Она улыбалась, между передними зубами – щелочка, смотрела легко и открыто, вертела в пальцах ложку, а ногти – в облупленном фиолетовом лаке.

– Сеня.

– Ой, прости, пожалуйста.

Улыбнулась еще шире, подула на чай в стакане, отхлебнула немного, сморщилась:

– Все равно несладкий, – отставила в сторону. – Ну как тебе у нас?

Сеня отломила от песочного колечка половину, крошки посыпались на стол.

– Да ничего. Привыкаю.

Соня хмыкнула, нагнулась к рюкзаку и вытащила оттуда яблоко. Обтерла его о свитер, откусила.

– Наверное, офигеваешь от нагрузки? Ваша параллель – ботаны.

Сеня спрятала улыбку в стакане с компотом, запила сухое колечко.

– Плотновато, да. Но вроде бы можно осилить.

Соня покивала, обгрызая яблоко с боков.

– Я даже не стала тестирование проходить, – призналась она. – Сразу поняла, что мне вообще не по уровню такое. Знаешь, как их выдрачивали весь прошлый год, просто ужас! – Она снова нырнула в рюкзак, спрятала недоеденное яблоко в пакетик. – Тебе повезло, конечно, что взяли в профильный просто так, представляю, как все там бесятся… – И осеклась, вскинулась испуганно: – Ой, прости, пожалуйста. Ты же не нарочно.

Но от ее слов Сене вдруг стало легче. Будто бы кто-то наконец произнес то, что все вокруг старательно умалчивали.

– На самом деле со мной все достаточно милы, – сказала она, делая паузы между словами, чтобы Соня уловила иронию.

Та хмыкнула в ответ:

– Ну еще бы они нет, у тебя же папа… – и снова сбилась. – Боже, что я несу, а?..

Жалобно уставилась на Сеню. К уголку рта прилип кусочек яблочной кожуры, Сене захотелось потянуться и смахнуть его. Дотронуться хоть до кого-нибудь. Кроме себя самой.

– Все ты правильно говоришь.

И Соня снова разулыбалась.

– Мы раньше учились вместе, – сказала она. – А потом это разделение дурацкое. Вообще не понимаю, зачем так делать. Все рассорились, общаться перестали. Будто других проблем нет. Дебилизм настоящий.

Сеня хотела ответить ей, что да, и правда дебилизм, опасный к тому же, заставляющий одних плеваться жеваной бумагой в других, но не успела: прозвенел звонок.

– Ты бы лучше не опаздывала, – сочувственно подсказала Соня.

– Да, у нас прям жестко с этим. – Сеня поднялась и подхватила рюкзак на плечо. – Вчера Лешу Почиталина на экономику не пустили. Остался без знаний по рыночным отношениям между физическими лицами.

Соня хмыкнула:

– Уж Леша про рыночные отношения все знает. Без всякой экономики.

Они вышли из столовой, почти соприкасаясь локтями. Сене нужно было подняться на третий, Соне – спускаться к кабинетам технологии.

– Я тебя в «ВК» поищу, хорошо? И в аське, – на прощание спросила Сеня.

– Конечно! Я везде – Сонечка Мармеладная, через четверку, по общим друзьям найдешь.

И побежала вниз, легкая, почти невесомая в этой своей цветастости, только браслеты застучали друг о друга. Сеня дождалась, пока Соня скроется за лестничным пролетом, постояла еще немножко, перекатываясь с пятки на носок. Тугой узел в желудке медленно рассасывался, оставляя место для свободного вдоха.

В класс Сеня вошла, почти успокоившись. Села рядом с Фростом, вытащила учебник и тетрадку, загородилась ими от остальных и достала телефон. Найти Соню было нетрудно. Соне4ек Мармеладных поиск нашел пятнадцать штук, а нужную вывел на самый верх. Соня смотрела с кругляшочка аватарки прямо и радостно, точно как в жизни. Только волосы у нее были покрашены ярче, или это удачно наложенный фильтр красиво их оттенял. Сеня отправила смайлик. И тут же получила ответ, будто бы Соня ждала от нее весточки, сидя на четыре этажа ниже.

