ГЛАВА 2

Просторный бальный зал Баллхауса постепенно заполнялся входившими. Паркет блестел в призрачном свете высоких канделябров, которые отбрасывали тени на кроваво-красные портьеры вдоль стен. Музыканты уже играли танго. Кристина сдала пальто в гардероб и переоделась в дамской комнате. Подправила прическу, махнула блеском по губам. Все ее тело слегка вибрировало, и она не могла унять волнение. Кристина только недавно перестала плакать при виде романтической сцены в фильме. Отчасти этому способствовали уроки танго. Она переживала разрыв длительных отношений с мужчиной, который жил в другой стране. Любовь между ними возникла пылкая и глубокая, но почему-то ее оказалось недостаточно для хэппи-энда со свадебным платьем и букетом. Они ездили друг к другу в гости, ныряли в океан чувств с безудержной неистовостью, буквально отклеивали себя друг от друга, прощаясь, но ни он, ни она так и не решились на переезд. В глубине души она понимала, что это означало- что чувство было не тем, что глубины не хватало, но все же сердце ее было разбито. Любовь сменилась взаимными упреками, обидой и обманутыми ожиданиями.

Она вошла в зал, мельком увидев себя в большом зеркале. Распрямила спину и собрала лопатки. Теперь, главное, не зацепиться за порог. Она нашла свободный столик поближе к паркету, поставила на стул сумочку и пошла к бару. По дороге она разглядывала мужчин и женщин, и, конечно, искала Эдуардо. Бармены были одеты в элегантные костюмы с бабочками. Кристина грациозно положила руки на стойку и попросила бокал белого вина. Оркестр заиграл Либертанго. Это была одна из ее любимых песен. На паркете появились пары. Кристина внимательно следила за их движениями, и грудь ее начинало теснить от звуков музыки. Она поставила бокал на свой стол, и вышла на паркет. Вино ли, новое платье или волнение пополам с возбуждением были тому причиной, но стеснение вдруг оставило ее, и она, подняв руки, как если бы танцевала с невидимым партнером, заскользила спиной, выполняя те несложные шаги, которые умела. Смешанные пары, мужские пары, женские пары, носки туфель и широкие каблуки очерчивали круг за кругом, точно небесные тела, двигавшиеся по орбите и вокруг себя одновременно.

Композиция окончилась и плавно перешла в следующую.

– Привет…– вдруг произнес голос. Она открыла глаза, не веря, что это ей не снится. Эдуардо, слегка улыбаясь, протягивал ей руку.

– В таком платье нельзя танцевать без партнера, – тихо, но отчетливо произнес он, глядя ей в глаза.

Кристина положила руку к нему на плечо. Он сомкнул пальцы вокруг ее пальцев. Легкое едва заметное движение бедрами, и она последовала за движениями его тела. Все вокруг исчезло, она как будто погрузилась в темноту, где только музыка и два тела, его и ее собственное имели значение. Он легко надавил ее ладонь, и она сделала изящный полукруг ногой по полу, вернувшись к шагу точно в музыкальный такт. Карие глаза Эдуардо блеснули, проникнув к самому ее сердцу. Она вдруг решила, что он будет танцевать с ней всю ночь. Теперь, когда они были так близко друг к другу, что их бедра почти соприкасались, они никогда не расстанутся. Она даже не заметила, что музыка прекратилась. Он коснулся губами ее руки.

– Хорошего вечера, – и он ушел. Она проводила его взглядом, из всех сил стараясь непринужденно улыбаться. Он шел к Марии. Протянул ей руку, и она улыбнулась ему и последовала на паркет. Кристину больно кольнула эта улыбка. Так улыбаются очень родному человеку. Тому, к кому идешь домой каждый вечер. Тому, с кем прожил историю. Тому, кому доверяешь и вверяешь свою жизнь. Она вернулась за столик и сделала несколько больших глотков. Пальцы рук заледенели, она только сейчас поняла, что в зале было холодно. Ее открытое платье совсем не подходило для неотапливаемого помещения в разгар зимы. Что теперь делать?.. Нет, она не позволит себе раскиснуть. Она ведь только что танцевала с Эдуардо. Она укутала себя ворохом воспоминаний- его слова, его прикосновение, его запах. Движение его бедер, его губы так близко к ее лицу. Еще не все потеряно. Все только начинается. Будет ведь следующая пятница. Будет новый урок танго. А пока она поживет своими воспоминаниями. Как прекрасно, что Бог дал нам способность помнить. Помнить все до мельчайшей детали… как будто все это вновь и вновь происходило с ней, до бесконечности.

