Глава 23

Чувствуя, как семейная жизнь рушится на корню, Аня согнулась, подперла рукой голову, помотала ею, глядя в пол, и вздохнула, не зная, как жить дальше. Ребятишки маленькие, мужик пьет, хозяйство тянет она одна, еще и на работу скоро выходить, на дойку.

–Не могу больше, – слезы брызнули крупными каплями прямо на колени, и Аня зажала рот кулаком.

Внутри все органы сжались, мышцы живота скукожились и заныли. Появилось ощущение, будто сейчас ее тело расколется на несколько кусков. В голове горело так, что в ушах зашумело.

–Не могу больше! —крикнула во всё горло Аня, и Семен вздрогнул.

Опустив голову, он увидел, как по его ногам текут теплые ручейки. Вжавшись в угол, мальчик насторожился, ожидая шлепка или подзатыльника. Но ударов не последовало. Семен обернулся и увидел, что мамы в комнате уже не было. В доме раздался оглушительный грохот захлопнувшейся двери. Семен подошел к окошку и заметил, как мама, с силой открыв калитку, выбежала на дорогу и скрылась за кустом сирени.

–Уф, —выдохнув с облегчением, мальчик быстро снял мокрые штанишки, в шкафу нашел другие и переоделся. Обмоченные спрятал под кроватью.

Аня бежала быстрее ветра. Куда? Сама не знала. Эмоции захлестнули так, что она не видела перед собой ничего. Не слышала шум мотора мимо проезжающих мотоциклов, тракторов, грузовых машин… Ноги сами привели Аню к оврагу, где она упала на траву и зарыдала навзрыд.

«Жизнь кончилась», —шелестели мысли в одурманенной голове. —«Мочи нет страдать и тянуть всё это одной».

Пока она оплакивала свою судьбу, в это время ветер, запутавшись в густой кроне зеленых берез и высоких сосен, наклонял тугие ветки к вздрагивающему телу женщины. Ее вой разлетался по пустынной округе и растворялся в воздухе, как пыль над дорогой. Аня рыдала, вспоминая свое детство, которого она сама себя и лишила. Как было здорово, когда ты не обязан воспитывать малышей, делать всю работу по дому, а только часть ее; играть, веселиться, общаться с подругами…

–Ма-а-мо-оч-ка-а-а-а! Господи-и, ма-ама-а-а! – земля наполнялась истошными криками, впитывая безутешные слезы и тяжелое отчаяние…

***

–А мамка где? —Клава вела Семёна домой, удивляясь, что он опять шляется по деревне в одиночку. —Спит, что ли?

–Нету, —мальчик показал раскрытые ладони и пожал плечами.

–Как «нету»? —Клава нахмурила брови. —В магазин ушла?

–Не знаю, —топал рядом с ней Сёма.

–И давно?

–Угу, – кивнул мальчик.

–Не пойму, куда ж она могла подеваться?

Заведя мальчонку в дом, Клава услышала кряхтение Егорки. Тот лежал в кроватке весь мокрый и голодный. Подняв его, женщина вспылила:

–Обделался-то как! Где ее черти носят? Сёмка! Ты хоть не голодный?

Сёма стоял на пороге комнаты, прижавшись к дверному косяку.

–Куфать качу, —сказал бабушке и убежал в кухню.

–Да что тут происходит?? —Клава переложила Егора на кровать, развернула его, обтерла сухим краешком пеленки и побежала греть воду, чтобы помыть мальчонку. Сёма подставил табурет к стене, залез на него и достал из верхней полки хлеб. А затем – нож из нижнего ящика стола.

–Куда ты ручонки свои суешь?? —закричала бабуля и отобрала нож. —Я тебе возьму! Я тебе так возьму, что навек запомнишь! А ну, садись и жди, пока я Егора помою.

За окном раздался рокот мотора. На обед приехал Федя. Открыв дверцу кабины трактора, парень спрыгнул с подножки и сразу наткнулся на вопль матери, выбежавшей из дома. Клава стояла на крыльце, разведя руки в стороны, и орала так, будто ее обокрали:

–Нет ну ты представь только, а! Иду от Маньки, вижу нашего шалопая! Сидит в луже, палочкой какого-то жука ковыряет! Федя! Я его за руку, тащу домой, спрашиваю, почему он тут один, а он и говорит, мол, мамки нету! Прихожу, а ее и вправду нету! Один весь обсосанный, другой по уши в грязи! И где ее носит, спрашивается?! Позорит тебя, себя, нас в конце концов! Молодая, неужели в загул пошла??

