Отзывы на книги автора «Николай Лесков»

Как же я люблю истории и рассказы о привидениях! Сразу попадаешь в детство, вспоминая истории, рассказанные в ночи у лагерного костра. А когда действие происходит в замках, дворцах или в деревеньках картинка еще краше и загадочней. Так и Николай Семенович переносит нас "в здание бывшего Павловского дворца, известное нынче под названием Инженерного замка", нах-ся в Петербурге. Что сам город, что замок, славятся своими легендами о привидениях, тенях, звуках, голосах, слышащихся в ночи.

"Таинственные явления, приписываемые духам и привидениям, замечали здесь почти с самого основания замка

В дворце размещаются инженерные кадеты, которые в силу своей молодости, озорства и любопытства, устраивают шалости с надеванием простыней на голову, изображая привидений, пугают новичков рассказами о духе императора, который каждую ночь выходит из своей комнаты и осматривает свой замок, устраивали шуточные «похороны» начальника заведения, которого невзлюбили за дурной характер.
Но главной изюминкой рассказа послужили события, произошедшие после смерти генерала. У гроба было учреждено кадетское дежурство, по 4 человека. И одной темной темной ночью, в темой темной комнате шутники забыли чувство юмора, и испытали чувство страха перед привидением, о котором так много сочиняли.
Очень понравился финал, в котором мы узнаем логическую развязку. Рассказ жутко интересный. Он не большой, читается легко, провела с ним время с большим удовольствием. Наверно если б не Флэшмоб, не добралась до него своими путями

Ай да Катерина- и коня на скаку остановит, и тестя супчиком с грибочками накормит, и муженьку шею свернет, и племянника на тот свет спровадит, и соперницу искупает. Закрыла книгу на последней странице и уже захотелось открыть заново. Очень необычная для моего понимания классика- живенько, бодренько, неожиданный триллерок из 1897 года.
Жила-была скучающая купеческая жена, не любимый и бесплодный муж, попрекающий свекор. И как устоять перед молодым и красивым приказчиком, который всегда рядом?! Страсть кипит, кровь бурлит, хорошо и весело-да вот только остальные никак не оставят голубков в покое. То свекор нос сунет, то муж будь неладен вернется, то родственники нагрянут. Нет молодым покоя. И Катерина расправив крылья превращается из купеческой жены в маньячку...Страсть или болезнь? решайте сами, к чему отнести это безумие.

Для Катерины Измайловой не может существовать никакого противодействия, её не пугает даже каторга: «с ним (с Сергеем) ей и каторжный путь цветёт счастием

Сильные эмоции после почтения, как посмотрела остросюжетный фильм. Мне понравилось!

Ай да Катерина- и коня на скаку остановит, и тестя супчиком с грибочками накормит, и муженьку шею свернет, и племянника на тот свет спровадит, и соперницу искупает. Закрыла книгу на последней странице и уже захотелось открыть заново. Очень необычная для моего понимания классика- живенько, бодренько, неожиданный триллерок из 1897 года.
Жила-была скучающая купеческая жена, не любимый и бесплодный муж, попрекающий свекор. И как устоять перед молодым и красивым приказчиком, который всегда рядом?! Страсть кипит, кровь бурлит, хорошо и весело-да вот только остальные никак не оставят голубков в покое. То свекор нос сунет, то муж будь неладен вернется, то родственники нагрянут. Нет молодым покоя. И Катерина расправив крылья превращается из купеческой жены в маньячку...Страсть или болезнь? решайте сами, к чему отнести это безумие.

Для Катерины Измайловой не может существовать никакого противодействия, её не пугает даже каторга: «с ним (с Сергеем) ей и каторжный путь цветёт счастием

Сильные эмоции после почтения, как посмотрела остросюжетный фильм. Мне понравилось!