Sone4ka: Ура! Давай походим после уроков? Можно чипсов взять и на бетонке сесть. Знаешь, где это?

Sene4ka: Нет.

Sene4ka: Нет – не знаю, да – давай погуляем. У нас сейчас последняя геометрия, а потом можно.

Sone4ka: Ой, не отвлекаю тогда! Пропустишь тему, и конец! Вообще не нагонишь! Напишу после звонка.

Сеня уже пропустила. На доске творилось что-то неразборчивое и масштабное. Туда позвали Настю, и она старательно вырисовывала график, орудуя длинной линейкой. Сеня покосилась в тетрадку Фроста. Его график заполнял весь разворот и останавливаться на достигнутом, судя по всему, не собирался.

Сеня не успела перечертить и половину Настиных художеств, когда дверь в кабинет распахнулась и к учительскому столу шагнула Марго, отмахнулась от возмущений Гусева, окинула класс злющими глазами; светлые ресницы делали их глазами хищной рыбы.

– После звонка всем оставаться на местах, ясно? У нас ЧП.

И так же решительно вышла из кабинета. Грохнула дверь. Гусев откашлялся.

– Ну, у вас точно еще осталось тридцать минут жизни. Давайте потратим их с толком. – Повернулся к притихшей Насте. – Как ваши успехи?

До звонка в классе зрело тревожное напряжение. Настя обмякла, закончила чертить график абсолютно кривой биссектрисой, расстроилась окончательно и попросилась сесть. На ее место вызвали Почиту, но тот и двух слов связать не смог, стоял набычившись, даже руки из карманов не вынимал. Гусев быстро понял, что боевой дух уже не восстановить. Дочертил недостающее, выписал формулу, посоветовал хорошенько разобраться с ней дома.

– Ну это если вас домой, конечно, отпустят, – добавил он в тишину и скрылся за дверью.

Первой заговорила Женечка. Обвела всех взглядом, по холодной ярости мало уступающим Марго:

– Ну и кто?

– Что – кто? – подал голос Почита, методично раскачиваясь на скрипящем стуле.

– Кто накосячил? – Женя сгребла учебник, тетрадку и ручку в сумку, дернула молнию, потом передумала и достала все обратно. – Мы же договорились: никаких чепэ до конца года.

– Ты что, Марго не знаешь? – прервал ее Афонин, аккуратно складывая в рюкзак сначала свою тетрадку, потом Настину. – Сама придумала что-нибудь. Сама устроила чепэ из этого.

Женя остановила на нем тяжелый взгляд, посидела так немного, поджала губы.

– Ну посмотрим, – процедила она и сгорбилась над столом.

Молчавший до этого Антон наклонился к ней и что-то сказал. Очень тихо. Почти прикасаясь губами к ее волосам. Внутри Сени дернулось и расплескалось жгучим. Весь урок она тайком поглядывала, как Антон сидит, держа спину удивительно прямой, как слушает, чуть наклонив голову, как записывает за Гусевым – быстрый взгляд на доску, движение локтя и плеча. Лица его Сеня не видела: Антон ни разу к ней не обернулся, поэтому дорисовала его сама. Все лучше, чем копировать с доски неразборчивые каракули, в которых для нее нет никакого смысла.

О том, что ЧП никак не может быть связано с ней, Сеня понимала с нежданной радостью. Отделенность от других вдруг оказалась преимуществом. Какие бы дела ни связывали их всех вне школьных стен, Сеню те не касались. И то хлеб. Маму никогда не вызывали в школу, и дебютировать с этим на последнем году Сеня не планировала.

– Все тут? – властно спросила Марго, распахивая дверь.

Их было не так уж и много, можно пересчитать по головам. Но она дождалась, пока Женечка поднимется и ответит:

– Да, все на месте, Маргарита Олеговна.

Только после этого Марго соизволила войти.

Одета она была в строгий костюм с юбкой бутылочного цвета. Тот обтягивал ее худые бедра так, что Сеня разглядела две косточки. У себя она их давно уже не нащупывала. Марго остановилась рядом с учительским столом, но за него не села. Покачнулась на тонких каблуках и с шумом выдохнула.

