– Я поговорю с ней, – процедила Эви сквозь зубы. – Она ответит за это.

Грета попыталась удержать ее, но Эви была неудержима. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а в голове пульсирует лишь одно имя – Элис.

Ворвавшись в кабинет, Эви окинула взглядом толпу. Элис стояла сидела за партой, смеясь чему-то, что говорил ей какой-то парень.

Подойдя к ней, Эви схватила Элис за плечо и резко развернула к себе. На лице Элис застыло удивление, быстро сменившееся испугом. Эви не дала ей опомниться.

– Это ты сделала, да? – прошипела Эви, глядя ей прямо в глаза. – Ты подстроила все это?

– О чем ты? – усмехнулась Элис, – Не понимаю о чем идёт речь.

– Все ты знаешь, – кричала Эвелина, – И я знаю, что это ты сфотошопила эти фотографии и выложила в интернет.

– А, ты об этом. Да это сделала я, – продолжала Элис, – Правда подобрала более сексуальное тело, которого у тебя нет. Так что, на твоём бы месте я была бы благодарна.

Эви не выдержала. Ярость, клокотавшая внутри, вырвалась наружу. Она замахнулась и со всей силы ударила Элис по лицу. Та от неожиданности отшатнулась, схватившись за щеку. По классу пронесся вздох удивления. Парень, стоявший рядом с Элис, попытался вмешаться, но Эви оттолкнула его в сторону.

– Ты думала, я просто так это оставлю? – кричала Эви, не обращая внимания на нарастающий шум вокруг.

Элис, казалось, ничуть не испугалась. На ее лице играла презрительная ухмылка.

– Я просто помогла тебе стать хоть немного интереснее.

Эви снова замахнулась, но на этот раз ее руку перехватила Грета, успевшая добежать до них.

– Эви, остановись! Не делай глупостей, – умоляла она, пытаясь ее удержать.

Но Эви уже не слышала ее. В ее глазах была только ненависть к Элис, воплощению всего, что она презирала. Она вырвалась из хватки Греты и снова бросилась на Элис, намереваясь заставить ее заплатить за все.

Элис, увернувшись от следующего удара, ловко отскочила в сторону. Ярость Эви ослепляла её, делая движения предсказуемыми. Класс, затаив дыхание, наблюдал за разворачивающейся драмой. Шум стих, остался лишь приглушенный шепот и тяжелое дыхание дерущихся.

Эви, поняв, что ей не удается попасть по Элис, взревела от злости. Она чувствовала, как ненависть переполняет её, требуя выхода.

Элис, наоборот, казалась абсолютно спокойной, словно наслаждалась происходящим. Эта ухмылка на её лице только подливала масла в огонь, заставляя Эви чувствовать себя еще более униженной.

Внезапно, дверь в класс распахнулась, и в дверях появился мистер Томпсон, учитель истории. Он окинул взглядом потасовку, и его лицо помрачнело. Тихим, но властным голосом он произнес.

– Что здесь происходит?

Эви замерла, почувствовав, как гнев постепенно отступает, сменяясь стыдом и страхом. Она опустила голову, не в силах смотреть в глаза учителю. Элис, воспользовавшись замешательством Эви, отряхнула пыль с одежды и с невозмутимым видом встала рядом с мистером Томпсоном.

– Мисс Грин, немедленно в кабинет директора, – произнес мистер Томпсон, не отрывая взгляда от ученицы.

В классе воцарилась тишина, лишь слышалось тяжелое дыхание Эви, осознающей, что она натворила.

Эви, сгорбившись, медленно поплелась к двери, чувствуя на себе взгляды одноклассников. В голове мелькали обрывки мыслей.

"Как я могла так поступить? Что теперь будет?".

Стыд разъедал душу, а страх перед наказанием сковывал движения. Она знала, что директор не простит подобного поведения, и последствия не заставят себя ждать. Возможно, исключение – самое мягкое, на что она могла рассчитывать.

Мистер Томпсон, проводив Эви взглядом, перевел взгляд на Элис. В его глазах читалось нескрываемое разочарование.

– А ты, Элис, объяснишь мне, что здесь произошло? – тихо спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

Класс замер в ожидании, зная, что от ответа Элис зависит многое.