" ...хочу сказать, что страшных и непереносимых жертв нет, когда несешь их с сознанием исполненного долга. Несмотря на тяжелый во многих отношениях путь, на который я ступила, я никогда не чувствовала себя на нем несчастною свыше моих сил. В пожертвовании себя благу других есть такое неописанное счастие, которое дарит спокойствие среди всех нравственных пыток и мучений. А каждое усилие над собою дает душе новые силы, которым наконец сам удивляешься. Пусть мне в этом поверят. Я опытом убеждена и свидетельствую, что человек, раз твердо и непреклонно решившийся восторжествовать над своею земною природой и ее слабостями, получает неожиданную помощь оттуда, откуда он ждал ее, и помощь эта бывает велика, и могуча, и при ней душа крепнет, и закаляется до того, что ей уже нет страхов и смятений".

Роман о сильных женщинах и слабых мужчинах, верной любви и вероломстве, душевной стойкости и слабостях человеческой натуры произвел на меня неизгладимое впечатление - да, классика она такая, тем более неизвестная, неизведанная и оттого еще более желанная. И нет абсолютно в книге той политической составляющей, о которой недвусмысленно намекает нам издательская аннотация - подлецы, лицемеры и мерзавцы были всегда: при любом строе и в любой партии. Другое дело, что фокусировка автора на пороках мужской части персонажей почти не оставляет нам образцов истинно мужского поведения, нет здесь персонажей, которыми хочется восхищаться ( или в которых можно было бы влюбляться...). Почему-то в романе Лескова мужчина выставляется либо тряпкой, подневольным существом, которого можно насильно на себе женить, а потом еще и шантажировать, либо негодяем, готовым ради достижения своей цели пойти на самое низкое дело, вплоть до убийства. Причем и цели-то эти какие-то мелкие, нет тут раскольниковского размаха и желания показать и доказать чего-то миру, нет неземной любви-страсти к роскошной женщине, как в "Угрюм-реке". Остаётся банальная жажда обогащения - скучно и донельзя ожидаемо...Ожидаемо, к слову, и заканчивается роман - кроваво-страшно, опять же в незыблемых традициях русской классики...

А ведь начиналось-то вроде все за здравие: из Петербурга в уездный город Н., к своей сестре, Ларисе (ох, и бедовое же это имя, если судить по произведениям классиков) приезжает Жозеф Висленев со своим другом Павлом Гордановым. Далее следует обязательный обмен визитами и навещать заезжие молодцы будут не кого-нибудь, а своих бывших пассий: Горданов когда-то был влюблен в красавицу Глафиру, но фактически сам же спровадил ее в ненавистный ей брак с уездным предводителем Бодростиным, намного старше ее; невестой же Висленева была умная и порядочная Александра. Теперь она тоже замужем и не за ним - за генералом, который старше ее лет на двадцать...Могут ли бывшие чувства помешать счастью в настоящем? Если женщина дальновидна и умна - вряд ли. А вот тайны из прошлого - да, к сожалению...

Но то люди зрелые, уверенные в себе и своих мотивах. Для сравнения автор покажет нам еще одну пару влюбленных: Лариса и Подозеров - может, хоть у них получится сохранить сердечную привязанность друг к другу? Натуры эти чистые и возвышенные, но порою обыкновенная глупость, странные и необоснованные предубеждения или же просто коварные происки недоброжелателей могут разрушить и без того хрупкую симпатию...

За переживаниями героев следить было интересно, этого у романа не отнять, правда, к концу книги все это больше смахивает на мелодраму - иногда писатель все-таки должен уметь закругляться и вовремя ставить точку.

Женскими персонажами восхищена безмерно - столько всего пережить в своей жизни и остаться цельными натурами - дорогого стоит. Мужскими же персонажами расстроена - из этого ряда выбивается лишь Андрей Подозеров. но выбивается не сильно, за счастье не борется, предпочитая плыть по течению (волею автора и, вероятно, из-за симпатии автора же ему это удается...). И тем не менее твердая 5/5 - у героев все же есть чему поучиться, а ведь литература - это не только созерцание)

"С тех пор я свободна от всяких упреков и не встречала ничего, за что могла бы жаловаться на судьбу мою. Я любима людьми, которых люблю сама; я пользуюсь не только полным доверием, но и полным уважением моего мужа и, несмотря на клеветы насчет причин моего выхода за Синтянина, теперь я почти счастлива… "

Невероятно сильное произведение, несмотря на малую форму. В аудиоверсии оно заняло у меня всего около двух часов. Зато каких! Это какой же талантище надо иметь, чтобы умудриться развить такие вселенские страсти за такой небольшой отрезок времени.