–Не ори, —Федя вошел в калитку и двинулся к матери.

–Ты бы научил ее, как надо себя вести! Мало дома, видимо, получала! А я говорила, я знала…

–Иди в дом, —Федя поднялся по ступеням, загородив собой мать. —Иди, —процедил сквозь зубы.

–А вон она!! —увидев из-за плеча сына, как невестка подходит к забору, Клава развернула Федю. —Полюбуйся!!

Федя изменился в лице, когда увидел свою женщину с растрепанными волосами и в помятом платье.

Аня шла к дому, не замечая мать Феди и самого Федю. Клавдия Степановна скривила рот, ожидая, как сын начнет ругать жену. Аня подошла к крыльцу и ступила на первую ступень.

–Где ты была? —строго спросил Федя, разглядывая ее волосы, в которых запутались зеленые травинки.

–Да, спроси у нее, сынок, пусть расскажет, как оставила детей голодными! —подначивала сына Клава противным детским голоском.

Аня молча поднялась на крыльцо и остановилась напротив Феди, который смотрел на нее, как на последнюю женщину, предавшую его несколько минут назад.

–Где была? —голос его загрубел, и мужик сжал кулаки.

–У оврага, —еле слышно ответила Аня, пытаясь пройти в дом, но Федя не впускал ее, выпятив грудь вперед.

–С кем? —он вновь задал вопрос.

–Одна, —осипшим голосом отвечала Аня.

–Я спрашиваю, с кем, —Федя напрягся.

–Я уже сказала, одна.

–Врет! Врет, бесстыжая такая!! —слова матери зазвучали в ушах Феди, подтолкнув его к жестоким действиям.

И Федя, не заметив, как его рука поднялась, машинально схватил хрупкую девицу за шею и втащил ее в сени. Клава, успев спрятаться за второй дверью, приложилась к деревянному полотну ухом, чтобы лучше слышать, что там происходит. Федя не кричал. Его голос был монотонным, с напрягом.

–Опять по старым следам пошла? – после каждой фразы в сенях раздавался глухой удар. —Я уже устал каждому сплетнику глотку затыкать. На обед домой езжу, чтоб мужики в столовой надо мной не насмехались. Каждому глаза не выколешь, уши пробкой не заткнешь, язык с корнем не вырвешь. А тебе все неймется.

Зажмуриваясь при каждом страшном звуке, Клава ехидно улыбалась.

–Ну вот, получила за свою подлость, теперь можешь смело уходить к мамке с папкой. Пусть они твое отродье кормят.

Аня не кричала. Она, обхватив голову руками, лежала на полу в виде зародыша. Крик застрял в ее горле, и Аня как будто стонала, набрав в рот воды.

–А что там? —спросил Семён бабушку, которая стояла рядом с дверью, оттопырив свой круглый зад.

–Ничего, сиди и молчи, —ответила шепотом Клавдия и погрозила мальчишке пальцем.

Семён ничего не понял и ушел в комнату поиграть с игрушечной машинкой. Дождавшись, когда Федя закончит воспитывать жену, Клава тихонько приоткрыла дверь.

–Феденька, ты ж обедать приехал, да? А она ничего не приготовила. Дети не кормлены, Сёмка вон, краюшку последнюю догрызает. Я его с собой возьму, а чем ты пообедаешь – не знаю.

Толкнув обездвиженную Аню ногой, Федя махнул рукой и вышел на улицу. Клава сообразила, что сын остается голодным до самого вечера.

–Федя, а пойдем и ты к нам. У меня щи наваристые! —закричала она ему. —Свининка!

Федя обернулся, кивнул и закурил. Обойдя лежащую невестку, Клава не сдержалась, чтобы не хмыкнуть, мол, ешь большой ложкой то, что натворила, забрала детей и повела всех к себе. Обедать. Через несколько минут Аня очухалась. Встала, подошла к зеркалу, висящему над умывальником, посмотрела на свое унылое отражение.

–Вот и я дожилась до этого дня, —сказала она, осторожно умывая отекшее от побоев лицо. —Что мамка от батьки получала, что бабка – от деда.

Потом она намочила полотенце холодной водой, приложила к посиневшей скуле и села на кровать в комнате.

