Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

Каждый час ранит. Последний – насмерть. Старая поговорка

– Передай ему, что мы, блядь, перепрограммировали реальность. Передай, что язык – это вирус, вера – операционная система, а молитвы – ебаный спам. Передай ему все это слово в слово, а не то я замочу тебя на хер, – мягко, сквозь дым, сказал парнишка.

Лоре нравилось, когда другие люди пробуют то, что пробует она.

– Что-то не то происходит, – сказал он Лоре. Не во первых словах, конечно же. Во первых словах было «Я тебя люблю», потому что если ты по-настоящему человека любишь, никогда не будет лишним ему об этом напомнить, а Лору Тень любил по-настоящему.

Подобную литературу (можно вспомнить не только «Гарри Поттера» Дж. Роулинг, но и «Темные начала» Ф. Пулмана, трилогию о Бартимеусе Дж. Страуда, «Артемиса Фаула» Й. Колфера и многое другое)

Когда животные ушли Несколько лет назад все животные ушли. Однажды мы проснулись, и их нигде не было. Даже не оставили записки и не попрощались. И мы так и не выяснили, куда они подевались. Нам их не хватало. Некоторым из нас показалось, что наступил конец света, но ведь нет! Просто больше не стало животных. Ни кошек, ни кроликов, ни собак, ни китов, ни рыб в морях, ни птиц в небесах. Мы остались одни. И мы не знали, что нам делать. Какое-то время мы бродили, потерянные, и тогда кто-то сказал: то, что у нас больше нет животных, еще не повод менять нашу жизнь. Не повод менять пристрастия в еде или не проверять больше продукты, что могут причинить нам вред. В конце концов, у нас ведь есть младенцы. Они не умеют говорить. Почти не двигаются. Младенцы – это отнюдь не разумное, не мыслящее существо. Мы делали младенцев. И мы их использовали. Одних мы ели. Мясо младенцев нежное и сочное. Мы сдирали с них кожу и шили из нее одежду. Кожа младенцев мягкая и приятная. А на других мы ставили опыты. Мы приклеивали им веки, чтобы глаза не закрывались, и капали в них моющие средства и шампуни, по одной капле за раз. Мы наносили им раны и обливали кипятком. Мы их сжигали. Мы обездвиживали их и вживляли им в мозг электроды. Мы делали им прививки, замораживали и облучали. Младенцы дышали нашим дымом, а в их венах текла смешанная с лекарствами и наркотиками кровь, пока дыхание у них не прерывалось, а кровь не переставала циркулировать. Конечно, нам было нелегко, но это ведь необходимо. Никто не может этого отрицать. Раз животные исчезли, что нам оставалось делать? Некоторые, конечно, возмущались. Но так всегда и бывает. И все вернулось на круги своя. Только… Вчера исчезли все младенцы. И мы не знаем, куда они подевались. Мы даже не видели, как они уходили. Мы понятия не имеем, что будем без них делать. Но что-нибудь придумаем. Люди изобретательны. Именно это ставит нас выше животных и выше младенцев.

и подумал, что стоило вытерпеть все, что он пережил за последнюю неделю, хотя бы ради того, чтобы увидеть на лице Охотницы такое выражение.

По легенде, стену вокруг Лондона приказал построить римский император Константин Великий в третьем веке нашей эры. Сделал он это по просьбе своей матери Елены, которая была родом из Лондона и всю жизнь чувствовала себя униженной, когда наместники провинций хвастали стенами своих родных городов и, как бы между прочим, интересовались, высоки ли стены ее родного города.

На высоком кирпичном уступе сидели крысы. Они занимались тем, чем обычно занимаются крысы, когда их никто не видит.

Тележка противно скрипела, и ее то и дело вело влево. Мистер Вандемар с удовольствием вручил бы ее мистеру Крупу, но мистер Круп был занят. Он разговаривал.