Глава 7

Проклятье

Мисора покачивала детскую люльку и тихо насвистывала убаюкивающую мелодию. На улице нещадно палило солнце, но комната держала прохладу в плену. Тёмные шторы закрывали от жалящих лучей, а открытые с двух сторон окна созвали вечный сквозняк. Находясь на самом верху северной башни, Мисора спокойно спалась от жара и в то же время страдала от скуки. Конечно, здесь лучше, чем в темнице, но во что превратилась её реальность? Чёрная полоса должна сменять белую. Мисора чётко прослеживала этапы жизни: юность, полная интриг, свободы и наслаждений – белая; заточение у Этцеля, который ставил над ней, беременной, эксперименты, и рабство – чёрная; сытая жизнь наложницы короля, если не считать временных трудностей – белая. А вот теперь наступила чёрная, и она останется с Мисорой до конца её дней. Мерзкий ошейник сдавливал шею. Лисица знала, что его не снять. Бесполезно пытаться, теперь она слуга Хизер Дефоу. Снова в замке и может видеть солнечный свет, но сколь это ничтожно!

При Лонгрене она ела за общим столом, а теперь лежит у ног хозяйки, что воспринимает её как животное. Мисора чувствовала: в ней больше человеческого, чем звериного, но королева не хотела этого замечать. Держать зверей удобнее. Только когда требовалось, чтобы лисица выполнила приказ, Хизер разрешала ей обращаться человеком, в остальных же случаях у её ног маячил зверь. «Хищник» и «странный питомец» – думали про неё остальные, а ведь недавно на Мисору боялись неправильно посмотреть. Её красота сводила с ума мужчин, многие шептались о том, насколько она прекрасней королевы, даже противный Холгер хотел её в своих мечтах. Лонгрен оберегал любимую игрушку, пока та забавляла его, и Мисора начинала чувствовать, что сладкие деньки уходят. Скука короля грозила ей неприятностями. Женщина даже думала о том, чтобы сбежать, но не успела. Надо же! Лонгрена прикончили, а Хизер Дефоу сделала из неё рабыню. Мисора и представить не могла, что кто-то ещё сохранил знания о ритуале подчинения. Конечно, королевский род хорошо оберегал свои секреты, ведь Лонгрен не сделал с ней ничего подобного. Не знал о ритуале или не посчитал нужным провести? Мисора склонялась к первому варианту. Ей всегда казалось, что за крепким телом и жестоким нравом скрывается безгранично глупый человек.

Ребёнок захныкал, и Мисора склонилась над ним.

– Тш-ш-ш… всё хорошо…

Спокойнее младенцу не стало. Мисора мысленно выругалась. Проклятая Хизер велела ей нянчиться с отпрыском Лонгрена, ещё и защищать его ценой жизни. Как будто Мисоре было нечем заняться. Она понятия не имела, как обращаться с детьми, ведь её собственные были мертвы. Одного она лично бросила в колодец. Интересно, что бы сделала Наоми, узнай, что женщина, отнявшая её мужа, теперь нянчит её дитя? Пусть и не по собственной воле.

Лисица даже усмехнулась. У жизни отличное чувство юмора. Мисора взяла младенца на руки и стала укачивать, идя по периметру комнаты. Она знала, что за дверью стоят люди лорда Арравела, готовые ввалиться в случае опасности. Почему-то Хизер доверяла ему и охотно пользовалась помощью. Всего лишь смазливый лорд, ещё и пьёт как не в себя. Мисоре такие не нравились, но кто она такая, чтобы осуждать чужие вкусы? Она покорила сердце короля, а теперь разве что подразнит собак, ведь без ведома Хизер она и шагу не может ступить. Справедливости ради, Мисора пыталась проверить: не выполнять приказ, уйти из комнаты, но ошейник сжимался с такой силой, что темнело в глазах. Он убьёт её, если лисица ослушается. Поэтому она будет качать орущее дитя.

Временами Хизер казалось, что она себе не принадлежит. Разум мутнел, голоса в голове говорили хором и всё время одно и то же: «Убей! Убей! Убей!» Ардисфаль требовал крови, но Хизер не могла найти подходящую жертву, ублюдка, чью душу не жалко отправить в Дэррад. Она медлила, противилась мечу, а тот выжигал изнутри. Метки на руках кровоточили, лёгкие сжимались, головная боль становилась нестерпимой. «Ты должна убивать, должна… Дэррад требует душ».

