форме он был уверен. Если надо прыгнуть, он прыгнет. Медлить Блэйр не стал. Разогнался и сиганул через пламя на ту сторону. Огонь его не задел, только пятки обдало мимолётным жаром. Легко… ещё два прыжка. Мужчина выполнил их так же непринуждённо и предстал перед Дортом в постыдной наготе. Светоносец держал ритуальный серп. Блэйр протянул руку, и Безбровый сделал надрез. Несколько капель крови упали прямиком в пламя.

– Повторяй: я очищаю тело и душу, дабы пустить в себя божественный свет, я отрекаюсь от желаний плоти и клянусь умертвить её, если оскверню себя плотскими утехами. Я приношу клятву верности Геулу, ибо отныне лишь Бог – мой Отец, и только ему я обязуюсь служить до гроба. Я прошу даровать мне прощение, забрать слабость и дать силу для того, чтобы бороться со злом. Клянусь не тронуть жизни невинных и отнять её у виновных. Клянусь быть верным слугой и следовать божьим заповедям.

Блэйр повторил. Он почувствовал неприятное жжение в ладони, но вместе с тем и облегчение, будто Геул услышал и разрешил ему примкнуть к святому воинству. Он погрузился в себя и толком не смотрел на то, как другие велары проходят очищение, а между тем Костыль на последнем прыжке таки подвернул ногу и наступил прямо в горящие ветки. Он вскрикнул и рванулся вперёд. Благо на нём не было одежды, так что ничего не воспламенилось.

– Вставай, – сухо велел ему Дорт.

– Больно, командир… Нога, Шаах бы её побрал, с ума сводит. Я ещё и стопы обжог.

– Геул карает тебя за то, что ты неискренен. Если не хочешь встать на путь очищения, сдохни.

– Стойте, стойте… – Костыль выставил руки в оборонительном жесте, – я очень хочу… я уже поднимаюсь…

Его лицо искривилось в муке, но Костыль себя пересилил и всё-таки встал. Блэйру было больно наблюдать за ним. Какой из него воин? Костыль сдохнет при первой же схватке. Жалкая попытка уцепиться за жизнь… После того как все мужчины прыгнули через костёр и принесли клятву, Светоносцы потушили огонь, привели молодого поросёнка, прочитали над ним молитву и попросили Геула принять жертву. Поросёнку вспороли шею, а всю кровь сцедили в золу. Мужчин выстроили в круг, после чего Дорт измазал в золе и крови лицо каждому из сто́ящих. При этом он что-то говорил на незнакомом Блэйру языке. Закончив третий этап ритуала, Светоносцы перешли к следующему. Бывшим веларам связали руки и велели стоять вокруг потухшего костра до рассвета.

– Если кто-то из вас сядет или попробует уйти, весь ритуал насмарку, а проводить его повторно мы не будем, так что ваши дни окажутся сочтены. Подумайте хорошенько о том, кем вы становитесь. Молитесь как можно усерднее, и, может, Геул наделит вас своей благодатью.

Светоносцы ушли, но оставили одного из своих наблюдать за тем, как новобранцы справляются с задачей. Мужчины боялись пошевелиться. Словно в трансе, они, обнажённые и перепачканные, стояли в кругу. Кто-то начал молиться, кто-то пытался провести границу между реальностью и нереальностью. Тихо постанывал Костыль, стоять которому было труднее прочих. Самому Блэйру казалось, что он стал частью чего-то особенного. Геул взирал на него сотнями глаз, взирал на всех них. Блэйру хотелось считать себя достойным. Из десяти детей Радниса Геул выбрал именно его, значит ли это, что мужчина способен принести пользу? Сделать что-то значимое для Ревердаса?

Рассвет для Блэйра наступил незаметно. Он так погрузился в себя, пытаясь выбросить из души все обиды и чёрные помыслы, что невольно вздрогнул, когда первые лучи коснулись тела. Казалось, сам Геул ответил на молитвы, вошёл в души всех, кто обратился к нему этой ночью. Мужчины так и стояли в кругу. Костыль, казалось, вот-вот рухнет. Его лицо искажала гримаса боли, но мужчина терпел, и Блэйр считал, что это достойно уважения. Конечно, большинство стояли здесь не от желания служить Геулу, хотя у некоторых на лицах и читалось просветление. Блэйр же чувствовал, что он переродился. Возврата к прежней жизни нет.

Вскоре вернулись Светоносцы. Дорт перерезал всё тем же серпом верёвки, связывающие руки мужчин. Считалось, что остатки скверны ушли в них. Новобранцам велели вываляться в утренней росе, и все попадали на траву, чувствуя нахлынувшее блаженство. Ноги затекли так, что мужчины были готовы кататься по влажному полю вечно, однако Светоносцы прервали этот сладостный миг. Они вновь развели костёр и сожгли там ритуальные верёвки, после чего велели мужчинам встать и провели их к реке. Новобранцы омылись в прохладе, соскребли с себя запёкшуюся кровь и золу. Позже им выдали новые одежды, чёрно-красные плащи, говорящие о том, что они стали официальными членами Ордена, и каждому раздали по красному клейму, служившему одновременно оберегом и оружием, карающим зло, а главное – в храме при участии Братьев Смирения в тело каждого из них вживили толику красной кары за тем, чтобы магия никогда не коснулась их.