–Если б не дети, то и жизнь была б другая. А теперь из-за них даже не уехать. Грешно это – живых детей бросать. Бабка всегда говорила, что Бог из-за брошенных малых карает. Раз уж маленьких бросать нельзя, буду ждать, когда подрастут. А там, как судьба поведет.

Прошел год. Июнь.

В этот день Аня и Федя собрались в церковь. Никому не сказав о своем намерении, они нарядно оделись, приодели детишек и отправились в соседнее село. Венчаться. За последний год было много ссор, обид, унижений из-за бесконечных сплетен, но Федя, основательно поговорив с Анютой, пришел к выводу: чтобы люди не поливали их семью черными словами, нужно повенчаться, тогда и жизнь светлой станет.

–А что роспись, —рассуждал он вслух, сидя рядом с Аней в автобусе, —штампик поставят, а в душе никакой уверенности. А вот слово Божье – оно превыше всего. Еще бабка моя говаривала, мол, вся сила рождения семейства состоит в том, чтоб Бог благословил.

Аня была согласна с ним, но не могла понять, откуда вдруг у Феди появились такие мысли? Она как-то пыталась расспросить его, но он отвечал лишь одной фразой:

–Сон однажды видел, вот и прозрел.

Какой сон – он так и не объяснил. Сегодня Аня не думала об этом. Она ощущала всепоглощающую радость всеми фибрами души. А ведь Федя прав, на черта сдался штампик, когда церковный обряд куда важнее. После того, как венчание закончилось, вся семья направилась обратно, в деревню. Пока они стояли на остановке и ждали автобус, рядом остановился грузовик, и из кабины вылез мужчина крепкого телосложения с сединой на висках. Федя узнал в нем дядю Васю, который живет в этом селе. Мужик выглядел счастливым, будто клад нашел, и Федя, поздоровавшись с ним, спросил:

–Ты чего такой довольный?

–Да так, по делам еду. А вы, что такие яркие? Светитесь, как солнечные зайчики.

–Домой едем.

–В гостях были?

–Можно и так сказать.

–А я к давнему другу еду, Петру. Давненько мы с ним не виделись.

Василий ни с того ни с сего глянул на Аню, подмигнул ей, и та густо покраснела.

Глава 24

Вернувшись домой, первым делом Федя решил отпраздновать сие событие, чтобы, так сказать, скрепить священное деяние хорошим тостом, но Аня попросила его не делать этого, боясь, что муж уйдет в запой. Федя кое-как дотерпел до вечера, но все ж не удержался и выпил, пока Анна была на ферме. Сегодня у него выходной, законный. Отчего ж не выпить, коли душа требует? Чувствуя, что ему не хватает доброй компании, Федя заглянул к Петру, чтобы и его, и дядю Васю позвать на маленький сабантуй. По какому случаю, он не сказал и предложил выпить за случайную встречу.

–А что ж, почему бы и не промочить горло, —проговорил Василий, держа в зубах сигарету. —Мы вот тут тоже думали, а ты как раз вовремя пришел.

Они сели на заднем дворе, расстелили поляну и начали выпивать. Полина, жена Петра, уже была дома, занималась ужином, пока гости веселились на улице. Она не была против выпивки, потому что ее муж редко принимал на грудь. И то, по великим событиям. После второй стопки Василий захмелел. Его потянуло на разговоры о юности, которая пролетела так быстро, как будто он проспал молодые годы. Федя, слушая рассказ дядьки о том, как он рано женился, задумался. Вот ведь какая напасть свалилась на их род, мужики рано женятся, а потом страдают. Хотя Федя уже и смирился со своей участью мужа и отца, но после длительной беседы в его душе закрались сомнения на этот счет.

Первая бутылка была опустошена сравнительно быстро, Федя спохватился идти за второй. Уж очень ему понравилось слушать истории дядя Васи. Но Петр, остановив Федю, сказал, что ему хватит.

–Я тоже, пожалуй, не буду, —проговорил Василий, копаясь в карманах брюк в поисках спичек.

Федя понял, что далее оставаться в гостях нет смысла. Попрощался с мужиками и отправился в сторону дома. Но по пути ему встретился Юра, который возвращался с работы пешком.

–Здоров! Что в поле не был? —спросил он, протянув руку.

–Дела. – кряхтя ответил Федор, пожимая горячую пятерню друга.