Глава 21

Женщина еще раз поцеловала сына в щеку и пригласила его в дом. Вероника продолжала сидеть в машине и ждать, когда ее муж соизволит открыть ей дверь. Но Вадим пошел вслед за матерью, даже не позвав жену.

–Какие мы обидчивые, —передернула плечами девушка. —Ну и черт с тобой.

Она осталась в салоне. Сунула руку в свою сумочку, достала из нее духи «Красная Москва», открыла, вдохнула приятный аромат и закатила глаза, вспоминая тот день, когда получила эти духи в подарок от мужчины, который ухаживает за ней уже добрых полгода.

***

Аня подкинула дров в печку, закрыла дверцу и села на полу, всматриваясь в оранжевые языки пламени, сверкающие через узкую щель. Всё нутро наизнанку. В груди щемит, руки дрожат, пропало желание что-то делать по дому.

–Почему мне так плохо? —спросила себя Аня, прижимая колени к груди.

Кажется, она догадывалась. У нее нет друзей, не с кем поделиться своими мыслями, некому пожаловаться или рассказать, когда она ощущает счастливые моменты. Будто все отвернулись, когда Аня стала самостоятельной, родила ребенка, начала жить не так, как живут ее ровесники. Что же изменилось? Почему никто не спешит заглянуть в гости или пригласить к себе?

–Разве она такая, семейная жизнь? —с грустью в голосе спросила Аня.

Но ответа не последовало. Дом пуст, не считая Семена, который сидел в кроватке и играл с погремушкой. Скучно, тоскливо, выть хочется. Аня встала, пришла в комнату, села на кровать и заплакала. Сейчас она оплакивала не расставание с незваными гостями, а саму себя. Себя, увязшую во взрослую жизнь, можно сказать, не по своей воле.

Два года спустя. Май.

Клава вела непослушного Семена домой, ругая на ходу и грозя наказать его жгучей крапивой. Мальчик извивался, удерживаемый за шкирку, хныкал, бил бабушку по руке своими маленькими кулачками и плевался, пытаясь попасть ей в лицо.

–Досталось же мне горе, —ворчала женщина, злясь на непоседливого внука. —Сейчас-сейчас, только домой придем, я тебе покажу, как от бабушки сбегать.

Заведя вертлявого мальчонку в хату, Клава ногой закрыла дверь, резко сняла со своей ноги калош и начала лупить им внука. Тот завизжал, прикрывая ладонями зад и мигом очутился в основной части дома.

–Я кому говорила сидеть в хате и не выходить, а? —шлепала внука Клава. —Ты что это не слушаешься, а? В который раз удираешь, а я потом ищи?!

Мальчонка забился под стол с криками «не надо», но строгая бабушка, наклонившись, вытащила его за рукав замызганной грязью рубашонки.

–А теперь в угол, —приказала Клавдия, подтолкнув внука. —И попробуй выйди, еще больше схлопочешь.

Мальчик всхлипывал, отвернувшись в угол, а бабушка все не замолкала:

–Тебя бы другой бабке отдать, вот там бы с тебя живого не слезли! Прабабка Вера показала бы, где раки зимуют, а я нянчусь, как со списанной торбой! Те сидеть с тобой не хотят, сад закрыт на ремонт, а мне больше всех надо!! Пожалела батьку твоего, а зря, надо было тебя ему отдать, чтоб ты цельный день в тракторе с ним трясся! Тогда б узнал, как тяжело Феденьке моему, а тебе всё по боку! Бессовестный. Вот в кого ты такой бессовестный?! Отец у тебя – всем отцам отец, а мамка дурная. Ну вот куда она вас рожает, зачем? Самой семнадцать вот-вот стукнет, школу с горем пополам кончила, в голове ветер, а всё туда же – рожать. Всё старается Федю моего покрепче привязать, чтоб не сбёг. Господи! И за что вы на нашу голову свалились?

Слезы брызнули из глаз. Клава опустилась на кровать, прикрыв лицо ладонями.