Боясь навредить младенцу, Хизер отвела ему место подальше и приставила в качестве няньки оборотня. Лисица надёжна – она не сможет ослушаться. Сама же Хизер боялась выходить из комнаты. Задёрнув шторы, она лежала на кровати и пыталась не слушать голос меча у себя в голове. Он был таким громким, что звуки внешнего мира исчезали. Как думать о проблемах страны? Как принимать решения, если не можешь отгородить себя от влияния? Хизер невольно вспоминала слова Ридесара: «Известно ли тебе, Хаара, что каждый человек, хоть раз взявший в руки оружие, проклят?» Тогда ей казалось, что бред. Оружие не наделено душой, у него нет воли. Оно не может чего-то хотеть, не может заставить тебя убивать. «Меч, он как пёс… требует внимания, крови и, если ты не дашь, возьмёт сам».

– Ридесар… – простонала девушка, которой на мгновение почудилось, что она видит мужчину. – Ты не мог этого знать… не мог.

Конечно, Ридесар говорил о другом, о том, что убийства становится для человека чем-то естественным: он обесценивает чужую жизнь, считает, что может отнять одну, две или три, а счёт идёт на десятки. Оружие заставляет человека чувствовать себя сильнее, и с Ардисфалем в руке Хизер казалось, что она управляет смертью. Только вот она ничем не управляла, меч подавлял её. Хизер чувствовала, как проклятье в виде долга Шархадарт разъедает её изнутри. Оно не убьёт, пока девушка не выполнит свою часть сделки. Заставит мучиться, сведёт с ума.

Хуже всего было по ночам. Хизер мерещилось, что её окружают призраки. Среди них были лица близких и врагов, но все они осуждали её, проклинали, поносили последними словами. Хизер чувствовала, как их ледяные руки пытаются уцепиться за её душу, растерзать её на клочки. Она противилась, отбивалась, а потом понимала, что борется с пустотой. Подушки падали с кровати, простыни безжалостно мялись. На спине выступал холодный пот. Она была одна, но всё время слышала зов Ардисфаля. Продолжаться так долго не могло. Хизер думала над тем, чтобы ночью наведаться в тюрьму, найти какого-нибудь мерзавца и прикончить. Или пройтись по улицам. В поздний час там околачивается много неприятных личностей. Их не жалко отдать Шааху. Конечно, одна или две души делу не помогут, Хизер должна Шархадарт сотни. Тем более трупы после взаимодействия с Ардисфалем обретали неприятную способность – вставать. Не может же она незаметно вырезать людей, а затем сжигать их Эсхалем.

– С тобой всё в порядке? – спросил Карлайл за завтраком, на который Хизер опоздала, но всё-таки спустилась. Блюда успели остыть. Слуги стучались к ней несколько раз, и Хизер решила, что они заподозрят неладное, если она не откроет. Пришлось подать признаки жизни. В глотке пересохло, голову жутко ломило. Хотелось спрятаться ото всех, но она не имела права. Долг королевы – решать проблемы народа, а их в Ревердасе скопилось немало. Хизер взглянула в сторону спрятанного в ножны Ардисфаля. Взять ли его с собой? Нет, ни за что… Она была уверена, что, прикоснувшись к мечу, окончательно сломается под его натиском, убьёт всех, кто встретится на пути.

Хизер оделась без помощи слуг. Она думала, что будет сидеть в одиночестве, но Карлайл дождался её и даже ни к чему не притронулся. Усевшись, Хизер машинально побросала что-то в тарелку. Вся еда казалась одинаковой на вкус.

– Да.

– Лжёшь. Я же вижу, что-то не так. Ты выглядишь хуже, чем после арены. Под глазами синяки, как будто не спала неделю. Еле жуёшь, еле слушаешь то, что тебе говорят.

– Приболела. Со всеми бывает.

– Ты обращалась за помощью к лекарю?

– Это ни к чему.

– Это может быть серьёзно.

Хизер бросила на Карлайла раздражённый взгляд. Шааховы яйца, это очень серьёзно! Но ни один грёбаный лекарь не сможет облегчить её участь, разве что временно, если сдохнет от Ардисфаля. Но не может же Хизер об этом сказать, тем более Карлайлу с его наклонностями спасителя.

– Тебе есть, что рассказать мне?

– Это может подождать, тебе надо позаботиться о себе…

– Карлайл, – процедила Хизер, – я не просила давать мне советы о том, как справится с плохим самочувствием. Я спрашиваю о том, как обстоят дела в стране. Другое мне неинтересно. Нашли ли Наоми?

– Пока нет, но до нас дошли слухи, что её видели на границе Западного и Северного округов в компании из двадцати или двадцати пяти человек. Преимущественно женщины и молодые люди. Опасения лорда Арравела не напрасны. Мы думаем, что это семьи казнённых. То, что они присоединятся к экс-королеве, было ожидаемо.

– Так обыщите Западный округ. Такая толпа не может пройти незаметно.

– Этим уже занимаются, правда… есть некоторые проблемы. Мне доложили, что люди бегут с дальнего запада, бросают дома и скот. Несутся, словно от хвори и говорят, что за ними гонится сам Шаах, мол, он травит их земли. Это не единичные случаи.