Страсти в 19-м веке бурлят и кипят нешуточные. Двадцатичетырехлетняя барыня Катерина Львовна, выданная по материальным соображением за купца Измайлова в два раза её старше, от скуки, безделья, отсутствия детей и нежных чувств к супругу решает уступить заигрываниям приказчика Сергея и отдаться пламенной страсти со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё бы ничего, да только страсть переросла в какую-то паталогически больную любовь, сокрушающую всё и всех на своём пути. Сокрушающую настолько, что даже убийство не кажется уже чем-то таким запретным и невыполнимым. И скажем, что для Катерины Львовны и её подельника, мечтающего о помещичьей славе, одним убийство дело не ограничилось.

Но было бы странно, если бы автор не наказал ослеплённую ревностью и страстью Катерину. Полное и сокрушительное разоблачение, судебный приговор, каторга и неминуемая смерть в холодных водах Волги, отстаивая право быть единственной любимой женщиной.

Если сравнить это произведение, к примеру с Стефан Цвейг - Письмо незнакомки , прочитанным мною буквально на днях, то очень интересна разноплановость главных героинь. У Цвейга героиня, незамеченная, всю жизнь молча любит и тайно поклоняется своему кумиру, возведя его в ранг божества и кинув к ногам любимого свою такую не нужную ему жизнь; у Лескова же Катерина Львовна выцарапывает право на любовь когтями и выгрызает клыками, не ведая законов морали и не колеблясь запятнать руки кровью. Стоит также отметить, что ни в одном, ни в другом случае предмет страсти был явно не достоин таких бессмысленных и беспощадных жертв.

Невероятно сильное произведение, несмотря на малую форму. В аудиоверсии оно заняло у меня всего около двух часов. Зато каких! Это какой же талантище надо иметь, чтобы умудриться развить такие вселенские страсти за такой небольшой отрезок времени.

Страсти в 19-м веке бурлят и кипят нешуточные. Двадцатичетырехлетняя барыня Катерина Львовна, выданная по материальным соображением за купца Измайлова в два раза её старше, от скуки, безделья, отсутствия детей и нежных чувств к супругу решает уступить заигрываниям приказчика Сергея и отдаться пламенной страсти со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё бы ничего, да только страсть переросла в какую-то паталогически больную любовь, сокрушающую всё и всех на своём пути. Сокрушающую настолько, что даже убийство не кажется уже чем-то таким запретным и невыполнимым. И скажем, что для Катерины Львовны и её подельника, мечтающего о помещичьей славе, одним убийство дело не ограничилось.

Но было бы странно, если бы автор не наказал ослеплённую ревностью и страстью Катерину. Полное и сокрушительное разоблачение, судебный приговор, каторга и неминуемая смерть в холодных водах Волги, отстаивая право быть единственной любимой женщиной.

Если сравнить это произведение, к примеру с Стефан Цвейг - Письмо незнакомки , прочитанным мною буквально на днях, то очень интересна разноплановость главных героинь. У Цвейга героиня, незамеченная, всю жизнь молча любит и тайно поклоняется своему кумиру, возведя его в ранг божества и кинув к ногам любимого свою такую не нужную ему жизнь; у Лескова же Катерина Львовна выцарапывает право на любовь когтями и выгрызает клыками, не ведая законов морали и не колеблясь запятнать руки кровью. Стоит также отметить, что ни в одном, ни в другом случае предмет страсти был явно не достоин таких бессмысленных и беспощадных жертв.

В слово "кружево" можно вкладывать самые разные смыслы. B иcкycнoм плeтeнии "нepвнoгo кpyжeвa paзгoвopнoй peчи" Лecкoв, пo мнению Гopькoгo, нe имeл ceбe равных. Но Лев Толстой порой не принимал его "кудрявость" стиля и "искусственный язык". Ведь писатель не только заимствовал словечки и выражения из разных источников, но и придумывал их сам, то есть занимался словотворчеством (иначе говоря - плетением кружев). Своеобразной речевой манерой обладала и его воительница Домна Платоновна.