Эдуардо с Марией вышли на паркет, и постепенно все остальные пары отступили в сторону, замечая профессионалов. Кристина забыла о своей печали, не в силах сопротивляться восхищению. Двое двигались как единое целое, но каждый в своем пространстве. Тонкая талия Марии в простом черном платье до колен рисовала восьмерки под крепкой рукой партнера. Эдуардо руководил ею точно художник, взмахивавший кистью над холстом, а партнерша превращала его взмахи в изящные линии. Их танец был наполнен благородством, выдержанным чувством, той страстью, которая уже не бурлит, выплескиваясь через край, а тихо ждет уместного момента, чтобы сверкнуть, брызнуть огненной искрой и вновь свернуться точно пантера, знающая свою силу.

– Они прекрасны…– вдруг услышала мужской шепот Кристина. Она не заметила, как рядом с ней на свободный стул присел молодой человек. Это был тот самый юноша из кафе, который показался ей знакомым. Теперь она разглядела его получше. Интеллигентное лицо в очках, прямой взгляд…

– Ты ведь была сегодня на танго? – пришел он ей на выручку.

– А, точно. Не могла вспомнить, где я тебя видела.

Теперь ее память выхватила информацию из нужного отсека.

– Ничего, что я здесь сел?

– Конечно, – Кристина пожала плечами.

– Тим, – представился он.

– Кристина.

Они перебросились несколькими фразами о танго, партнерах и преподавателях. Тим сказал, что у него нет постоянной партнерши, и в танго он новичок.

– Я тоже, – призналась Кристина.

Эдуардо и Мария поклонились под громкие аплодисменты и ушли с паркета, провожаемые взглядами. Пары снова заняли танцевальную территорию.

– Хочешь потанцевать? – предложил Тим.

– Давай, – почти со вздохом согласилась Кристина. – А то холодно сидеть.

Они вышли на паркет. Тим, как и сказал, был новичком. Он долго топтался на одном месте, пытаясь вступить в такт, когда вступил, то был слишком резок и наступил партнерше на ногу. После этого сконфузился и перестал вести совсем, так что она не могла угадать, чего он от нее хочет. С блиставшим танго Эдуардо этот танец матрешки сравниться не мог. Кристина вздохнула с облегчением, когда оркестр взял перерыв и прервал их мучения. Она вежливо улыбнулась и сказала, что ей пора. Она не хотела растворить волшебство, которым начался этот вечер в его прозаичном окончании. Она переоделась обратно в джинсы и свитер, взяла в гардеробе пальто и, стараясь удержаться от соблазна подойти к Эдуардо, вышла на улицу.