– Нападения магов?

– Пока трудно утверждать. Туда направились люди Астрид, мы ждём вестей.

Хизер стоило бы обеспокоиться этим, но она с трудом сидела за столом. Мысли путались. Кровавые образы мелькали перед глазами, так что, не съев и половины из наваленного в тарелке, Хизер вернулась в комнату. Остаток дня она просидела взаперти. Снова и снова пыталась уснуть, не думать, но меч не давал. Хизер не могла отходить от него. Каждый метр усиливал боль во всём теле. Хизер казалось, что её скручивают, выламывают кости, пытаются вывернуть наизнанку. Она не знала, куда деться. Из последних сил заставляла себя не трогать меч. Вспоминала Цурия и Ридесара. Им она, может быть, рассказала бы. Убийцы, к тому же питающие к ней тёплые чувства, вряд ли бы осудили, но они были мертвы, а довериться кому-то в замке Хизер не могла. Не настолько. Арравел испугается, а Карлайл ей не простит. От бессилия и боли Хизер плакала, даже думала себя связать.

Она утратила ощущение времени и с трудом услышала, что в дверь стучат. Служанка стояла под ней уже десять минут, и в голосе её слышались тревожные нотки.

– Ваше величество? С вами всё в порядке?

Хизер с трудом встала на ноги. Словно вылезшая из бездны Шааховой, она проковыляла до двери и отодвинула засов. Девушка за порогом вздрогнула. Хизер сощурилась, пытаясь разглядеть служанку, но её черты искажались, расплывались, превращались в уродливые карикатурные тени. Перед королевой будто стояло пахнущее кровью пятно. Ей даже почудилось, что она слышит стук чужого сердца. Сначала услышала его и только потом поняла, что служанка что-то говорит.

– … вам нездоровится. … чай… позвать лекаря?

Хизер не разбирала половины из того, что она несла. Гнусные, как инцест, мысли заполонили разум.

– Зайди, – грубо бросила она, отойдя от прохода. Тело трясло. Хизер чувствовала нестерпимое желание убивать. Ардисфаль ощутил жертву, потому что крепко вцепился в разум королевы, подавил всё её тщетное сопротивление. Комната окрасилась в багровые тона, тени сгустились. «Убей, убей, убей», – звенело в голове. Руки будто плавились в огне. Хизер машинально захлопнула дверь, когда служанка переступила порог. Последняя поискала глазами место, куда поставить поднос с чаем, в итоге остановила выбор на небольшом столике. Хизер даже не поняла, как оказалась рядом с Ардисфалем. Она не отдавала себе отчёта в действиях, просто вытащила меч. Служанка обернулась, на лице её застыли негодование и ужас, но для Хизер она по-прежнему была пятном, похожим на кусок мяса, который необходимо разрубить.

– Ваше вел…

Служанка вскрикнула и попятилась, но Хизер быстро преодолела расстояние до неё. У несчастной не было шанса. Меч вошёл в её грудь со звериной силой. Хизер повалила и буквально припечатала девушку к полу. Из груди служанки вырвался предсмертный хрип. Хизер забралась сверху, крепче схватилась за рукоять и надавила на меч сильнее. Ардисфаль упёрся в камень и дальше идти не мог. Он жадно выпивал чужую жизнь, наслаждался пролитой кровью, и Хизер, разумом и эмоциями слившаяся с ним, в безумии протыкала жертву вновь и вновь. Внутри приятно разливалось чувство превосходства. Она всесильна, она может решать, кому жить, а кому умереть, она и есть олицетворение смерти.

Через несколько минут помешательство начало отпускать. Медленно, словно струя воды, текущая через крошечное отверстие. Хизер приходила в себя. Внезапное облегчение после агонии показалось ей пиком блаженства, так что королева не сразу заметила, что сидит на изувеченном трупе. Она сделала глубокий вдох, затем насторожилась, увидев, что держит Ардисфаль. Меч будто посмеялся. Хизер услышала, как притихшим голосом в глубине сознания он прошептал: «Ты отдашь мне всех, кого я пожелаю». Опустив глаза, Хизер увидела изуродованное тело служанки. Кровь была повсюду. Растеклась по полу, забрызгала одежду и ножки стоящего рядом стола. Хизер резко отстранилась. Отпустила Ардисфаль, а тот продолжал торчать из тела несчастной, словно торжествующий победитель, наступивший на врага.

– О нет… Дерьмо… – простонала Хизер, – твою ж мать…

В эту секунду в дверь постучали. Хизер вздрогнула и бросила на неё взгляд. Хвала Шааху – заперто. Даже потеряв рассудок, она приняла меры предосторожности.

