23febsale10

Соборяне. Повести и рассказы

Соборяне. Повести и рассказы
Книга доступна в стандартной подписке
34 уже добавили
Оценка читателей
4.71

В сборник "Соборяне" вошли лучшие сочинения замечательного русского писателя Н.С. Лескова (1831 – 1895).

Повесть "Соборяне" была написана в 1872 г. С нее начался поворот Лескова к славянофильству, к русской религиозной тематике. Ярко и образно рассказывая о жизни православного духовенства, Лесков с нежностью и добротой подчеркивает и недостатки, имевшие место в русской церковной жизни.

В конце жизни Н.С.Лесков, оценивая созданное им за три десятилетия служения литературе, сказал: "Сила моего таланта в положительных типах…". Лесков постоянно искал положительных героев. Однажды он нашел их в любимом русским народом сочинении под названием "Пролог" – сборнике сказаний о христианах первых веков. Сборник тот известен на Руси с древнейших времен, его многократно переписывали, а с 1641 г. многократно переиздавали. Лесков не пересказал старые притчи на современный лад, а создал новые оригинальные литературные творения, в которых воплотил свою мечту о всеобщей гармонии, царстве добра и света, истинной любви к Господу. Получились очень добрые и назидательные истории. Веру, Надежду и любовь в этих историях несут простые люди – праведники, из народа, которые не могут "о своей душе подумать, когда есть кто-нибудь, кому надо помочь".

Лучшие рецензии
Arrowwood
Arrowwood
Оценка:
61

Читала рецензии и удивлялась: неужели слог Лескова кому-то может показаться сложным и скучным? Или я уже перечиталась русской классической литературы ( а в списке чтения на лето были и Толстой, и Достоевский, и Тургенев, и Некрасов) и мне теперь все нипочем?;) Неповторимый стиль Лескова увлек меня с первых строк. Такой легкий, интересный, какой-то очень добрый и родной...

Признаюсь, я начинала читать "Очарованного странника" с некоторой опаской. Название и аннотация вызывали в моем воображении человека в плаще, бредущего по пустыне, бесконечно молящегося и думающего о смысле жизни. И все это предстояло не только прочитать, но и понять, выделить основные мысли, все-таки, я учусь в классе, где литература - профильный предмет, и от подробного анализа произведения не отвертишься! Не самая радостная перспектива, когда вокруг море, солнце, пляж, и вообще клубники хочется - с такими мыслями я открывала "Очарованного странника".

Как я уже сказала, слог Лескова привлек меня с первых строк. "Одной проблемой меньше, - подумала я - по крайней мере, это будет быстро и безболезненно - не придется пробираться через густые колючие заросли непонятных предложений". Каково же было мое удивление и радость, когда я почувствовала, что история Ивана Северьяныча мне интересна! Я с увлечением погрузилась в мир книги, вместе с главным героем ухаживала за лошадьми, жила у татар и искала цыганку Груню. Не осталось ни следа от мыслей о скуке и тяжести, единственное, чего мне хотелось - чтобы эта книга не кончалась. И хотя мои ожидания отчасти оправдались - здесь были и пустыня, и молитвы, и размышления о смысле жизни - все это было преподнесено в такой прекрасной форме, что книгу эту я теперь смело отношу к любимым.

Теперь урока литературы, посвященного Лескову, я жду с нетерпением. Интересно, какие еще грани этого произведения откроются передо мной?

Перечитывать "Очарованного странника" буду однозначно. Года через 3. А потом еще раз. И еще. Мне кажется, что каждый раз я буду понимать это произведение по-новому. А еще внимательнее присмотрюсь к другим произведениям Лескова. Прочитаю "Левшу", которого в свое время я как-то пропустила. Похоже, с творчеством Лескова у меня всерьез и надолго:)

Читать полностью
panda007
panda007
Оценка:
48

Лесков - писатель невезучий. Родись он в любой другой стране, кроме России (и, пожалуй, Англии), быть ему крупнейшей величиной, классиком из классиков. Но когда среди твоих современников Чехов, Толстой и Достоевский, есть ли у тебя шансы? Поневоле читатель воспринимает тебя, как писателя второго ряда, затем это прочно закрепляется в истории литературы и становится проклятьем и приговором.
Лескову не повезло дважды. В массовом сознании он живёт как автор одного единственного произведения - "Левши". И самое забавное, что многие пафос рассказа не помнят (сама проверяла) и уверены, что он прославляет русских умельцев. То, что подкованная блоха перестала прыгать, напрочь исчезает из памяти.
А ведь Лесков - автор интересный и своеобразный. Во-первых, он отличный рассказчик, и его сказовую манеру сложно спутать с какой-то другой. Во-вторых, он создал целую галерею русских типов, характеров глубоких, противоречивых, страстных (одна Катерина Измайлова чего стоит). Лесков в литературе, как Крамской в живописи - воспеватель и исследователь людей.
В этом смысле "Соборяне" - произведение характернейшее. Тема тут самая что ни на есть непростая: духовная и мирская жизнь «соборной поповки». Вообще удивительно, как мало запоминающихся образов священников в русской литературе. Отец Сергий, Василий Фивейский, отец Христофор из чеховской "Степи", дьякон из "Дуэли", старец Зосима - кого ещё вспомнишь с ходу? У Лескова целых три ярких образа - протоиерей Савелий, священник Захарий и дьякон Ахилла. Каждый из них хорош по-своему, и роман стоит читать не ради сюжета, в общем-то нехитрого, а именно ради героев. Больше всего полотно Лескова похоже на так и не осуществлённый грандиозный проект Павла Корина "Русь уходящая". Не так трагично, но вполне себе масштабно.