Она подумала не взять ли Убер до дома, но приложение сказало, что ближайший водитель находился в десяти минутах езды. Ждать на холодном ветру не хотелось. Она с грустью оглянулась на Баллхаус. Может, вернуться, – мелькнула у нее мысль. Там тепло и весело. И там Эдуардо. Перестань быть жалкой,– одернула она себя. Она быстрыми шагами пошла к станции метро на центральном вокзале Берлина. Оживление и суета внутри станции подняли ей настроение. Люди куда-то ехали, откуда-то приезжали, тащили тяжелые чемоданы, суетились, спешили. У каждого была своя жизнь, и в калейдоскопе их жизни маленькая проблема Кристины выглядела смешной. В самом деле, что такое чувства?.. Любовь… Страсть… Желание… Просто коктейль химических элементов. Эфир… Никакой материи. Ничего существенного. Вот если отбросить в сторону все эти сентименты по поводу Эдуардо, который никогда не будет ее мужем… Потому что он уже чей-то муж… То в принципе жизнь у Кристины прекрасная. Живет в столице европейской страны, хорошая работа, стабильный доход, друзья. Да, слегка одинока. Но разве не сказал Шопенгауэр: «Кто не любит одиночества- не любит и свободы.» Свобода… Кристина задумалась о понятии свободы. Внешней и внутренней. Ее философский ум унес ее далеко в облака, и она несколько раз обошла вокзал по кругу, запутавшись в номерах платформ. Наконец, нашла свою электричку. И, продолжая размышлять, доехала до своей станции. А может, оттого она и влюбляется в тех мужчин, с которыми априори не может быть?.. Оттого, что подсознательно боится потерять свою свободу?.. А что, если бы Эдуардо решил оставить свою жену и переехать жить к Кристине? Вряд ли он утром и днем танцует по квартире с розой в зубах. А что, если он храпит и разбрасывает грязные носки по углам?.. Кристина захихикала. Но каким-то неуловимым образом ее ум скользнул от грязных носков Эдуардо к его губам. И Кристина снова ощутила кислую сладость внизу живота.

Светофор был красный. Впереди нее ждал мальчик лет семи-восьми. Автоматически Кристина подумала, что он делает в такое время на улице один. Светофор все горел красным. Они терпеливо ждали, хотя дорога была пустой. Из-под шапки выбивались рыжие волосы, за спиной холщовый рюкзак с логотипом спортклуба. Мальчик явно хотел успеть на приближавшийся трамвай. Наконец, сверкнул зеленый круг светофора. Боковым зрением Кристина заметила мотоцикл, вывернувший с соседней улицы. Ребенок уже ступил на дорогу. Все произошло в одно мгновение, но казалось очень долгим. Кристина рванулась вперед, с неизвестно откуда появившейся силой толкнула мальчика в спину, упала сама, и только успела увидеть, что колесо мотоцикла не зацепило ребенка. Живой! – подумала она и провалилась в темноту.

ГЛАВА 3

Ей снилось безграничное лавандовое поле. Она стояла в самой его середине, и сиреневые цветы доходили ей до самой груди. Это было чудесно. Ей было тепло и спокойно. Она шла вперед, но как будто не шла, а летела, свободно и легко, и подпрыгивала, точно резиновый мячик и взлетала еще выше над лавандовыми цветами. Она приблизилась к белоснежной облачной стене. Она знала, что там, за стеной ее кто-то ждет. И она чувствовала невыразимую любовь, исходившую от этой облачной массы. Из облака показалась рука. Это была не обычная рука, а огромная, такая, в которой она бы поместилась целиком, но одновременно очень мягкая и заботливая. Кристина прыгнула прямо на раскрытую ладонь, и рука начала уносить ее в облачную массу, как вдруг раскатистый голос произнес: «Она не готова.» Сильной волной отбросило Кристину обратно к лавандовому полю, но вместо поля она оказалась в комнате ослепительной белизны. В комнате не было ничего: ни потолка, ни пола, ни стен, но каким-то странным образом Кристина знала, что комната ограничена. И тут она услышала, что кто-то поет.

– Life is life! Ла-ла-ла-ла-ла…

А в следующий миг она его увидела: седовласый мужчина в оранжевом костюме дорожного рабочего. Его взлохмаченные волосы трепыхались из стороны в сторону в такт жизнеутверждающей мелодии.

– Life is life…

Кристина ничего не понимала, да и в голове была странная пустота. Она пыталась стянуть в кучу мысли, вспомнить что-то, но все ее попытки расползались точно разводы на запотевшем стекле. Мужчина в оранжевом костюме сказал ей подождать. Она удивилась, как он мог петь и говорить одновременно. И поняла, что слова его исходили не изо рта. Его голос как будто звучал внутри ее головы. Его странный голос словно состоял из нескольких голосов, разных по тембру, поэтому складывалось ощущение, что ей отвечал целый хор.

Кристина терпеливо ждала. А что ей оставалось делать. Допев песню и, кажется, в совершенном восторге от себя самого, мужчина обратился к Кристине.

– Будем знакомиться. Рафаэль.