В начале повести героиня представлена кружевницей, но на самом-то деле это лишь удачное официальное прикрытие для её основного занятия – сватовства и грязного сводничества. А «кружева и воротнички играли только роль пропускного вида». Кроме того, изящные кружева превосходно символизируют не только витиеватые речи кружевницы, но и адскую паутину, которой нарциссы-пауки опутывают своих несчастных жертв. Причём создаётся впечатление, что вездесущая Домна Платоновна знакома практически со всеми жителями Петербурга. И даже кажется, что весь большой столичный город оказался опутанным её обманчивой кружевной паутиной. Ведь героиня, считающая себя с юности воительницей, имела обыкновение являться без приглашения в любой дом и вести себя там если не как хозяйка, то как чуть ли не самый близкий друг. Подобным же образом селится где-нибудь в углу дома паук и тихо плетёт там свою ажурную паутину-ловушку для будущих жертв.

Собственные обширные и разнообразные знакомства, крайне удивлявшие многих, кружевница объясняла своей необыкновенной простотой и добротой. Но «как таки, при этой бездне простодушия, разлитой по всему лицу Домны Платоновны, с языка её постоянно не сходит речь о людском ехидстве и злобе?». Ведь весь нынешний свет, по её мнению, стоит на обмане да на лукавстве. Героиня, носящая маску жертвы, «всегда неустанно жаловалась на злокозненные происки человеческого рода, избравшего ее, Домну Платоновну, своей любимой жертвой и каким-то вечным игралищем». Она твёрдо убеждена, что «была всегда попрана, оскорблена и обижена за свои же добродетели и попечения о нуждах человеческих». То есть налицо позиция страдалицы от несправедливого отношения окружающих, самодовольство своей жертвенностью и тихое превосходство, свойственные любому скрытому нарциссу, а также склонность вмешиваться и навязывать свою помощь в корыстных целях.

Бросаются в глаза и отсутствие эмпатии, показная набожность, странная уверенность в своей абсолютной правоте и во всеобщем стремлении других людей ко всякому обману. Восприятие реальности глуповатой героиней, конечно, искажено, да и с логикой у неё тоже серьёзные проблемы. Кроме того, она ещё с молодости была склонна к выпивке, после которой возникали какие-то видения, галлюцинации и провалы в памяти. Не зря же в правдивости некоторых рассказанных ею историй герой-повествователь явно засомневался. Возможно, именно на почве злоупотребления алкоголем и произросла эта её неожиданная страсть к 21-летнему юноше? И в конце концов «воительница совсем сбрендила: распалась и угасла в час один». Удивительная история!

«Предполагая в каждом читателе хотя самое малое знакомство с Шекспиром, я прошу его припомнить то гамлетовское выражение, что "если со всяким человеком обращаться по достоинству, то очень немного найдется таких, которые не заслуживали бы порядочной оплеухи". Трудно бывает проникнуть во святая святых человека!»

Эти рассказы автором были написаны в разное время. Но, как я понял, он же их в итоге объединил в один цикл, назвав его "Праведники". Ранее я делал отзывы на каждый из пяти этих рассказов, Здесь подведу небольшой итог всему циклу.

Праведники - все-таки не святые. Они обычно люди верующие, но не совершают каких-то ярких "подвигов веры", требующих своего полного самопожертвования и предания. Праведник - скорее человек, который пытается жить в мире со своей совестью. Не пытаясь ее при этом заглушить, но прислушиваясь к ней и поступая согласно ее голосу. Такой человек прежде всего старается быть честным. И начинается это с честности перед самим собой и своей совестью. Такой человек пытается при этом исполнять свои социальные и должностные обязанности. Но делает это так, чтобы если не полностью перестать вредить другим, то хотя бы уменьшить этот вред насколько это возможно.

