Грамотно запутал автор сюжет очередного прослушанного теперь мною рассказа. Получился своеобразный многослойный пирог смыслов.
На поверхности - описание сюжета, где караульный спасает утопающего, но не получает награду, а напротив, наказывается за то, что при спасении оставляет свой пост.
Более глубокий смысловой подтекст рассказа в том, что упомянутый случай вызывает целый набор подковерных интриг у начальства, пытающегося "уладить этот случай", опасаясь, что их карьера может в результате форс-мажора пострадать. Основная часть текста собственно пересказывает множество подробностей и деталей возникших интриг, согласований итд, с целью избежать ответственности по поводу возможных негативных последствий и беспокойств; чтобы не спойлерить, пересказывать их не буду.
Есть и ещё более глубокий смысл, заложенный в сюжет. В результате всей этой начальственной подковерной возни, которая не смогла установить очевидной справедливости за спасение утопающего, результаты выносятся на своеобразный хоть и неформальный, но всё же "верховный духовный" суд местного архиерея, который оправдывает произошедшее. В том числе и промыслом, и законом Божьим.
Насколько я понял, рассказ писался уже на закате жизни писателя, так как в нем упоминаются телефоны и телеграфы. Технологии эти были созданы (особенно телефон) лишь к концу жизни Лескова, хотя сам рассказ описывает гораздо более ранние времена николаевской эпохи. В строках этого произведения, чувствуется намек автора на иронию в адрес власть предержащих, что тоже не случайно. Он достаточно явно поддержал тогда Л. Толстого в развитии его этического учения (толстовства), объявленного позже официальной церковью в России еретическим, в адрес Толстого позже была вынесена анафема, до чего Лесков, впрочем, уже не дожил. Возможно такого рода метаморфозы мировоззрения позднего Лескова тоже сыграли свою роль при написании этого текста.
Писатель в качестве вердикта с одной стороны допускает, тот самый промысел Божий, который простым смертным неведом, подразумевая, что в нем заключена некая высшая божественная справедливость. В качестве иллюстрации этого, добавим, что на Востоке подобное объяснение приписали бы действию того самого закона кармы, в соответствии с которым, все что происходит с живыми существами оправдано их прошлыми поступками, в прошлых жизнях, нюансы которых обычно нам неведомы.
Так или иначе, автор констатирует, что ожидаемая и желаемая понятная обычным людям справедливость, когда каждому должно воздаваться по делам его здесь и сейчас, добрым, либо худым в наших условиях трудно достижима. А существовавшая система управления порой скорее не столько помогает восстановлению этой справедливости на уровне общества, сколько препятствует этому. И собственно не помогает этому даже и господствующее церковное учение. Но прямо судить о том, хорошо ли это или плохо, для писателя тоже остаётся, как минимум на словах, затруднительно.
Добавим только, что степень присутствия иронии в таких его высказываниях оценить уже нам с вами, очевидно, тоже не просто)