–Ох, Федька, всю жизнь свою испоганил. Сваты сидеть с дитем не хотят, а мне куда деваться? Приходится с работы бегать, волочить домой этого безобразника, а у самой за тебя, сынок, душа болит. Лилька вот-вот нас оставит, уедет учиться. И буду я одна в доме, как неприкаянная. Ох, не могу больше. Сил моих нет!

Она подняла печальный взор на внука. Тот стоял в углу, повернувшись, и смотрел на нее. Мальчонка изображал бабушку с перекошенным лицом, как она плачет, прижимая кулаки к щекам. Увидев карикатурную физиономию, Клава рассмеялась.

–Бестолковый! Какой же ты бестолковый! Иди сюда, штаны подтяну, рубаху снимай, замочить надо. А батьке твоему все равно расскажу, как ты из дому сбёг.

***

Аня кормила малыша, уставившись в стену. Как она могла не заметить беременность? Вроде бы всё было также, как и в первый раз, но почему не обратила внимания, что грудь налилась, утренняя тошнота мучила, изменились предпочтения в еде.

–Ну и дурында же я, —бормотала себе под нос Аня, нахмурив брови. —Только сроки проворонила. Ну и куда мне тебя? —Опустила глаза на сына, причмокивающего материнское молочко. —И зачем? Семен еще мал, а тут ты. Спишь? Ну спи, спи. А мне теперь майся с вами, недорослями.

Глава 22

В палату вошла нянечка, чтобы забрать новорожденных.

–Мамочки, время. Заканчиваем кормить.

Женщины неохотно расставались со своими малышами, а вот Аня с радостью передала в руки медперсонала своего мальчика.

–Самый спокойный, —похвалила нянечка ее ребенка, —не орет как резаный, спит хоть бы хны. А остальные спать ночами не дают. Ох и умаялась, как моя смена, так хоть кричи.

Ане бы улыбнуться в ответ, мол, ребенок-то удался! Но она, скривив рот, запахнула халат на груди и легла. Задумчиво провела пальцем по побеленной шершавой стене и тяжко вздохнула. Опять проходить всё заново. Опять не спать ночами, вскакивать, кормить, переодевать, мыть, зубы, вопли, болезни…

–Господи, и что меня черт дернул влезть в эту кабалу? —пронеслась в голове Ани горькая мысль. —Экзамены не сдам, от вечной готовки устала, бесконечная стирка все руки стерла. Мамочка, и за что нам, женщинам, такая горькая доля досталась?

Повернувшись лицом к стене, Аня прикрыла глаза. Ей так хотелось расплакаться, но слез не было. Вся душа изболелась, руки опускаются, как не хочется окунаться в одну и ту же реку.

Но Ане повезло. Нянечка оказалась права. Мальчишка достался Кучкиным подарочный. Богом поцелованный. Когда Аню с малышом выписали, то он молчал всю дорогу. То открывал глазки и зевал, то кряхтел. Но не плакал. Первый день дома проспал до позднего вечера. Ночью проснулся один раз, поел и заснул. И так каждый день. Спал все ночи напролет, просыпался с петухами, днем не капризничал, разглядывал потолок или тех, кто подходил к его кроватке. Семен, которому отвели место на стареньком кресле, принесенным отцом, был крайне недоволен, что его кроватку занял маленький мальчик. Не понимая, что этот малыш его младший брат, Сёмушка злился на него.

–Мама, кловатка – моя, —всхлипывая, подходил он к матери и показывал пальцем в сторону комнаты. —Спать качу.

–Теперь она – Егора. А ты уже большой, —Аня намыливала хозяйственным мылом пеленку. —Иди, присмотри за ним, только руками не трогай.

Семен не трогал. Он брался за тонкие прутья кроватки и, упершись в них лбом, пристально смотрел на мальчика, спящего в толстом слое пеленок. Аня вынесла на улицу таз с бельем, прошла за дом и развесила пеленки на веревках. Стоял теплый майский денек. Несколько дней шли дожди, а сегодня светит яркое солнышко, пахнет свежей травой и цветами. Аня постояла немного, не думая ни о чем, и потопала в дом.