Обычно такой человек готов поступиться в чем-то своим личным, на благо другому. Но при условии, что это не будет потакать другому в его деградации, растлении, развращении. К этому как раз такие люди неравнодушны. И готовы честно противостоять такого рода злу, даже при риске самим пострадать из-за собственной позиции.

В цикле приведены совершенно разные типажи. Хоть все они в различной степени связаны с религиозной жизнью, главное лицо в духовном сане (епископ) - герой только одного, последнего рассказа из всего цикла. В других рассказах главными героями выступают два чиновника, группа воспитателей в детском образовательном учреждении и домашний учитель. Что их объединяет - это их качества и поведение, которые Лесков определяет как праведные.

Что особенно во всем цикле понравилось - жизненность примеров этих людей. В том смысле, что они стараются не быть именно внешне религиозными людьми, верующими, реально являясь именно ханжами. Которые на словах любят поговорить о своей вере, почитать нравоучения другим. Но на деле сами не могут отказаться от своих мелких грешков и слабостей, что порой их приводит к серьезным порокам, несмотря на всю их религиозную риторику. Лицемерие и ханжество идут здесь рука об руку. Собственно, одна из причин, почему верующие не вызывают часто у многих окружающих симпатию - это именно такое лицемерие в их поведении, неспособность соответствовать тем высоким стандартам поведения, которые они на словах декларируют.

У героев этого цикла получается справиться с такого рода проблемой на духовном пути в их жизни.

История, пересказанная уже пожилым православным епископом, когда во времена своей молодости он был назначен на епископскую кафедру в Сибирь. По долгу службы ему было вменено в том числе в обязанности - обращать в православие местных туземцев. В начале своего срока служения здесь он сильно в этом деле усердствовал, но встретил так же и глухое сопротивление со стороны пожилого местного монаха, который тоже в молодости был известным миссионером в этих краях, но позднее утратил к этому занятию рвение.

Настроение епископа в рассказе было по этому вопросу сильно изменено, когда он отправился в отдаленное путешествие по Сибири для наблюдения за тем, как происходят крещения иноверцев на подведомственной ему территории. По пути он попал в неприятную ситуацию, когда из-за бурана едва не погиб. С его спутником-монахом его разлучила непогода, оставив наедине с возницей собачьей упряжки, местным туземцем, до этого дорогой рассказывавшего епископу почему он не желает принимать крещение, оставаясь иноверцем.

Причин для этого решения у него было оказывается множество, о которых в основном епископ не догадывался, сидя в своей резиденции. Пересказывать все их здесь будет достаточно долго.

Собственно, развязка сюжета возникла вокруг их крушения во время бурана. Они лишились выбившихся из сил собак. Возница же отправился восвояси на лыжах, оставив епископа одного в тайге. Тот не был уверен в том, что инородец реально выручит его, к нему возвратясь. Сомневался он в том числе и потому, что подозревал этого туземца в дикости, отсутствии у того чувства совести, которое должно вроде как присутствовать у христиан.

Но через несколько дней к удивлению изможденного архиерея туземец вернулся с едой и помог тому добраться до жилья, таким образом спас его. К удивлению епископа туземцем и в его языческой вере двигало чувство совести и ответственности перед Богом, которого он понимал несколько на свой манер, конечно. Но эти вера и чувство не позволили ему бросить спутника на произвол судьбы погибать.

Епископ нашел и своего товарища-монаха в соседних юртах тоже. Тот, к сожалению, погибал от обморожения и гангрены. Его возница был крещенным туземцем. Но после бурана бросил монаха на произвол судьбы, съев все припасы. Его "христианская" совесть позволила ему это сделать, так как к нему пришла убежденность, что за его грехи ему полагается в случае покаяния прощение. Отсюда и готовность грешить в нем скорее возросла, чем пошла на убыль.