– Чье это? – спросила она.

И Сеня наконец заметила в руках у Марго пакет. Удивительно знакомый пакет. Фирменный пакет. Сам черный, а буквы на логотипе желтые. Мама от него плевалась: какое убожество, лучше мусорный возьми, но Сеня упрямо таскала в нем сменку, а потом в нем же сдавала любимые ботинки.

– Чье это, я вас спрашиваю?

Сеня почти уже подняла руку, но всмотрелась и поняла, что пакет не ее. Похожий очень, но другой. Поновее, еще не выцвел. Значит, и ботинки, которые в нем лежали, должны быть совсем новенькие, с ровной подошвой и без потертостей на носках. Точно не Сенины.

Ботинки Марго выудила из пакета, держа их двумя пальцами за шнуровку. Массивные подошвы со стуком опустила на стол. Раз. Два. Но в пакете определенно было что-то еще. Его Марго оставила на сладкое. Бутылка «Джек Дэниелс» смотрелась на учительском столе неприкаянно и печально.

– Последний шанс признаться, ясно? – Марго обошла стол и застыла там, опершись на побелевшие пальцы.

Никто не отозвался. Только Почита чуть расправил плечи, будто бы даже выдохнул облегченно. Сеня бы заинтересовалась его реакцией, но сама уже закоченела от страха, хоть виновата и не была. А та, чьи новые ботинки стояли теперь на столе у Гусева, продолжала лениво накручивать темную прядку на палец с двумя колечками. Сеня и не замечала раньше, что Лилька носит их, а теперь солнце пробивалось через окно и бликовало на тонких серебряных ободках.

– Это не просто нарушение, нет, – процедила Марго, и на лбу у нее набухла вена. – Это проступок, за который любого в этой школе вызвали бы на педсовет. Но вас… – она набрала побольше воздуха и закончила, – вас просто переведут. Куда-нибудь под Новоугольный. В шарагу. Или в Лебяжье.

Фрост издал сдавленный смешок. Или Сене так показалось. Марго и не заметила. Она опустилась на стул, придвинула его к столу и осталась сидеть так, широко разведя локти. Не женщина, а хищная птица. Стервятник с голой шеей, чтобы удобней было пролезать в брюхо всякой падали.

– Чье это? – повторила она и ткнула пальцем в бутылку. – Кто посмел принести эту гадость в школу? Сдать в раздевалку! Чтобы Нина Александровна нашла!.. Вы бы видели, как ей было неловко.

– А не надо по чужим пакетам щериться, – лениво отозвался Почита.

Марго подалась на его голос, как охотничья собака:

– Это твое, да? Твое, Почиталин? Так и знала, что твое.

Почита хохотнул:

– Куда мне эти боты натягивать прикажете? У меня сорок пятый размер.

Вена на лбу Марго приобрела нездоровый синий оттенок.

– Качаться на стуле перестал! – рявкнула она, снова вскочила. – Если вы сейчас же не признаетесь, чье это… То я! Я!.. – Она задохнулась от негодования. – Я никого отсюда не выпущу! Будем сидеть до посинения.

Сеня тихонько вытянула затекшие ноги. Телефон она спрятала в сумку, но знала, что Соня точно пишет ей, уточняет место встречи, а может, ждет на улице. И обязательно уйдет, если Сеня прямо сейчас не объявится. Подумает, что с этими никаких дел иметь нельзя, даже с такими новоявленными, как Сеня.

– О том, что это неподобающая для школы обувь, мы тоже поговорим! – не унималась Марго. – Вызовем родителей на педсовет и прямо перед исключением обсудим, почему в муниципальное учреждение нельзя ходить в таких ботинках…

– Каких? – бесстрашно перебил ее Почита, пока остальные пытались слиться с бежевыми стенами класса.

– Грубых! – Марго хлопнула по столу ладонью; темная жидкость в бутылке покачнулась. – Агрессивных! Так еще и не поймешь, для девочек они? Для мальчиков? Мы это тоже обсудим!

