Но Рафаэль снова обхватил ее эфирную сущность своей и поднял вверх. Только на этот раз вместо белоснежного пространства они очутились в какой-то приемной. Живая и очень улыбчивая женщина за стойкой администратора невероятно им обрадовалась.

– А, новенькая! Файл! – велела она, и к ней вылетела белая папка с документами.

– Это- Стефанида,– сообщил ей Рафаэль мысленно. – Она тебя зарегистрирует и сформирует запрос на твое дальнейшее существование.

– Так-так, – Стефанида еще сильнее заулыбалась, отчего половины ее рта растянулись и опоясали голову до самого затылка. Казалось, все ее лицо состояло из одной улыбки.

– Она тоже ангел?

– Причислена к лику святых,– коротко отозвался Рафаэль. И тут Стефанида указала на длинный коридор с зелеными стенами.

– Пожалуйста, первая дверь налево.

Кристина с Рафаэлем проплыли в указанном направлении, и Кристина заметила, что зеленые стены были на самом деле сотворены из рассеивающихся лучей зеленоватого света. Дверь слева была приоткрыта, и они вошли в комнату. Сначала Кристина ничего не увидела – таким ярким был солнечный свет, лившийся из огромных окон.

– Здесь высокая энергия. Поэтому ты ничего не видишь, – услышала она мысль Рафаэля. Но вот свет стал медленно опускаться вниз, точно огромный прожектор. Их взорам предстал высокий мужчина с длинными каштановыми волосами до плеч. Исходившие от мужчины вибрации произвели странный эффект на душу Кристины. Какое-то очень знакомое, и одновременно новое чувство охватило ее- она могла назвать это чувство только невероятной безусловной любовью. Спокойствие, благость, свет,– все это пронизывало ее душу. Ушло беспокойство, мысли, вопросы. Она просто была, омываемая блаженством бытия.

– Вы- Бог?

Мужчина, конечно, прочитал ее мысль, и улыбнулся улыбкой полной счастливого сочувствия и заботы.

– Все есть Бог, и Бог есть все. Итак, – он коснулся рукой белой папки, которая снова просто выпрыгнула из воздуха. – Причина смерти – несчастный случай… Душа оставлена здесь по причине… Хм…– Кристина перестала понимать его мысли. Очевидно, он использовал какой-то трюк. Она терпеливо ждала, наслаждаясь своей минуткой гармонии. Если такой будет ее жизнь после смерти, то, пожалуй, она останется здесь подольше.

– Интересно! – длинноволосый мужчина вдруг рассмеялся. И от его смеха Кристине тоже стало так весело, что она начала смеяться.

– Очень любопытно! Такая нестандартная синхронность тенденций. Страсть, самопожертвование, самоанализ. – Он простер руку надо Кристиной и забормотал что-то, что ей было совершенно непонятно. Называл какие-то цифры, имена, напевал что-то на языке, который не был похож ни на один из ей известных.

– Возврат уже невозможен, но… в качестве исключения… редкий случай…

Он качал головой и вдруг вспыхнул, превратившись в огромный огненный шар. Кристина обернулась на Рафаэля, но вместо знакомого ей образа мужчины в оранжевом костюме перед ней находился сгусток энергии, пронизанный светившимися нитями. «Все есть энергия и энергия есть все»,– поняла она неожиданно. «Энергия не исчезает и не появляется. Она просто переходит из одного состояния в другое. Из материи в эфир. Из эфира в материю.» Душа испытала благоговение, какого не знала раньше. Понимание вечности заключило ее в свои объятия, и она увидела перед собой причину и следствие. Она увидела, что Вселенная была бесконечна, но каждая частичка ее играла свою уникальную роль в вечном мироустройстве. Что не было неважного и важного. Было только то, что есть. Бытие – творение – сотворение. Как будто завеса упала с ее сознания, и она поняла. И она услышала мысль внутри себя: «Такова жизнь, и такова вечность. Ты узнала это снова. Но тебе снова суждено забыть.»

После этих слов пространство вокруг нее вспыхнуло таким светом, которого она не в силах была вынести. Она ощутила, как сильная энергия подхватила ее и понесла прочь. Мысли перестали приходить, и она как будто растворилась в себе.

– My loneliness is killing me

I must confess, I still believe

When I’m not with you, I lose my mind, give me a sign

Hit me, baby, one more time

Oh, baby, baby

Oh, baby, baby, how was I supposed to know?

Кристина посмотрела на Рафаэля, принявшего свой облик дорожного рабочего.

– Почему ты все время поешь?

– Потому что я счастлив.

Ее безграничное блаженство исчезло, и снова появилось ощущение неприятной тяжести. Кристина разглядывала себя – она была почти одного цвета с воздухом, только немного плотнее, и контуры ее тела обрамляла тонкая бледно-голубая кайма.

– А что там говорили насчет редкого случая?..

Рафаэль ответил не сразу.

– Ладно. Надо тебе кое-что объяснить. Кофе будешь?

Кристина улыбнулась.

– Тут что, еще и Старбакс есть?

– Тут есть все! – провозгласил ангел, и внезапно они оказались за широким удобным столом в пустом кафе. Откуда-то лилась джазовая музыка. На столе стояли две чашки Латте Гранде и по куску морковного торта.

– Увидишь, загробная жизнь не так уж и плоха.

– Но я же не могу есть и пить, – развела руками Кристина.

