Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Николай Лесков

Николай Лесков

Нравится 6 Не нравится 1
Николай Лесков родился в 1831 году в Орловской губернии. Долгие годы дела у него не ладились: учеба давалась Лескому плохо, и работал он кое-как. Творческий путь он начал только после 30 лет, начав писать очерки и статьи. Позднее Лесков устроился в газету «Северная пчела». Новое дело позволило ему объехать много стран, он изучал местное искусство и культуру. Вернувшись на родину, писатель по-новому увидел жизнь простого русского народа. Он долго наблюдал за тем, как устроены русские общество и быт и в итоге написал такие рассказы и повести, как «Погасшее дело», «Житие одной бабы» и «Леди Макбет Мценского уезда».

Настоящую славу писатель обрел после публикации романов «На ножах» и «Обойденные», в которых рассказал правду о народе и революции. Несмотря на критику со стороны власти, писатель не перестал говорить о социальных проблемах и продолжил тему в произведениях «Соборяне» и «Захудалый род». Горький называл его книги «живописью», а для Чехова и Тургенева Лесков стал наставником — великие писатели считали его произведения эталоном прозы.
Читать полностью
Подписаться на автора
Вы 12 уже подписались
196 книг
Добавить все к моим книгам
Это был новый пассажир, который ни для кого из нас незаметно присел с Коневца. Он до сих пор молчал, и на него никто не обращал никакого внимания, но теперь все на него оглянулись, и, вероятно, все подивились, как он мог до сих пор оставаться незамеченным. Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки, а в сельской простоте ограничиваются колпачками. Этому новому нашему сопутнику, оказавшемуся впоследствии чрезвычайно интересным человеком, по виду можно было дать с небольшим лет за пятьдесят; но он был в полном смысле слова богатырь, и притом типический, простодушный, добрый русский богатырь, напоминающий дедушку Илью Муромца в прекрасной картине Верещагина и в поэме графа А. К. Толстого. Казалось, что ему бы не в ряске ходить, а сидеть бы ему на «чубаром» да ездить в лаптищах по лесу и лениво нюхать, как «смолой и земляникой пахнет темный бор».
Это был новый пассажир, который ни для кого из нас незаметно присел с Коневца. Он до сих пор молчал, и на него никто не обращал никакого внимания, но теперь все на него оглянулись, и, вероятно, все подивились, как он мог до сих пор оставаться незамеченным. Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки, а в сельской простоте ограничиваются колпачками. Этому новому нашему сопутнику, оказавшемуся впоследствии чрезвычайно интересным человеком, по виду можно было дать с небольшим лет за пятьдесят; но он был в полном смысле слова богатырь, и притом типический, простодушный, добрый русский богатырь, напоминающий дедушку Илью Муромца в прекрасной картине Верещагина и в поэме графа А. К. Толстого. Казалось, что ему бы не в ряске ходить, а сидеть бы ему на «чубаром» да ездить в лаптищах по лесу и лениво нюхать, как «смолой и земляникой пахнет темный бор».