– А бухло будете обсуждать? Или только обувь агрессивную?

– Почиталин! – взвилась Марго. – Ты давно замечаний в дневник не получал? Хочешь обновить?

Почита снова хмыкнул, но уже тише. И качаться на стуле перестал. Лилька рядом с ним продолжала крутить волосы, но дергала их так отчаянно, что выдавала себя с потрохами. Марго как раз начала оглядывать каждого, и вена на ее лбу пульсировала все быстрее.

– Хорошо, – наконец решила она. – Не хотите, не надо. С этим… – взяла бутылку за горлышко и сунула в пакет, – и с этим… – туда же отправился первый ботинок, – я пойду к директору. И на педсовет будут приглашены родители всего класса. Вы слышали? Все ваши родители придут на педсовет, посвященный этой гадости… Да, Казанцева, тебе выйти?

Сеня держала руку под прямым углом к парте. Локоть скользил по столу, но пальцы не дрожали. Сеня очень старалась, чтобы они не дрожали.

– Это мое, – сказала она; голос все-таки сорвался, и получилось слишком громко.

Лилька обернулась к ней первой. Округлила глаза, вытянула губы трубочкой, мол, совсем тю-тю, Казанцева, чего творишь? Но Сеня точно знала, что делает. Бывают минуты пронзительной ясности, когда решение приходит одномоментно. Настолько верное, что и раздумывать больше не надо.

– Это мой пакет. – Больше голос не подводил, получилось, как она хотела, сухо и раздраженно. – Мои ботинки. И бутылка тоже моя.

Марго смотрела не моргая. Сеня почти слышала, как скрипят в ее голове шестеренки. Смех защекотал в груди, но Сеня сдержала его. Только бы не сфальшивить, только бы не проколоться. И она станет спасительницей. А спасительниц не списывают со счетов.

– Ты меня обманываешь, – нашлась Марго. – Пытаешься выгородить остальных…

Она и должна была так ответить, но Сеня опережала ее на два хода. Она с шумом отодвинула стул, поднялась и пошла по проходу к Марго. Та наблюдала за ней, и глаза у нее были такие же круглые, как у Лильки.

Ботинок, не успевший вернуться в пакет, на вид был больше, чем Сенин. Но времени сомневаться не осталось. Сеня сбросила балетку со вспотевшей ноги. Засунула стопу в чужой ботинок. Тот скрипнул, но оказался абсолютно впору. Сеня вытащила из пакета второй. Переобулась окончательно, плотно зашнуровалась. Выудила из пакета бутылку и поставила перед Марго.

– Папа забыл дома, мы договорились, что я после уроков ему отвезу, – сказала она, пожала плечами. – У них там встреча какая-то с руководством. Ну, вы понимаете…

Марго сморгнула. Потом еще раз. Белесые ресницы жалобно топорщились. Сеня возликовала, но важно было еще и сдержать лицо. Спрятала балетки в опустевший пакет.

– Я заберу? – спросила она, подтягивая к себе бутылку.

– Да, конечно, – пробормотала Марго. – Но передай папе, что у нас так не принято. Алкоголь в школе… Надо же понимать.

– Больше такого не повторится, я обещаю. – Жидкость приятно булькнула, когда Сеня спрятала бутылку в пакет. – Просто чепэ, сами понимаете.

Марго мелко закивала. Тишина в классе стала звенящей, только не страхом, а сгущенным ликованием. Сеня чувствовала эти вибрации, будто к работающему холодильнику прислонилась.

– Можно я пойду? Папа ждет.

Марго поднялась, одернула пиджак:

– Иди, конечно. Все идите.

И вышла сама. Сеня осталась стоять, ее потряхивало легким ознобом. Скорее от радости, чем от страха.

– Валим! – выдохнул Почита, вскочил из-за парты, бросил свое большое тело к двери, но на бегу успел приобнять Сеню. – Героиня, мать твою.

Он был горячим и твердым, пах агрессивным дезиком и немного потом. От его прикосновения озноб стал сильнее.