– Хизер? У тебя всё в порядке? – голос Карлайла. – Ты не выходишь целый день, может, позвать лекаря?

– Всё в порядке, – отозвалась девушка, чувствуя себя здоровой как никогда.

– Уверена? Я могу войти?

– Я не одета.

Мужчина помялся у двери несколько секунд.

– Если что-то понадобится, дай знать.

Вскоре Хизер услышала удаляющиеся шаги. Она поднялась с пола и посмотрела на убитую девушку. Через несколько часов она встанет, словно и не была проткнута мечом больше двадцати раз. Эсхаль не отреагирует, пока мертвец не оживёт. Просто выкинуть тело нельзя. Хизер осмотрела комнату. Надо что-то придумать. Скрыть следы преступления. Приблизившись к большому сундуку, в котором хранились вещи, Хизер открыла его и выкинула оттуда тряпки. Затем вернулась к трупу, вытащила из него Ардисфаль со страхом, как бы меч вновь не захотел убивать, но на короткий срок тот успокоился. Взяв несчастную за ноги, Хизер потянула её к сундуку. Несмотря на внешнюю хрупкость, лёгкой служанка не была, так что Хизер пришлось попотеть, чтобы затолкать её внутрь. Наконец, захлопнув сундук, Хизер повернула ключ в увесистом замке и выдохнула. Она села у стены, чтобы успокоиться. Осталось отмыть лужу крови с пола, чтобы не отвечать на лишние вопросы.

Кое-как управившись, Хизер заползла в кровать и попыталась закрыть глаза, но сон всё не шёл. Она обрекла невинную душу на мучения, а теперь была вынуждена ночевать с мёртвым телом в комнате. Как она к этому пришла? А если бы в тот момент за порогом оказался Карлайл? Неужели Хизер убила бы кого угодно? Королеве стало по-настоящему жутко. Произошедшее было как в тумане. Она толком не помнила, как открыла дверь, да и как убивала, не помнила. Меч подчинил её, просто взял то, что хотел, не посчитавшись с её желаниями. Хизер чётко осознала – не выполнить свою часть уговора она не сможет. Если она не выберет жертву, это сделает Ардисфаль, а ему всё равно, кого прикончить. Под угрозой находились все люди в замке. Хизер представила на месте служанки Карлайла и почувствовала подступающую тошноту. Нет, она не простила бы себе его смерть. Только не его…

Хизер билась с родным братом, отправила в Аридон Ридесара, хотя и хотела ему помочь, прикончила Леоса, с которым мечтала остаться, и каждый день пыталась похоронить в своей памяти эти жертвы. Смерти Карлайла она бы не вынесла. Не смогла бы жить с мыслью, что отправила этого святого человека к Шааху. Хизер поднесла руки к щекам и вытерла покатившиеся слёзы. Так не может дальше продолжаться. Она должна что-то придумать. Найти недостойных ублюдков для Ардисфаля, чтобы он не взял тех, кем она дорожит.

Хизер не заметила, как задремала, а проснулась от настойчивого стука. Кто опять припёрся? Почему в этом замке от неё вечно что-то нужно людям? Девушка разлепила глаза. Стучали так яростно, будто она пропустила начало войны или не заметила пожара в собственной комнате. Соскочив с кровати, Хизер готова была выплеснуть недовольство на стучавшего, как вдруг сообразила, что стучат вовсе не в дверь. Солнце только встало, его лучи едва рассеивали сумрак комнаты. Воспоминания нахлынули на королеву, так что она содрогнулась. Посмотрела на шатающийся сундук, из которого пытались выбраться, точно из гроба. Тошнота вернулась, Хизер захотелось сбежать и представить, что всё это происходит не с ней, однако куда бы она ни пошла, реальность последует за ней. Проклятье, от которого нет спасения, будет мучить её до самой смерти.

Королева вытащила из ножен Эсхаль. Тот мгновенно полыхнул. Хизер даже показалось, что огонь попытался дотянуться до неё. Священное оружие не хотело находиться в этих грязных руках, оно жгло их, заставляя кровоточить раны. «Твою мать, грёбаный меч… – подумала Хизер, – я тоже не в восторге от всей этой херни, можем мы уже договориться?» Приблизившись к сундуку, Хизер отомкнула замок и, прежде чем ожившая тварь успела выскочить оттуда, вонзила в неё горящий меч. Мёртвая служанка издала хриплый вопль, но тут же перестала сопротивляться. Она воспламенилась, и Хизер захлопнула сундук, чтобы огонь не перебросился на другие вещи. Королева отбросила в сторону потухший Эсхаль. Меч святош, он продолжал причинять ей боль. Хизер скрипнула зубами… она обладала двумя самыми сильными мечами в мире. Один ненавидела всей душой, а второй ненавидел её.