Читать полностью
Ishq
Ishq
Оценка:
45

Кто бы мог подумать, что за тихим, ленивым, по-лесковски вязким течением событий последует такая мощная, будоражащая кульминация! Читатель награждён нешуточным катарсисом. Или это ─ компенсация за фальшь, которая сквозит в развязке?

Да, от неё ─ только раздражение и зудящая досада, от этой фальши в конце: староверы всей дружной общиной неожиданно обращаются в православие. Подспудный конфликт старообрядчества и православия, который не только слышится в повести, но и движет событиями, − этот конфликт решается в пользу официальной религии. А между тем внутренняя правда повести говорит об обратном. Правды искусства не исказишь, а попытаешься ─ так читатель, проницательный и не очень, без того всё поймёт. Лесков пытается. Но мы-то понимаем.

Понимаем и то, как ему не везло ─ если здесь уместно это слово. Первые ─ антинигилистические ─ романы приняли даже не холодно, но ─ враждебно. Дальше его в печать почти не пускали. Особенно в передовые журналы. Всё переменилось, как только он обратился к теме „русских праведников“: так появляются Соборяне , гениальный Очарованный странник и, конечно, „Запечатленный ангел“. Его удалось напечатать. С условием: переписать финал. И Лесков на это пошёл. Оно и ясно.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после. В советское время имя его затенялось. На романы 60-х наложили сургучную печать: „борьба с общественным прогрессом“. „Реакционное влияние, искажавшее его творчество“ ─ характерная цитата из комментариев в советском ПСС. Что до поздних произведений, так и здесь всё ясно: для горбатого атеизма в Лескове слишком много сквозного религиозного света. Пустить нельзя было. Да и не поняли бы.

Сначала Лесков был не понят-не принят, затем ─ осознанно забыт. Сегодня он забыт неосознанно. Это, конечно, и инерция советского времени с советским же литературоведением (потому как что они могли в нём найти, не затрагивая религии? пресловутый русский характер? бросьте ─ он корнями утоп в христианстве, этот характер; Лескова, как и классическую русскую литературу вообще, в отрыве от религии читать нельзя). А отчасти это и потому, что для сегодняшнего читателя Н.С. слишком тяжеловесен. Симптоматично уже то, что последний гениальный русский стилист (и один из лучших русских стилистов вообще) ─ Соколов ─ современниками, то есть нами, в целом не оценён и не понят, известностью не пользуется, и потому уже три десятилетия пишет в стол. Всё это ─ и лесковская непопулярность, и соколовская, − симптомы одного, и симптомы пугающего упрощения, оглупления литературы из-за оглупления и упрощения читателя. Постмодернизм умирает, господа, что же дальше? Похабный, кичливый неореализм Шаргунова и Ко? Не смешите. А дальше ─ очевидное засилье потребительской литературы. Пресный бубль-гум, а не будущее. Советские писатели строгали прозу в угоду режиму ─ и оттого будут забыты. А те, кто писал, следуя только своей правде, которая часто шла вразрез с общественной, − те вовсе не будут забыты. Сколько уже поколений заворожённо следит за пируэтами, скажем, толстовской мысли? Или за головокружительным, бездонным реализмом Достоевского? Ну и проч., и проч. ─ патетических примеров можно подобрать ─ не счесть.

И Лесков ─ один из них. Галереи небывалых, но таких живых характеров. Гениальность его языка, который объединяет совершенно несхожие, казалось, пласты: от диалектов до библеизмов. Едва ли в русской литературе найдётся равный Лескову стилист (разве только Соколов).
Он мелодичен: способствует тому и сказовое повествование, и органичная мешанина диалектов, наречий и танцующие напластования языка. Лесковское слово томительно, сочно и мягко. Поначалу эта волшебная речь непривычна, но только распробуешь ─ потечёт почти физическое наслаждение.

Замечательно и то, что и язык, и события реалистически мотивированы. О чём бы он ни писал ─ о романтическом ли татарском плене, или об исчезновении только-только поставленной на икону печати, − почти всё Н.С. реалистически объясняет. Особенно это заметно в „Ангеле“ ─ если учесть специфику выбранной темы. Но это не значит, что в его произведениях нет места чуду. Напротив. И выходит совсем по-достоевски: чудеса реалиста никогда не смутят.

Мысль Лескова удивительна и глубиной, и проницательностью, и охватом.

Повествование даётся не сразу, в отличие от того же Странника , и если с начала увлекает язык и столь характерная для Лескова экзотичность лиц и места действия, то к середине неудержимо раскручивается маховик сюжета. Запускает его, что характерно, анекдотичный, но тоже реалистически выписанный случай. И кульминация. Зрима, бурна, будоражит.

P.S. Безнадёжно верю, что придёт время ─ и Лескова оценят. Откроют заново. А пока мы, очевидно, не готовы и не способны. Кроме того, глаза слепят Достоевский в компании с Толстым и Чеховым, и мы по инерции, по устоявшемуся заблуждению сводим последнюю треть девятнадцатого ─ к ним одним. А это не так. В их ряду недостаёт Лескова (и, пожалуй, Гаршина, но этой другой разговор).

P.P.S. О, оказывается, по пилотному проекту нового школьного стандарта по русской литературе, Лесков исключён из числа обязательных авторов. Кто бы сомневался.

Читать полностью
Оглавление