–Завтра у меня день рождения, —вспомнила она, снимая с шеи веревку с прищепками. —А праздновать не с кем. Мать с отцом не придут, подруги готовятся к поступлению в город. Да и какие они подруги? Лилька вообще дорогу ко мне забыла, зараза. Хоть бы раз пришла поболтать. Вера… той я никогда не нравилась, она все больше за Лилькой хвостиком бегала. А я так, не пришей рукав…

Аня заглянула в комнату и увидела, как Семен смотрит на младшего брата. Стоит, согнулся и замер.

–Всё, можешь быть свободен, —сказала Аня, собираясь гладить высохшие распашонки. —Сём, слышь?

Но Семен не отвечал, игнорируя слова мамы. Аня подошла к нему и тут перевела взгляд на Егорку, который был накрыт ватным одеялом.

–Ты зачем это сделал? —грозно спросила она у сына.

–Не я, —мотнул головой Сёма.

–Врать вздумал? —Аня шлепнула ладонью по его заду, и Сёма заплакал. —Быстро в угол!

Послушно встав к месту наказания, мальчик потер пальчиками поясницу.

–Ты посмотри, что делает, а? Накрыл с головой! А если он задохнется?!

Убрав одеяло с малыша, Аня заглянула ребенку в лицо. Егорка продолжал спать как ни в чем не бывало, и Аня выдохнула.

–Сорванец. Додумался же. Стой, стой! Не поворачиваться! —прикрикнула на сына, когда он обернулся. —Я тебе покажу, как издеваться, —пригрозила она пальцем.

Потом села на кровать, внимательно посмотрела на Егорку и вздохнула:

–Из-за тебя Федя пить начал. Ей-богу, из-за тебя. Живем, как чужие теперь. Поговорить не о чем. Всё на мне: и дом, и хозяйство. Я бы к мамке вернулась, да кто меня назад с дитями примет? Ох долюшка моя тяжелая…

За последние несколько месяцев Федор изменился. С чего всё началось? Да кто подскажет… Вроде хорошо жили, хозяйство завели, огород перепахали, обработали, засадили. Дом новый не построили, местами обновили, чтоб не дуло, туалет уличный поставили, забор поправили. Всё своими руками. Живи и радуйся! Сначала Федя обмывал обновленную хату, потом – будку для туалета, следом – забор. Корову купили – выпил, крышу перекроили – опять выпил. Каждое событие начал обмывать по-черному, не говоря уже о праздниках.

На этот раз Аня решила не отмечать ее день рождения. Хватит, последнего праздника до сих пор не забыть, когда Федор так налакался, что чуть в колодце не утоп. А дело было так, пошли они с другом колодец чистить, тот, что через две улицы. И, прежде чем начать работу, опрокинули несколько стопок. А вокруг колодца всё обледенело. Зима ж на дворе. Федя осмелел, наклонился и поскользнулся. Только и успел его за ноги Юрка Куцый поймать. Увидев, как Юрка корячится и пытается чьи-то ноги из колодца вытащить, прибежали мужики, чей дом рядом стоит. Помогли, спасли пьяного Федю, а тот, на радостях, еще водки махнул, второе рождение обмыл. Потом Федя долго вспоминал этот случай, смеясь, что он под счастливой звездой ходит.

–Жить мне долго! —хохотал мужик. —До глубокой старости!

Узнав, что его жена вновь ждет прибавление, на этот раз Федя напился не от радости, а от горя. Но никому своих мыслей не озвучивал. Сидел один за столом и пил, чтоб забыться.

–И что ты каждое событие к праздникам приравниваешь? —спросила тогда его Аня. —Так и спиться недолго.

–Уйди, —отвечал ей пьяный и задумчивый муж. —Если бы раньше знал, что ты за баба и какие еще бабы на свете бывают, то…

Он с презрением посмотрел на нее и замолчал.

–Тебе опять что-то наплели? —прищурилась Аня. —Так ты им больше верь. Им бы языками почесать.

–Чеши не чеши, но люди правду знают, —выпив водки, Федя вышел на улицу, покурить.

Вот уже прошло несколько дней после возвращения Ани с дитём из больницы, а Федя всё не просыхает. Как зарядил с момента начала родов, так и продолжает заливать свое горе. Только Ане невдомек, что у Феди на душе творится.