Элис, сохраняя невозмутимый вид, начала рассказывать о произошедшем. Она говорила четко и уверенно, стараясь представить ситуацию в наиболее выгодном для себя свете. По ее словам, Эви напала на нее без причины, и ей пришлось защищаться. Элис изображала жертву, искусно манипулируя словами и эмоциями.

Мистер Томпсон слушал внимательно, не перебивая. Он понимал, что в этой истории не все так однозначно, и обе стороны виноваты в произошедшем. Однако, неоспоримым оставался факт, что именно Эви начала драку, и ей придется понести за это ответственность.

– Достаточно, – прервал он её рассказ, – Полагаю, мне достаточно информации. Все оставайтесь на местах, я скоро вернусь.

С этими словами мистер Томпсон вышел из класса, оставив учеников гадать о том, что их ждет дальше. Напряжение в классе достигло предела.

Глава 6.

В коридоре мистер Томпсон глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он был опытным педагогом, но даже его порой ставили в тупик подобные ситуации. С одной стороны, он не мог закрыть глаза на агрессивное поведение Эви, нарушившее школьный порядок и создавшее опасный прецедент. С другой, он чувствовал фальшь в словах Элис, видел ее манипуляции и понимал, что истинная причина конфликта кроется глубже, чем кажется на первый взгляд.

Вернувшись в класс, мистер Томпсон обвел взглядом притихших учеников. В его взгляде не было гнева, лишь усталость и разочарование.

– Я хочу, чтобы вы все поняли, – начал он, – Что школа это место, где мы учимся не только знаниям, но и уважению, терпимости и умению решать конфликты мирным путем. Драка это крайняя мера, свидетельствующая о неспособности договориться.

После мистер Томпсон объявил, что Эви временно отстранена от занятий, а для всего класса организует внеплановый урок, посвященный разрешению конфликтов и ответственности за свои поступки. Он надеялся, что этот инцидент станет для всех уроком, который поможет им стать более зрелыми и ответственными людьми.

Отстранения Эвелины, привело Маргарет в бешенство. Она конечно знала на что способна ее дочь, но она надеялась, что Эви возьмётся за голову в новом городе и в новой школе.

Маргарет металась по гостиной, словно загнанный зверь.

– Как она могла? – шептала Маргарет, сжимая кулаки.

Новая школа, подруга, преподаватели, которые были готовы помочь. Всё насмарку.

Воспоминания вспыхивали в её голове, словно искры. Эвелина всегда была своенравной, непокорной, но Маргарет надеялась, что взросление усмирит её буйный нрав.

Она помнила, как Эви в подростковом возрасте устраивала скандалы из-за пустяков, как сбегала из дома, как игнорировала все правила. Но чтобы её отстранили. Это уже переходило все границы.

Телефонный звонок прозвучал как выстрел. Маргарет с дрожью в руках взяла трубку. Это был директор школы. Его голос был полон разочарования. Он объяснил, что причиной отстранения стало нарушение кодекса поведения, связанное с дракой. Маргарет слушала, словно окаменела.

Она понимала, что ей придётся придётся разбираться в этой ситуации. Но больше всего Маргарет боялась увидеть в глазах дочери ту же холодную отчужденность, которую она видела в них в последние годы. Ей предстоял трудный разговор, и она не знала, чем он закончится.

Положив трубку, Маргарет устало опустилась в кресло. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной. Неужели она потерпела неудачу как мать? Неужели все её усилия были напрасны? Вопросы роились в её голове, не давая ей покоя. Ей нужно было собраться с силами и придумать, как спасти свою дочь от самой себя.

Когда Эвелина наконец соизволила вернуться домой, уже было поздно. Все это время Маргарет ждала ее в гостиной. Как только дверь открылась, женщина вышла в коридор.

– Ну и где ты была? – грозно спросила она Эвелину.

– Гуляла, – спокойной ответила Эви, – А что такого? Ты вроде хотела, чтоб я завела друзей.

– Хотела, – вспомнила Маргарет, – А ещё хотела, чтоб ты взялась за голову, но мне почему-то звонят и сообщают, что тебя отстранили за драку.

Эвелина пожала плечами, словно речь шла о покупке несвежего хлеба.

– Ну, подралась немного, с кем не бывает, – будничным тоном заявила она, направляясь на кухню. – Чай будешь?