– Нет, но ты можешь притвориться.

Рафаэль сделал большой глоток Латте.

– То есть все это просто… иллюзия?

– Разница между жизнью в эфире и жизнью в материи в том, что в эфире ты можешь создавать все, что хочешь силой мысли мгновенно. Тебе нужно только правильно подумать.

– Я попробую. Ничего не могу придумать… У меня как будто нет никаких желаний больше.

– Мда… Как раз насчет этого нам и нужно поговорить.

Ангел осторожно отделил крем от бисквита, и отломал кусочек торта.

– Видишь ли, обычно через три дня, освободившись от земных уз, душа поднимается через шесть небес на седьмое. Там она ожидает своей очереди примерно сорок земных дней. В зависимости от ситуации срок может увеличиваться.

– От какой ситуации?

– От того, насколько необходимо присутствие души на Земле; сколько времени потребуется на проработку прошлых следствий; в какой позиции находятся души-родственники, с которыми заключен контракт.

– Контракт?

– Как у каждой планеты есть спутники, так у каждой души есть определенный набор душ-родственников, между которыми заключается контракт. Это означает, что в каждой новой жизни они будут вступать во взаимоотношения, пока не отработают свою карму- то есть не добьются полной гармонии, основанной на любви и всепрощении. При этом, чем хуже выполнено задание в одной жизни, тем тяжелее будут отношения в следующей.

– Мило. Интересно…что же я такого сделала в прошлом, что меня наградили смертью под мотоциклом?

– Между прочим, не самая плохая смерть. Гауди, надо сказать, остался в восторге. Перед реинкарнацией его душа попросила стать человеком, попавшим под первый в Испании трамвай. Он, знаешь, был патриот до мозга костей. Специально для него, ввиду особых заслуг, трамвай пустили на два года раньше запланированного.

– То есть, я сама себе выбрала смерть?

Ангел не ответил, набивая рот морковным тортом.

– Значит, через три дня я полечу на небеса?

– В стандартных ситуациях происходит так…

– Но?..

Неожиданно Кристина провалилась вниз и ее понесло куда-то как лист, сорванный ветром. По дороге она продолжала слышать знакомый баритон.

– У тебя осталось желание.

– ДА?..

–Я говорю о последнем высказанном вслух желании, которое осталось невыполненным.

Кристина задумалась. В свете последних событий в ее эфирной голове стояла полная каша.

–А ты не мог бы напомнить?..

Ангел запустил в ее сознании цветной диафильм. Душа увидела тело. Кристина стояла на светофоре. Красный свет. Рыжеволосый мальчишка с рюкзаком впереди.

– Господи, можно его поцеловать?.. Один разочек… – отчетливо расслышала она собственный шепот.

Картинка погасла.

Кристина недоуменно воззрилась на ангельскую сущность.

–Вот это?!

–По правилам я не должен допускать возникновения эффективных желаний перед смертью клиента. И, не дожидаясь вопроса, пояснил:

– Эффективное желание- это острое желание, высказанное вслух, исходившее из самой глубины сердца.

– А каким образом ты мог контролировать мои желания?

– Есть способы. Интуиция, знаки, отвлекающие маневры. Из-за моей оплошности твоя душа, отягощенная невыполненным желанием, не сможет реинкарнироваться.

– И… что это значит?

Они как раз замедлили полет и опустились на башню церкви. Кристина огляделась по сторонам. Она узнала станцию Зоологический Сад. Они сидели на Церкви Кайзера Вильгельма, точнее, на той ее половине, что уцелела после войны. Церковь, когда-то в пору имперской Германии задуманная кайзером, как торжественный символ единения страны, теперь стояла, точно Франкенштейн, подпертая строительными лесами и огороженная стеклянным футляром. Но большие позолоченные часы с фигурными стрелками на стене колокольни работали, соединяясь с настоящим, тем самым еще усиливая символический подтекст архитектуры.

– Смотри вон туда. В овраге башни, из-за которого церковь прозвали в народе Полый Зуб, стояла высокая девушка в длинном черном платье.

– Она- тоже призрак?

Откуда-то на Кристину повеяло грустью. Ей стало так тоскливо, что она отлетела немного подальше.

– Почему мне так грустно?

– Ты чувствуешь ее грусть.

– Почему?

– Я давно ее знаю. Она всегда проводит свое время здесь. И всегда печальна.

– Но я… ты говорил, что загробная жизнь совсем не так плоха!

– Нет ни плохого, ни хорошего. Жизнь – это выбор. Эта девушка выбрала путь грусти при жизни. После смерти ее тенденции остались вместе с ней. Вот почему так важно проживать жизнь в радости.

– А почему она не улетает на седьмое небо? Что с ней не так?

Рафаэль помолчал.

– Она отняла у себя жизнь. Теперь ее путь таков.

Кристина все еще ощущала тоску призрака. Как ужасно, должно быть, все время пребывать в таком состоянии.

– Неужели ей никак нельзя помочь?

– Можно, но сложно. Дело не в том, чтобы ей помочь. Помочь нужно тебе.

– Мне?..

– Слушай меня внимательно. Я тебе сказал, что твое невыполненное желание не позволяет тебе реинкарнироваться…

– Сказал…

– Так вот… это- твоя участь. Вечное скитание в эфире. Бестелесное существование во веки вечные.

Кристина взвилась в воздух.

– Я не хочу!! Я не хочу скитаться и грустить веки вечные!