Денди: мода, литература, стиль жизни

4,5
22 читателя оценили
817 печ. страниц
2017 год
Оцените книгу
  1. LoraG
    Оценил книгу

    Мне нравятся денди. Мне нравится эта смесь щегольства и джентльменства, эпатажа и самоиронии с налетом романтизма или «мировой скорби». Мне нравится их способ самопрезентации, который можно назвать «виртуальным аристократизмом»: искусство проявлять свой вкус в продуманных мелочах и жестах, не выделяясь в толпе. Не они гонятся за модой, а мода за ними.
    Мне нравится дендизм как модель успешного поведения, за которыми стоит «не прямолинейно-американский прагматизм, а благородный дух европейской традиции».
    Их «поиск себя» выражается в поиске стиля. У них есть смелость, чтобы всегда и всюду быть собой, но обязательно должна быть харизма, иначе они будут просто смешны.
    Несмотря на объем и фундаментальность (исследуются различные аспекты дендизма и в историческом, и в культурологическом, и в психологическом аспекте) – читается с интересом. Само слово «денди» стало объемнее и понятнее :)

  2. Autumn
    Оценил книгу

    Данная книга вышла всего лишь в 2006 году в серии "Культура повседневности". Вообще почти все книги из этой серии довольно интересны, возможно, некоторые захочется перечитать, другие - отложить на дальнюю полку, но в каждой есть что-то интересное. История мода сама по себе очень интересна, если автор приятно и ненавязчиво рассказывает о былых временах, используя каплю юмора, забавных картинок и совей личной харизмы.
    О.Вайнштейн словно раскрывает огромную летопись, начиная с самого начала: что вообще подразумевается под термином "денди", история слова. Затем описываются модники былых времен, и что самое интересное - автор не просто перечисляет сухим монотонным языком всю историю, но беседует с читателем и даже временами смешит его. История денди начинается с Джорджа Браммелла, его небольшой яркой биографии, как известно, сочиненную талантливыми людьми биографами, где, естественно, опускаются некоторые моменты, мешающие репутации такого модника. Фигура очень колоритная и неординарная, вводящая безумное количество новшеств в ту закостенелую эпоху, оказавшая огромное влияние на последующее развитие денди.
    Типы денди, увлечения, стиль жизни, одежда и косметика, гигиена, принципы, кодекс общения, манеры, шутки, которые были довольно-таки жестокими. В книге также даются небольшие биографии ярких и известных представителей денди, а также особенности дендизма в разных странах. Особо выделен раздел Дендизм в России. Но больше всего понравилась последняя глава В поисках современного денди, некоторые наблюдения за современной мужской модой, а также метросексуалам.
    Автор не забывает и о женской моде, прослеживая историю возникновения женщин-денди: непременно следует отметить Джорджиану, герцогиню Девонширскую, Коко Шанель, Зинаиду Гипиус, Жаклин Кеннеди.
    Книга замечательна тем, что практически на каждой страничке имеются рисунки, отражающие слова из повествования, помогающие более точно представить себе картинку. Обширная библиография поможет более обширно узнать об интересующем предмете.
    Некоторые бытовые мелочи из истории очень интересны.
    И, наконец, несмотря на большой объем книга читается достаточно легко и интересно.

  3. ov-20
    Оценил книгу

    Как и всякое основательное научное исследование, книга построена по понятной схеме: определение понятия, его истоки, причины возникновения, принципы, последствия.

    Первое, что делает автор - это определяет основные положения дендизма.

    холодная любезность и иронические выпады, принцип невозмутимости «ничему не удивляться», искусство опровергать ожидания и мгновенно производить впечатление, дозированный эпатаж, неторопливость как стиль прогулки, танца и одевания.
    Наконец, нельзя забыть о дендистской телесности: безупречная гигиена, выхоленность, спортивность (что не
    распространяется только на изнеженных эстетов), привычная элегантность движений на светских раутах, искусство танцев и верховой езды.

    Соответственно, в трактовке автора можно быть "одетым как денди", но при этом не быть денди; денди - это не только ткань костюма и покрой, но и человек, в этот костюм одетый. Другой вопрос, что денди, выходит, не делится на форму и содержание; именно в их единстве понятие и заключено.

    Второе - предлагает несколько значений слова "денди" (в том числе - эволюцию восприятия и коннотаций) и несколько версий его происхождения (не останавливаясь, впрочем, ни на одной как единственно верной или хотя бы близкой автору).