– Да, Сень, ты всех спасла, – согласилась Женечка. – И Марго по носу хлопнула, – мягко улыбнулась она. – Пойдемте скорее, пока ей реванша не захотелось.

Они шумно засобирались, особо не переговариваясь, но переживая стычку с Марго бессловесным образом. Сеня чувствовала их прикосновения. Женечка погладила ее по спине, Афонин хлопнул по плечу. А когда Сеня собрала сумку и почти уже вышла из кабинета, то столкнулась с Антоном. Он улыбался ей радостно, ничего не сказал, но потянулся и сжал ее пальцы своими. Холодными и хрупкими. Этого было достаточно, чтобы повторять стычку с Марго каждый день. На постоянной основе.

– Погоди, – попросила Лилька, цапнула ее за рукав и оттащила в сторону от кабинета. – Давай вместе выйдем.

Они спускались по лестнице шаг в шаг. Лилька молчала, но кусала нижнюю губу, будто сдерживая смех. На первом этаже их обогнал Фрост, Лилька закатила глаза и отодвинулась, чтобы тот до нее не дотронулся.

– Смотри, куда прешь, алё, – недовольно буркнула она ему вслед, но Фрост не обернулся. – Ладно. – Лилька притянула Сеню к себе и прикоснулась к ее щеке губами. – Ты мощь, подруга.

– Да мелочи, – выдавила Сеня.

– Нет, правда. – Лилька отстранилась, но смотрела серьезно. – Меня бабаня бы убила за такое. Ты бесстрашная вообще.

– Забей.

Они вышли из школы и завернули за угол.

Встали так, чтобы из окон их было не видно. Сеня вытащила бутылку и сунула Лильке в руки, та ловко спрятала ее за пазухой.

– Ботинками завтра махнемся, а то палевно, – сказала она. – На связи.

Махнула и пошла через школьный двор. Джинсовая куртка была велика ей размера на три, и Лилька в ней казалась совсем маленькой, стянувшей одежду у мамы. Может, так оно и было. Сеня прислонилась спиной к стене, достала из сумки телефон.

Соня написала ей три сообщения.

Sone4ka: Жду тебя на выходе!

Sone4ka: Ох, кажется, вас там Марго мурыжит((

Sone4ka: Тогда до завтра!

Можно было написать ей прямо сейчас – вдруг не ушла еще слишком далеко? Тогда есть шанс догнать, купить чипсов и пойти на бетонку. Но ее уже настиг озноб после стычки. Сеня медленно пошла в сторону дома. Открыла дверь своим ключом, мама копалась на кухне, орал телевизор. Сеня включила компьютер, дождалась, пока он загрузится и выйдет в Сеть. В висках стучало, и легонько подрагивали пальцы. Непросмотренных обновлений в «ВК» нашлось аж две штуки. Соня стучалась ей в друзья.

С каждой фотки она улыбалась во все зубы. То сидя на качелях в парке, то на фоне входа в зоопарк – точно московский. Цвет волос менялся вместе с одеждой, от цветного к цветному. С каждой фотографией Соня становилась все моложе и тоньше. Иногда на снимках появлялись другие люди. Чаще остальных – взрослая женщина в шарфах немыслимых цветов. Иногда Соня постила картинки – анимешные девочки, короткие юбки и матроски.

Сеня листала быстро, почти не всматриваясь, и проглядела бы появление парня, если бы его фотографии не стали появляться так часто.

Худой и совсем еще маленький – лет двенадцать, не больше, лопоухий и тонкошеий, как многие мальчишки в этом возрасте, он то висел на брусьях, то подтягивал спортивные гольфы, то демонстрировал красную футбольную форму, улыбаясь так широко, что уши разъезжались еще сильнее. На одном фото мальчишка прижимал к себе Соню. Волосы у нее были русые, без цветных вкраплений, зато лицо разукрашено так, будто бы она напала на мамину косметичку и унесла на себе все, что успела схватить. Глупое, детское фото. Зато объятия почти взрослые – правая рука мальчишки лежала на плоской еще Сониной груди, а левая стискивала оголенную талию.