Отношение к танго у Эдуардо сформировалось в первые годы обучения в Аргентинской студии. Если коллеги стремились овладеть как можно большим количеством эффектных фигур, то он тяготел к традиционному «социальному» танцу, доступном каждому. Он стремился довести до совершенства технику скользящего, «кошачьего» шага. Особое внимание уделял паузам в музыке, когда пара вдруг останавливается и некоторое время остается неподвижна, будто сосредотачивается, а затем вновь движется, и вновь замирает. Именно это контрастное сочетание движения и остановки, самоотдачи и самоконтроля превращает танго одновременно в танец чувственный и холодный, в танец летаргической страсти. Он учился импровизировать, а не заучивать длинные связки, ведь настоящее танго- искусство импровизации. Аргентинцы усматривают в импровизации одно из проявлений национального характера: «Когда вокруг все непредсказуемо, и ничего заранее предусмотреть нельзя, приходится все придумывать на ходу».

Он брал простейшие па, играя до бесконечности со сменой ритма, музыкой, взаимодействием с партнершей и мастерством исполнения. Его танго можно было назвать немного старомодным, более сдержанным по сравнению с новыми тенденциями. Его танго было зарождением глубокого чувства – еще застенчиво скрытого от посторонних глаз, но уже интимного, еще проверяемого, но уже доверительного; еще беспечного, но уже заботливого.

– Последняя мелодия на сегодня, – Эдуардо внимательно наблюдал за движущимися по линии танца учениками. Время от времени говорил замечания и помогал отстающим.

Скрипка угасла на вздохе. Педагог дал возможность задать вопросы. Вопросов не было, в воздухе повисла тишина.

– Наверное, всем интересно, когда мы будем делать вот так,– Эдуардо махнул ногой назад, в последний момент резко согнув колено. Один из основных элементов, носивший название ганчо. По оживлению в зале было ясно, что учитель попал в точку. Он рассмеялся.

– Все хотят спросить, но боятся. НаУчитесь-не переживайте. Старшая группа уже стонет от этих ганчо.

Он вновь засмеялся. Потом рассказал план действий следующего занятия, показал несколько движений, которые предстояло освоить, и отпустил группу со словами «Урок окончен».

– А вы будете сегодня на милонге? – спросил кто-то.

Эдуардо посмотрел на жену, и она кивнула.

– Да, часам к восьми подойдем,– улыбнулся он и бросил взгляд на Кристину, отчего у нее по всему телу пробежал холодок.

Переодеваясь, она размышляла, стоит ли и ей пойти на милонгу. Вообще-то она собиралась пойти в кино с подругой. Но в кино она может пойти каждый день, а здесь- такой случай… Еще взвешивая все за и против, в глубине сердца Кристина уже знала ответ. От предвкушения целого вечера на одном паркете с Эдуардо, у Кристины перехватило дыхание. Она выбежала из студии, и только на светофоре сообразила, что забыла положить в сумку танцевальные туфли. Радуясь, что вовремя спохватилась, она побежала обратно. Распахнула дверь и нос к носу столкнулась с выходившим Эдуардо. Она буквально влетела в его широкую грудь.

– Диос Мио!

– Простите… Я кое-что забыла…– краснея от смущения, пробормотала девушка. Она схватила хлопковую сумку с туфлями.

Эдуардо ждал ее в коридоре, чтобы запереть дверь студии.

– До свидания!

Она выбежала на улицу, где порыв холодного ветра освежил ее горевшее лицо. В Берлине стоял нескончаемый январь. Казалось, дни не заканчивались и не начинались, а переползали из одного времени суток в другое. На затянутом бессменными тучами небе на несколько мгновений появлялось солнце и снова пряталось. Ветер сменялся дождем, а дождь ветром. Несколько дней назад неожиданно температура поднялась до десяти градусов тепла, клиентка сказала Кристине, что это из Франции пришел теплый антициклон. Птицы проснулись и, не поняв, что к чему, запели. Запахло весной. Но иллюзия ускользнула, и Берлинская зима без снега снова восстановила свое владение. Через две недели у Кристины был запланирован отпуск. Они собирались в семейную поездку в Мексику. Все вместе: родители и старшая сестра Кристины, которая жила в Москве. Кристина очень радовалась предстоявшей поездке. Иногда она представляла, что по какому-то совершенно невероятному стечению обстоятельств, по иронии судьбы так сказать, она встретит на отдыхе Эдуардо, и они проведут незабываемую ночь вместе. Потом Кристине становилось стыдно за подобные мысли. Разве можно мечтать о чужом муже?.. Но любовь есть любовь, а мечты- это ведь просто мечты. Итак, Кристина позвонила подруге и попросила перенести поход в кино на следующую неделю. Линда обрадовалась.

