Цитаты из книг автора «Нил Гейман»

Он видел это лицо каждый день всю свою жизнь. Он брил его каждое утро с тех пор, как окончил школу; он чистил эти зубы, выдавливал прыщи на щеках и иногда мечтал о том, чтобы это лицо было больше похоже на лицо Тома Круза или Джона Леннона или чье-нибудь еще. Это было его лицо.

– Мы всегда поим чаем тех, кто приходит за ключом. Это испытание для нас. Не для тебя.

Маркиза Карабаса трудно было назвать хорошим человеком. Как и смельчаком – он и сам это знал. Ему давно стало ясно, что в этом мире – хоть Нижнем, хоть Верхнем – все только и мечтают быть обманутыми. Именно потому он позаимствовал имя у сказочного плута, выбрал такую одежду, манеру держаться, речь, чтобы все соответствовало образу. Он превратил свою жизнь в одну великолепную шутку.

– Но это ерунда, – продолжал он, чтобы подбодрить себя, – туман еще никого не убил. Дверь удивленно поглядела на него своими необыкновенными глазами. – В 1952 году туман убил четыре тысячи человек. – Здесь? В Нижнем Лондоне? – Нет, в Верхнем, – ответила Охотница.

– Я же предупреждал: осторожнее. Вечно ты ломаешь свои игрушки, – заметил мистер Круп.

он продал какому-то рекламному агентству «Украденный труп № 25» – за шестизначную сумму, а родственники покойника увидели фотографию в «Сан» и подали на художника в суд. В результате суд обязал его разделить с родственниками усопшего вырученные деньги, а также переименовать экспонат. Отныне он должен был называться: «Эдгар Фосприн, 1919–1987, любящий муж, заботливый отец и дядя. Папа, покойся с миром».

Грубо заколоченная дверь была обклеена плакатами, рекламировавшими всеми забытые музыкальные группы и давно закрывшиеся ночные клубы.

– Да что вы, мистер Вандемар?! – медленно проговорил мистер Круп, как всегда, наслаждаясь каждым словом. – Неужели вы хотите сказать, что нам нельзя причинить боль? Мистер Вандемар несколько секунд раздумывал, а потом ответил четко и ясно: – Нет.

Если спуститься по лестнице и пройти мимо заброшенных душевых и туалетов для персонала через комнату, усыпанную осколками стекла, где провалился потолок и видно ступеньки этажом выше, можно добраться до ржавой лестницы с отслаивающейся белой краской. А если сойти по ржавым ступеням и пересечь лужу грязной стоялой воды внизу, то за растрескавшейся деревянной дверью вы найдете помещение, в котором на протяжении ста двадцати лет в больнице скапливался всякий хлам.

– Всегда рассчитывай на самое худшее – доживешь до моих лет.