Она стояла на холоде, которого больше не чувствовала или, может быть, чувствовала теперь постоянно. Она стояла возле большого дома – мать купила его в 1989-м на деньги от страховки, доставшиеся после смерти Лориного отца, Харви МакКейба, который заработал сердечный приступ, слишком сильно тужась на унитазе, – и всматривалась внутрь, прижимая холодные ладони к стеклу, и стекло ни капельки не запотело от ее дыхания. Она смотрела на мать, на сестру, на детей сестры и ее мужа, которые приехали из Техаса на Рождество. Стояла на улице, в темноте, и смотрела как завороженная.