История эта заставила епископа многое переосмыслить относительно своего прежнего миссионерского рвения, чему помогло также и известие о том, что крещения на местах проводятся порой очень специфично. Например, в обмен на обильное угощение новокрещенных водкой. Он понял, что Бог, Его закон и благодать могут присутствовать и среди других народов и верований, тогда как среди формальных христиан сплошь и рядом заповеди эти чаще нарушаются, чем исполняются. В этом смысле его посетило и сомнение в известном утверждении одного из Отцов Церкви - Августина, согласно которому всякое установление в языческих верованиях и законах по определению есть зло - отвращающее людей от Бога.

Такое впечатление у меня, что частично этот рассказ читал в рамках другого сборника рассказов Лескова. Часть сюжета ясно вспоминалась при прослушивании. Возможно, читал его лет 8-9 назад, но мог и не дочитать. В рамках же цикла "Праведники", где этот рассказ представлен был самим автором, он является самым значительным по объёму и завершающим этот цикл.

История, пересказанная уже пожилым православным епископом, когда во времена своей молодости он был назначен на епископскую кафедру в Сибирь. По долгу службы ему было вменено в том числе в обязанности - обращать в православие местных туземцев. В начале своего срока служения здесь он сильно в этом деле усердствовал, но встретил так же и глухое сопротивление со стороны пожилого местного монаха, который тоже в молодости был известным миссионером в этих краях, но позднее утратил к этому занятию рвение.

Настроение епископа в рассказе было по этому вопросу сильно изменено, когда он отправился в отдаленное путешествие по Сибири для наблюдения за тем, как происходят крещения иноверцев на подведомственной ему территории. По пути он попал в неприятную ситуацию, когда из-за бурана едва не погиб. С его спутником-монахом его разлучила непогода, оставив наедине с возницей собачьей упряжки, местным туземцем, до этого дорогой рассказывавшего епископу почему он не желает принимать крещение, оставаясь иноверцем.

Причин для этого решения у него было оказывается множество, о которых в основном епископ не догадывался, сидя в своей резиденции. Пересказывать все их здесь будет достаточно долго.

Собственно, развязка сюжета возникла вокруг их крушения во время бурана. Они лишились выбившихся из сил собак. Возница же отправился восвояси на лыжах, оставив епископа одного в тайге. Тот не был уверен в том, что инородец реально выручит его, к нему возвратясь. Сомневался он в том числе и потому, что подозревал этого туземца в дикости, отсутствии у того чувства совести, которое должно вроде как присутствовать у христиан.

Но через несколько дней к удивлению изможденного архиерея туземец вернулся с едой и помог тому добраться до жилья, таким образом спас его. К удивлению епископа туземцем и в его языческой вере двигало чувство совести и ответственности перед Богом, которого он понимал несколько на свой манер, конечно. Но эти вера и чувство не позволили ему бросить спутника на произвол судьбы погибать.

Епископ нашел и своего товарища-монаха в соседних юртах тоже. Тот, к сожалению, погибал от обморожения и гангрены. Его возница был крещенным туземцем. Но после бурана бросил монаха на произвол судьбы, съев все припасы. Его "христианская" совесть позволила ему это сделать, так как к нему пришла убежденность, что за его грехи ему полагается в случае покаяния прощение. Отсюда и готовность грешить в нем скорее возросла, чем пошла на убыль.

История эта заставила епископа многое переосмыслить относительно своего прежнего миссионерского рвения, чему помогло также и известие о том, что крещения на местах проводятся порой очень специфично. Например, в обмен на обильное угощение новокрещенных водкой. Он понял, что Бог, Его закон и благодать могут присутствовать и среди других народов и верований, тогда как среди формальных христиан сплошь и рядом заповеди эти чаще нарушаются, чем исполняются. В этом смысле его посетило и сомнение в известном утверждении одного из Отцов Церкви - Августина, согласно которому всякое установление в языческих верованиях и законах по определению есть зло - отвращающее людей от Бога.

Такое впечатление у меня, что частично этот рассказ читал в рамках другого сборника рассказов Лескова. Часть сюжета ясно вспоминалась при прослушивании. Возможно, читал его лет 8-9 назад, но мог и не дочитать. В рамках же цикла "Праведники", где этот рассказ представлен был самим автором, он является самым значительным по объёму и завершающим этот цикл.