Она даже не успела отреагировать, как он качнулся из стороны в сторону.

– Не утруждайся. Я про тебя все знаю. Про всех тебя.

– Про всех меня? – думать было очень трудно. Но еще труднее оказалось говорить. Вот уж фантасмагория ей снится…

–Об этом позже,– проговорил ее собеседник. – Тебе надо привыкнуть к своей новой ипостаси. Не спеши, впереди у нас целая вечность…– и он неожиданно громко расхохотался. И в смехе его как будто перезванивались рождественские колокольчики.

Кристина снова отметила, что разговор происходил как будто в мыслях. Как будто они читали содержимое головы друг друга.

– Ладно… – Рафаэль успокоился.

– Приступим к делу. Если вкратце, то так: Твое физическое тело разрушено, сейчас ты – эфир или душа, как говорят там, – он махнул рукой вниз, – в физическом мире.

Кристина всплеснула руками, пытаясь возразить, и отлетела к стене. Точнее, к невидимому эквиваленту стены. Какая-то пружинистая сила толкнула ее обратно.

–Я – душа?! А ты тогда кто?..– закричала она беззвучно.

–Я же сказал, Ра- фа-эль. Твой ангел-провожатый.

–Провожатый куда?! – взвилась Кристина в прямом и переносном смысле, так как следующим движением она унеслась под потолок, точно шар с гелием.

– Об этом нам и нужно поговорить,– прогремел ангел.

–Ерунда! Я хочу проснуться! – бесшумно верещала Кристина, закрутившись в каком-то безумном волчке.

Рафаэль протянул руку, которая вдруг удлинилась на несколько метров, и спустил ее обратно на свой уровень.

– С координацией полетов тебе придется еще разобраться. Для начала- успокойся.

И Кристина вдруг действительно почувствовала себя очень спокойно. Совсем как на лавандовом поле.

– А теперь, – сообщил ей собеседник. – Думай о том, чтобы следовать за мной.

С этими словами он засеребрился и исчез.

«Думай о том, чтобы следовать». Думать-то я могу, а вот что делать?.. – Кристина беспомощно огляделась по сторонам.

«Подумай»,– прокричал многоликий голос у нее в голове.

–Я и так думаю,– мысленно огрызнулась Кристина и тут же забыла, о чем ей надо было думать. Тогда знакомая бесконечная рука сгребла ее в охапку и выдернула из воздушной палаты. Она еще не успела оценить всю прелесть полета над городом, как ангел пошел на снижение. С высоты птичьего полета она видела скорую помощь, полицию, мотоцикл и толпу людей. Они опустились на крышу денерной. Никто даже не взглянул на вновь прибывших.

– Они нас не видят,– произнес ангел, и Кристина вздрогнула – она никак не могла привыкнуть к его хоровому голосу.

Теперь она узнала место. На этой дороге она прыгнула под мотоцикл, чтобы спасти ребенка. Вау, она и не думала, что ей так сильно досталось.

Она нагнулась ниже, через толпу, и увиденное вызвало в ней интерес, но не ужас. Только на мгновение какая-то сила как будто потянула ее вниз, к своему телу, но Рафаэль крепко держал ее. И тут Кристина все вспомнила. Танго, милонга, красное платье, Эдуардо и… «Так значит я- призрак? Привидение? Сюжет для голливудской мелодрамы? Страшилка Стивена Кинга? Это -реальность?!.»

– Перестань кричать, пожалуйста! У меня от твоей какофонии мыслей голова болит.

– У ангелов не может болеть голова! И вообще, извини, что в первые минуты своей загробной жизни причиняю тебе неудобства!

–Ладно-ладно…

– И почему ты разговариваешь хором? И почему ты не остановил этот чертов мотоцикл?!

– Стоп, – попросил он ее, и голос его преобразился в приятный баритон с привкусом шоколадного сиропа. – Ты узнаешь то, что тебе можно знать. Твои оболочки еще не до конца отделились от физического тела, и это доставляет твоей душе дискомфорт. Скоро это пройдет. Оставим смертных разбираться со смертью, а нам пора.

– Пора куда?