– О, это хорошо! А мы сейчас на катке в Трептове, может, присоединишься? Анар тоже здесь,– понизила голос Линда. Анар, черноглазый и длинноволосый, был их общим знакомым, и он уже давно проявлял внимание к Кристине. Он был ливанец по происхождению, хоть и вырос в Берлине. Его отец владел популярной кальянной в Нойкельне. На вкус Кристины Анар был грубоват в манерах. Излишне напорист и самоуверен. Он уже несколько раз приглашал Кристину на свидание, но она каждый раз отказывалась, изобретая какие-то предлоги. Кристина колебалась. А что, если вечер катания на коньках с веселой компанией – это безопаснее, чем милонга без партнера и надежда на что-то… До восьми часов у нее еще было время. Какое-то странное едва уловимое предчувствие скользнуло в животе, и она почти уже решилась сказать: «Да». Но в это мгновение перед ее глазами возник рекламный плакат: Магазин танцевальной одежды Под Каблуком. Всего тридцать метров прямо. На фотографии была половина красного платья и половина мужского черного костюма. Судьба Кристины была решена.

– Извини. Сегодня не получится. Хорошо вам повеселиться.

Она ускорила шаг. Поднялась на третий этаж обшарпанного жилого дома. Деревянная коричневая лестница скрипела под ее кроссовками. Тяжелая железная дверь, на которой скотчем был приклеен флаер «Под Каблуком», нехотя открылась, когда Кристина за нее потянула. Она ожидала увидеть крохотное неказистое помещение магазина, но к своему удивлению, вошла в просторную комнату с огромными окнами и блестящим паркетом. Вдоль стен растянулись балетные станки с ворохом вешалок, на которых висели балетные трико всех цветов и видов, комбинезоны для разогрева, юбки и топы для парных танцев, костюмы со стразами, платья для фигурного катания и много всего другого, чего Кристина не успела рассмотреть. Молодая девушка- продавец спросила, ищет ли она что-то определенное. Кристина сказала, что ей нужно платье для милонги.

– Платья здесь, – она показала на стеллаж с вешалками. Кристина вдруг засомневалась. Зачем ей роскошное платье, если она и танцевать-то толком не умеет?.. Может, глупая все это затея?.. Еще не поздно поехать к подруге. И деньги будут целее. Кристина перевернула ценник и мысленно охнула. Сбережения ей еще пригодятся в Мексике. И снова коварная мысль увела ее в сторону, нарисовав соблазнительный эскиз Эдуардо, который видит ее в красивом платье, и замирает от восхищения, забыв обо всем на свете. Он протягивает ей руку, они начинают танцевать, и каким-то волшебным образом Кристина легко следует за партнером, перепрыгивая с его колена на колено как грациозная лань…

– Хотите померить? – вернул ее в реальность женский голос, и Кристина обнаружила, что замерла, прижав к груди лоскут красного платья.

– Да,– она нежно обернула платье вокруг руки и прошла в примерочную. Красная ткань приятно скользнула, по ее стройной фигуре, облегая все изгибы. Кристина придирчиво осмотрела себя в зеркало, поворачиваясь всеми углами. Она осталась довольна, особенно открытой спиной, с низким каплеобразным вырезом и очень удачной длинной юбки, изящно приоткрывавшей ноги ниже колена. Она взъерошила волосы красивого цвета темного шоколада. Этот насыщенный цвет и легкие кудри достались ей от отца, которого она плохо помнила. Красный цвет выигрышно подчеркивал ее сине-серые глаза в длинных густых ресницах, не наращенных, а своих. Кристина быстро достала черные туфли из сумки и скользнула на шестисантиметровые каблуки. Отражение в зеркале сказало ей, что она готова для лучшей милонги в своей жизни. Вздохнув, чтобы унять стук разволновавшегося сердца, она переоделась обратно в джинсы и кроссовки. Расплатилась на кассе, попросила отрезать бирки и, получив заветную покупку в элегантной сумке, вышла на улицу. По узкому тротуару сновали мимо нее прохожие, компании начинали собираться в кафе и барах. Заветный вечер пятницы в Берлине набирал силу, привлекая страждущих веселья на всех уровнях. «Ты сумасшедший, мой мальчик, тебе нужно в Берлин,– известная фраза кого Фридриха Ницше, гордо красовалась на постерах в подземке. В Берлине, казалось, любая форма жизни, от инфузории-туфельки до гения- главы мирового концерна могли сосуществовать, каждый в своей плоскости, каждый в своем пространстве. Кристина зашла в небольшое кафе и выпила кофе с бейгелом. Пока пила кофе, она читала роман в мягком переплете, хотя мысли ее то и дело ускользали и крутились вокруг красивой верхней губы Эдуардо. Полет ее воображения нарушил телефонный звонок. Звонила мама: спросить, пойдет ли Кристина с ней на йогу в воскресенье. Кристина согласилась. Предвкушение милонги опьяняло ее все сильнее. Она мысленно вспоминала выученные на занятии шаги, думала о том, как держать позицию. Пока она относила чашку на предназначенный для грязной посуды столик, ноги повторяли комбинацию шагов. Неудивительно, что она налетела на какого-то мужчину.

– Извините…

У него был слегка удивленный вид, но, встретившись взглядом с девушкой, он только покачал головой и улыбнулся. Это был молодой мужчина в стильных очках, и Кристине он показался знакомым. Он тоже как будто узнал ее, но не решился спросить. Девушка же была слишком погружена в романтические мечтания, и на новое знакомство не настроена. Что-то мелькнуло в воздухе и рассыпалось, не подхваченное никем из двоих. Кристина развернулась и вышла, ускользнув от шлейфа приятного мужского парфюма.