    Далее идет рассказ о различных аспектах дендизма: от предтеч (им Вайнштейн видит Алквиада) и прообразов ("инкройябли" времен Конвента) до первых собственно денди, причем не только британских - но и французских, о которых мы традиционно знаем куда меньше.

    Различные вопросы, связанные с дендизмом и его дальнейшим развитием - от женщин-денди (пусть Бодлер и говорит, что "денди - не женщина", Вайнштейн находит удачные примеры кроссдрессинга) до литературных героев (тут, конечно, на первом плане - Берти Вустер); от конкретных фасонов (Браммелл и его шесть часов на поиски идеального узла на галстуке) до общего влияния принципов дендизма на мужскую моду XX и XXI веков.

    В чем можно быть с автором не согласным? К примеру, в самоопределении людей, ставших героями ее книги, в первую очередь как денди, и уже во вторую (третью, четвертую и тэдэ) как личностей. В главе о последних годах жизни Бо Браммела она приводит силлогизм, согласно которому, по ее мнению, размышлял герой:

    Я = денди.
    Этот человек явно не дендистского круга.
    Значит, это не мой знакомый, а Сефтона.

    Анадогичный силлогизм, якобы воспроизводящий рассуждения Браммела, воспроизводится ей в ситуации, когда Браммелл разливает кофе и обвиняет в этом сидящую рядом даму.
    Ни одно утверждение в ее книге не приводит читателя к выводу, что Браммелл идентифицировал себя как денди в первую очередь и как собственно человека Джорджа Браммелла во вторую; соответственно, ее силлогизм мог бы выглядеть как "Я - Браммелл, моя прежняя репутация не позволяла бы мне общаться с этим человеком, следовательно.....". Но, конечно, предложенное мной рассуждение просто нельзя было бы привести в ее книге - и вот так исследователь в авторе уступает место запасливому хомяку, который несет в норку все, что может пригодиться, а что не влезает - то все равно обкусывает до подходящих размеров и проносит. Точно также в переводе цитаты Браммелла о том, что видно, он не очень хорошо одет, раз его заметили, в переводе автора "notice" (то есть сам факт, что Браммелл был замечен) превращается в "похвалу", что, по сути, синонимами не является - но, конечно, куда как показательнее звучит....

    Вторая претензия - в том, что автор иногда будто бы забывает, что этот эпизод уже был рассказан несколькими страницами ранее, и повторяет его. Тот же эпизод с фраком герцога Бедфордского ("и это вы называете фраком?") встречается минимум трижды, при этом дважды он подробно пересказан. Тут два объяснения - либо автор забыла, что уже рассказывала этот эпизод (но на что тогда редактор?), либо он настолько важен, что нужно его повторять, чтобы не забыл читатель - но интервал в дюжину-другую страниц явно слишком мал, чтобы подозревать читателя в забывчивости.

    Третья претензия уже совсем мелкая, но не могу молчать: возможно, это проблема русского языка, который не приспособлен для идеальной передачи названий модных вещей и фасонов, но слово "сапожки" в описании мужской обуви как-то режет глаз, особенно, когда "сапожки" выглядят следующим образом:

    Это уже целые сапоги, нес-па?

    Но при всех мелочных придирках нельзя не отметить не только монументальность труда, но и то, как блестяще книга написана - когда берешь в руки увесистый том, а очнуться получается только после того, как перевернул последнюю страницу последней главы.

  1. Oh ye! who so lately were blythesome and gay, At the Butterfly’ banquet carousing away; Your feasts and your revels of pleasure are fed, For the soul of the banquet, the Butterfly’s dead!   На похороны собираются мухи, пчелы, комары, шелковичный червь прядет саван, а светлячок освещает собрание. Стихотворение завершалось эпитафией, которую сочинил книжный жучок:   At this solemn spot, where the green rushes wave, Here sadly we bent o’er the Butterfly’s grave; ‘Twas here we to beauty our obsequies paid, And hallowed the mound which her ashes had made.     And here shall the daisy and the violet blow, And the lily discover her bosom of snow; While under the leaf, in the evening of spring, Still mourning his friend, shall the Grasshopper sing.
    15 октября 2019
  2. At this solemn spot, where the green rushes wave, Here sadly we bent o’er the Butterfly’s grave; ‘Twas here we to beauty our obsequies paid, And hallowed the mound which her ashes had made.     And here shall the daisy and the violet blow, And the lily discover her bosom of snow; While under the leaf, in the evening of spring, Still mourning his friend, shall the Grasshopper sing.
    15 октября 2019
  3. Красоту облика он ценит больше комфорта, что в принципе для мужчин достаточно необычно.
    10 июля 2019
Подборки с этой книгой