Маргарет последовала за ней, не в силах сдержать гнев.

– С кем не бывает? Эвелина, тебе семнадцать лет! Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, ты устраиваешь драки в школе! Ты понимаешь, что это может повлиять на твое поступление в университет?

Эвелина открыла холодильник и достала молоко.

– Мам, успокойся, все будет нормально. Найдутся и другие университеты. И вообще, что ты так переживаешь?

Маргарет устало присела на стул. Она понимала, что дочери не хватает внимания и поддержки, но как достучаться до нее, Маргарет не знала.

– Эвелина, послушай, я понимаю, что тебе трудно, но драки это не выход. Нам нужно поговорить. По-серьезному.

Эвелина налила молоко в кружку и поставила в микроволновку. Она демонстративно игнорировала мать, делая вид, что ее больше волнует чай, чем возможные последствия драки.

Маргарет чувствовала, как внутри нарастает отчаяние. Она работала на двух работах, чтобы обеспечить дочери достойное будущее, а Эвелина, казалось, делала все, чтобы это будущее разрушить.

– Поговорить? О чем? О том, какая я неблагодарная дочь? Или о том, как вы с отцом решили развестись и не спросить нас? – выпалила Эвелина, вынимая горячую кружку из микроволновки.

Маргарет вздрогнула от этих слов, как от пощечины. В них была горькая правда, которую она старалась не замечать.

– Эвелина, – тихо ответила Маргарет. – Я люблю тебя и хочу для тебя лучшего. Я просто не знаю, как тебе помочь.

Эвелина посмотрела на мать, и в ее глазах мелькнула искра раскаяния. Она опустила голову и тихо сказала.

– Я тоже не знаю.

Тишина повисла в кухне, нарушаемая лишь тихим гудением холодильника. Эвелина сделала большой глоток молока, обжигая горло, но словно не замечая этого.

Маргарет наблюдала за дочерью, пытаясь разглядеть в ней ту маленькую девочку, которую она когда-то держала на руках и которой обещала защиту от всех бед. Где она ошиблась? В какой момент их пути разошлись?

– Я знаю что тебе трудно, но пойми меня тоже, – робко сказала Маргарет, нарушая затянувшееся молчание.

Эвелина подняла взгляд, и в ее глазах читалась усталость. Усталость от постоянных ссор, от непонимания, от груза проблем, свалившихся на ее плечи.

– Все будет хорошо, – сказала Эви, поставив кружку в раковину, – А сейчас я хочу спать.

Эвелина ушла, оставив Маргарет наедине со своими мыслями. Тишина вновь окутала кухню, став еще более давящей, чем прежде. Маргарет смотрела на кружку, которую дочь только что оставила, и видела в ней отражение своих собственных разбитых надежд. Она помнила, как мечтала о будущем Эвелины, о ее счастье и успехе. Но реальность оказалась совсем иной.

С каждым годом между ними росла стена непонимания. Маргарет пыталась направить дочь, уберечь ее от ошибок, но Эвелина воспринимала это как давление и контроль. Она бунтовала, сопротивлялась, и чем сильнее Маргарет пыталась ее удержать, тем дальше дочь отдалялась.

Эвелине тоже было сложно и трудно, развод родителей и переезд в Сиэтл сильно ударило по ней. Она столкнулась с издевательством, которое она никак не ожидала. В прошлой школе она была королевой, ее все любили и хотели дружить, но теперь все это осталось позади и остались лишь отчаяние.

Она по прежнему не могла с этим смириться, она не знала что делать и как быть. Она села на кровать и взяла телефон, набирая номер сестры.

Эвелина нервно ждала ответа на другом конце провода. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Она знала, что сестра всегда ее поддержит, выслушает и поймет. Но ей было стыдно признаваться в своих слабостях, в своей беспомощности. Ей хотелось казаться сильной и независимой, но внутри она чувствовала себя маленькой и потерянной.

– Привет, Эвелина, что случилось? – услышала она знакомый голос сестры.

Слезы навернулись на глаза, но она сдержалась.

– Привет, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – Все хорошо, просто хотела услышать твой голос.

– Как тебе город и новая школа? – спросила Оливия ее, – Нашла уже новых друзей?

– Мне все нравится здесь, как будто ничего и не изменилось в жизни, – врала Эвелина, – Ты как, как папа?

