Цитаты из книг автора «Николя Барро»

я, важные бумаги, несколько личных писем и все остальное, чему его мать придавала особенное значение, Роберт еще раз прошелся по опустевшим комнатам белого деревянного дома с большой верандой, где прошло его детство.

Я умру. Очень скоро, – высказала она всю правду, уместив ее в четыре слова. Каждое из них обрушилось на него, как стенобитный шар. У мамы был рак поджелудочной железы, и в последней стадии. Казалось бы, ничто этого не предвещало. И уже ничего нельзя было поделать. «Может быть, это и к лучшему», – сказала тогда мама. Без операций, без химии. Без этой медленной пытки, которая ни от чего не спасает, а только затягивает мучения. Регулярные, правильно рассчитанные дозы морфия и толковый лечащий врач облегчили ей последние дни. Все произошло очень быстро. Невероятно быстро.

На открытке, которую она держала в руке, был нарисован мост, а на его решетчатых перилах висели сотни маленьких замочков. Перед мостом стояли два маленьких человечка – мужчина и женщина – и целовались. Мост был легко узнаваем, это был Пон-дез-Ар[7] – пешеходный мост через Сену, с которого открывался чудесный вид на Эйфелеву башню и на остров Ситэ. В летние вечера на нем всегда было людно. Розали любила этот простой железный мостик с деревянным покрытием. Иногда она приходила сюда посидеть на скамейке и разглядывала многочисленные замочки на перилах

И за тучами светит солнце» – на этой открытке стояла приунывшая девушка под красным зонтиком на залитой дождем улице, над которой нависли густые тучи, в то время как в верхней части картинки маленькие ангелочки играли в мячик, перебрасывая друг другу солнце. «Проснувшись, я подумал, как бы я хотел, чтобы ты была со мной», – гласила надпись на другой открытке, на которой по-детски нарисованный из палочек человечек, сидящий на кровати посреди зеленой лужайки, дул на одуванчик, и из разлетающихся пушинок образовывались маленькие буковки, из которых складывалось слово «тоскую

На светлых стеллажах у стены лежали рулоны изысканной оберточной бумаги для подарков и рассортированные по цветам и размерам наборы почтовой бумаги и конвертов, сбоку рядом с маленьким столиком мягкого дерева, на котором стоял кассовый аппарат, свободно свисали концы воздушных подарочных лент, свернутых в рулончики, на фоне синей задней стены красовались подвешенные на веревочках каменные облицовочные плитки с белыми голубями, темными виноградными гроздьями и бледными гортензиями – старинные мотивы, которые по-новому засверкали, покрытые толстым слоем лака, а еще на стене висела большая картина маслом, написанная самой Розали

Стены сияли нежной голубизной цветущей гортензии. Посредине стоял потемневший от времени старинный деревянный стол, на котором были разложены все ее сокровища: оклеенные цветочным орнаментом коробочки, в которых можно было найти самые разные открытки, или глазурованные керамические стаканчики нежных тонов, которые изготавливала жившая неподалеку художница, а в них красовались тоненькие, обтянутые цветной бумагой карандашики. Рядом лежали папки для почтовой переписки в старинных переплетах с розами. Нарядные закладочки и записные книжки были сложены столбиками р

Самое разумное, что придумала Розали, – это после двух семестров графики и дизайна открыть магазин, торгующий открытками. Это была крохотная лавочка на улице дю-Драгон, симпатичной улочке со средневековыми городскими домами в самом сердце района Сен-Жермен, от лавочки было рукой подать до церквей Сен-Жермен-де-Пре и Сен-Сюльпис. На улочке было несколько магазинчиков, ресторанов, кафе, одна гостиница, булочная и любимый обувной магазин Розали, и на ней даже жил Виктор Гюго, о чем сообщала табличка на доме номер тридцать.

Когда вокруг будет восстановлен порядок, возможно, пройдут и мрачные мысли.

Нельзя все время киснуть без дела

Потому что если ты в состоянии навести порядок в мелочах и все расставить по местам, то и с крупными проблемами все как-нибудь утрясется.