– Папа как обычно занят работой, но он хорошо, – ответила она, – И кстати, я отправила тебе денег.

– Не нужно было, – возгласила Эви.

– Я знаю, что отец не отправляет вам денег, – грустно вздохнула Оливия, – А еще знаю как ты любишь шопинг, поэтому побалуй себя немного.

Эвелина прикусила губу, чтобы не расплакаться. Ей было больно слышать правду, но она не могла не признать, что сестра права.

– Спасибо, Оливия, – прошептала Эвелина, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я очень благодарна тебе.

– Не стоит благодарности, Эви, – ответила сестра. – Мы же семья. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Расскажи мне, что на самом деле происходит? Я чувствую, что ты что-то скрываешь.

Эвелина замолчала, собираясь с духом. Она знала, что рано или поздно ей придется рассказать сестре правду. Она не могла больше носить этот груз в себе.

Глубоко вздохнув, она начала рассказывать о своих проблемах в новой школе, о том, как ей трудно адаптироваться к новому окружению, о том, как она скучает по дому и по старым друзьям. Она рассказала о своем одиночестве, о своей неуверенности и о своем страхе перед будущим.

Оливия внимательно слушала ее, не перебивая. Когда Эвелина закончила, она помолчала немного, а затем сказала.

– Я понимаю, Эви. Это сложно начинать все сначала. Но ты сильная, ты справишься. Помни, что я всегда рядом, даже если мы далеко друг от друга. Просто верь в себя, и все получится.

Слезы все же брызнули из глаз Эвелины, но на этот раз это были слезы облегчения. Она почувствовала, как камень, давивший на грудь, немного отодвинулся. Слова сестры были словно теплый плед в холодную ночь.

– Я постараюсь, – тихо ответила Эвелина, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Спасибо, что выслушала. Мне стало легче.

Завершив звонок, Эви почувствовала себя лучше. Хоть проблемы никуда и не делись, она смогла немного облегчить свое душевное состояние.

Эвелина откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. В голове все еще звучали слова сестры, простые, но такие нужные. Впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этой борьбе. Ощущение одиночества, которое преследовало ее последние недели, отступило, словно ночной кошмар, рассеивающийся с первыми лучами солнца.

Она глубоко вдохнула, стараясь удержать ускользающее чувство спокойствия. Предстояло еще многое сделать, решить кучу проблем, но теперь у нее появилась внутренняя опора. Знание, что есть человек, который ее понимает и поддерживает, давало силы двигаться дальше. Эвелина открыла глаза и посмотрела на свой отражение в темном экране выключенного ноутбука. В глазах больше не было той безнадежности, что терзала ее еще час назад.

Она поднялась с кресла и подошла к окну. За стеклом мерцал ночной город, усыпанный огнями. Раньше эти огни казались ей холодными и чужими, подчеркивающими ее изоляцию. Сейчас же они напоминали ей о том, что вокруг кипит жизнь, полная возможностей и надежд.

– Я не сдамся, – прошептала она себе, – Я не дам им себя сломать.

Эвелина вернулась к столу, включила ноутбук. Экран ожил, залив комнату мягким светом. Она открыла страничку в фейсбуке, набирая имя – Нилс Барнс.

Поиск выдал несколько профилей, но один выделялся старым фото, где Нилс, еще совсем юный, стоял с гитарой на фоне кирпичной стены, увешанной граффити.

– Вот он, – прошептала Эвелина, кликая на профиль.

Страница Нилса пестрела фотографиями из путешествий: Непал, Перу, Исландия. Под каждой из них короткие, но емкие комментарии, отражающие его восхищение увиденным.

Пролистав фотографии еще немного, она увидела как он в компании друзей находится в каком то клубе, рядом стоит молодая девушка, которую он целует в щеку.

– Неудивительно, – закатила глаза Эви.

Профиль был открытым, и Эвелина принялась изучать каждый уголок этой виртуальной витрины жизни Нилса. Музыка, путешествия, друзья – все говорило о человеке, живущем полной жизнью, стремящемся к новым впечатлениям. Это раздражало Эвелину.

В разделе "О себе" значилось.

"Ищу приключения и вдохновение. Музыка – моя жизнь, мир – моя сцена".

Эвелина хмыкнула. Пафосно. Но, надо признать, соответствовало тому, что она видела на фотографиях. Она прокрутила страницу вниз, ища хоть какую-то зацепку, что-то, что могло бы помочь Эви использовать против него. Но она ничего не смогла найти.

Она закрыла профиль Нилса, чувствуя себя опустошенной и еще более злой. Вместо того, чтобы найти слабое место, она обнаружила лишь подтверждение его силы. Она понимала, что ее задача усложнилась. Просто так сломить такого человека не получится.

Эвелине нужно было придумать что-то другое. Что-то более изощренное, более коварное. Она должна была найти способ заставить Нилса почувствовать ту боль, которую испытывала она. И она найдет этот способ, чего бы ей это ни стоило. Месть станет ее главной симфонией, а Нилс – ее несчастным солистом.

Глава 7.

Два дня отстранения пролетели как мгновение. Эвелина надеялась, что все забыли что произошло, но как же она ошибалась.

Войдя в школу, она заметила пристальные взгляды. Кто то осуждал, а кто то боялся ее. Слух о ее вспышке, кажется, облетел все классы и коридоры.

Она чувствовала себя зверьком в клетке зоопарка, выставленным на всеобщее обозрение. Каждый шепот, каждый перегляд, казалось, был направлен на нее.

Особенно тяжело было смотреть в глаза учителям. В глазах большинства читалась смесь разочарования и настороженности. Мисс Смит, ее любимая учительница литературы, лишь слабо улыбнулась и отвела взгляд. Эвелина почувствовала, как ком подступил к горлу. Неужели она навсегда разрушила все хорошее, что было между ними?

В столовой царила гнетущая тишина. Обычно шумная и полная жизни, сегодня она казалась мертвой. Эвелина взяла поднос и направилась к своему обычному столику, где ее всегда ждала подруга. Но сегодня стол был пуст. Неужели она отвернулась от нее? Неужели она осталась совсем одна?

Она села за стол, чувствуя себя совершенно разбитой. Голова гудела от стыда и отчаяния. Внезапно, кто-то тронул ее за плечо. Эвелина вздрогнула и обернулась. Это был один из друзей Нилса. Он протянул ей записку и исчез, как будто его и не было.

Развернув записку дрожащими руками, Эвелина увидела короткое, но многозначительное послание.

"После школы жду тебя на заднем дворе. Если конечно ты не испугаешься".

Сердце забилось быстрее.

День тянулся мучительно долго. Каждый урок казался вечностью, каждый взгляд – обвинением.

После последнего звонка она, стараясь не привлекать внимания, проскользнула за здание школы. Там, у старого дуба, ее ждал Нилс. Он выглядел серьезным и немного злым.

– Что тебе нужно? – спросила Эвелина, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри все дрожало.

Нилс молчал, сверля ее взглядом. Наконец, он вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.

– Хочу проверить насколько ты храбрая, – усмехнулся он.

Эвелина почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Я не буду играть в твои игры.

– Значит, боишься? – Нилс выпустил струйку дыма, которая поплыла в сторону Эвелины.

В его глазах плясали злые огоньки. Он явно наслаждался ее замешательством.

Эвелина собрала остатки самообладания.

– Я ничего не боюсь, – процедила она сквозь зубы, стараясь говорить ровно, – Просто не вижу смысла тратить время на глупости.

– Глупости? – Нилс приподнял бровь, делая вид, что удивлен, – Куда подевалась твоя храбрость, принцесса?

Эвелина сделала глубокий вдох. Она понимала, что Нилс специально пытается вывести ее из равновесия. Но она не собиралась поддаваться на его провокации.

– Если ты пришел сюда, чтобы поиграть в психологические игры, то ты ошибся дверью, – ответила она, глядя ему прямо в глаза.

Нилс усмехнулся, выпуская еще одну струйку дыма. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Эвелина не отступила, хотя внутри все сжалось от напряжения.

– О, я уверен, что ты прекрасно знаешь, во что мы играем, – промурлыкал Нилс, его взгляд скользнул по ее лицу, – Просто притворяешься, что не понимаешь правил.

Эвелина сжала кулаки, ногти впились в ладони. Он был прав. Она знала правила этой игры, знала, что он хочет от нее. Он хотел увидеть ее страх, ее слабость. Он хотел сломить ее.