Глава 6

– У твоей семьи лишние конечности? – Барсиец замирает со мной на руках.

Мы выходим из спальни в ярко освещенный зал номера, и его взгляд опускается на меня.

И его словно парализует.

– Это… что? – спрашивает он ледяным тоном.

Я знаю, что эмоция направлена не на меня, поэтому поднимаю на него понимающий взгляд.

– Это кто – я. Противно смотреть? – Мой голос звучит без эмоций.

Я тоже опускаю взгляд на себя и вижу то же, что и он: огромное количество разнообразных старых и новых шрамов, старательно обработанных с помощью новейших технологий. От этого они смотрятся плоскими метеоритными следами. Отчим еще зачем-то велел ввести под кожу вещество, которое создавало эффект золотой россыпи внутри кожи, из-за чего обработанные шрамы напоминают скопления мелких звезд.

Наверное, хотел выдать за особые телесные изощрения, которые я могла бы сделать подростком по своей глупости.

Кадык барсийца прыгает. На один долгий миг он прикрывает глаза, а когда открывает, то что-то рушится за его спиной, а сам он становится словно еще больше и еще мощнее.

– Кто? – обманчиво тихо спрашивает он.

Я вижу, как за его спиной рассекает воздух хвост. Смотрю в его глаза, а в них белая ярость.

Вау! Он правда настоящая машина для убийств, да еще все понял без слов.

Сколько я видела учителей, которые делали вид, что все нормально. Сколько врачей, что старательно натягивали улыбку и рассказывали отчиму, как вернуть коже нормальный вид. Сколько персонала нашего дома спокойно проходило мимо, словно ничего не происходит на их глазах.

И только барсиец реагирует не так, а я на него даже не воздействовала. Он словно хочет меня… защищать?

И тут из-за двери доносится голос Штефана:

– Веяна Мейс! Я знаю, что ты здесь!

И стук сразу нескольких ног в дверь. Похоже, привел свору своих цепных псов.

Я показываю пальцем на дверь, не отрывая взгляда от лица барсийца, и говорю:

– Он в том числе.

Барсиец как-то очень медленно ставит меня на пол и задает лишь один вопрос:

– Будешь смотреть?

Это ненормально, я знаю, но я хочу.

– Да.

– Тогда возьми в шкафу халат.

Я быстро иду в спальню, открываю дверцы шкафа и вижу несколько комплектов деловых костюмов, десяток белоснежных рубашек и брюк.

Скучно, прямо как мой закрытый гардероб. В этом мы схожи.

Я быстро нахожу большой темно-синий халат, явно не гостиничного происхождения, а рядом белый, с биркой, нетронутый.

Рука тянется к тому, который полон запаха моего первого мужчины. Правда, он просто огромен. Я примеряю его, тону в нем, смотрю на шлейф на полу и вздыхаю.

Нет, не пойдет. Я в нем запутаюсь, если придется бежать. Гостиничный с биркой покороче. Барсийцу, должно быть, он даже до колен не доходит, а мне будет до щиколотки.

Я надеваю халат и быстро выхожу из спальни, чтобы ничего не пропустить, и замираю от увиденного.

Шесть охранников Штефана даже не смогли зайти в номер – все они распластаны по стенам лифтового холла перед пентхаусом. А вот брата и барсийца даже не видно.

Я иду на шипящий звук и вижу Штефана и моего хвостатого воина на террасе. Хвост обвился вокруг шеи сводного братца, а он сам дугой перегнут через прозрачное ограждение.

– Веяна, мы ждем тебя, – убийственным тоном, глядя в глаза Штефану, говорит барсиец.

Я испытываю очень странные ощущения. Я всегда ненавидела, когда кто-то издевается над другим, и поражалась, почему окружающие меня люди считают это нормальным. Лишь потом поняла, что деньги решают многое, а большие деньги – все.

Обычно я не могла смотреть на насилие – впадала в какой-то защитный ступор, но сейчас жадно впитывала вид перепуганного Штефана.

Я узнавала этот взгляд. Еще лет пять назад я видела его в зеркале, а потом он медленно пропал.

Этот наглый самоуверенный подонок никогда не испытывал того, через что проходит сейчас. Его никто и пальцем не трогал, а теперь он в мгновении от смерти, причем на выбор.

Штефан болтает ногами в воздухе, двумя руками обхватывает хвост и пытается что-то говорить, но получается только невнятно шипеть.

– Удушение или перелом позвоночника? – спрашивает меня барсиец.

Слишком легко. Я хочу, чтобы он страдал, но больше всего хочу, чтобы отчим увидел на своем сыне то же, что сделал со мной. Но разве я могу сейчас это просить сделать?

Нет, так нельзя. Это мои самые темные желания, самые низменные. О них я не могу сказать никому.

Смертельного испуга на первый раз достаточно. Мне нужно понять, сможет ли барсиец разгрести последствия хотя бы этих действий, ведь обидеть семью Мейс – это не шутки.

– Отпусти его, пожалуйста. – Я опускаю взгляд, чтобы скрыть свои эмоции.

Штефан перестает болтать ногами в воздухе и шипеть. Только хвост барсийца рассерженно терзает тишину.

– Шрамы на ее теле – твоих рук дело? – спрашивает барсиец.

Я не поднимаю головы, смотрю в пол.

Видимо, он ослабил хватку, раз я слышу ответ Штефана:

– Кто ты такой? Как ты посмел?.. – И братец тут же затыкается.

Я чувствую на себе взгляд и медленно поднимаю глаза. Барсиец не сместился ни на шаг, ни на движение – все так же угрожает Штефану удушением или переломом.

– Веяна, это твой бывший? – спрашивает он.

– Сводный брат. – Я замираю, внимательно считывая реакцию.

Он слышал мою фамилию, проведет аналогию, кому угрожает. Что сделает?

Ведь, как бы я ни внушала ритмом, если он не потянет противостояние с моей семьей, придется искать другой план.

Я лихо всем рискую сейчас.

Глава 7

Барсиец одним ударом лишает Штефана сознания, и тот обмякает в его руках, тут же оказывается на полу.

Мужчина, которому я отдала свой первый раз, небрежно бросает короткую команду по коммуникатору:

– Сюда с веревками.

А потом поворачивается ко мне и с невозмутимым выражением лица говорит:

– Пока прими ванну, зайчонок. Я скоро к тебе присоединюсь.

Я окидываю взглядом Штефана, поворачиваюсь и смотрю через зал пентхауса в открытые входные двери. Там по-прежнему лежат охранники и даже не шевелятся.

Барсиец не испугался, когда услышал про семью Мейс. Более того, он вел себя очень уверенно, и мне было крайне любопытно увидеть тех, кого он вызвал. Это сказало бы мне о его положении гораздо больше снятого номера-пентхауса в гостинице.

– Хорошо, – соглашаюсь я и иду в сторону туалетной комнаты.

Огромное джакузи занимает собой лишь малую часть помещения. Я открываю воду и подхожу к двери.

– Можете входить, – слышу я.

Я едва приоткрываю щелочку двери, чтобы подсмотреть, и вижу троих барсийцев, которые быстро пакуют Штефана и охранников семьи, вставляя кляпы во рты.

Они орудуют так быстро, словно военные, и так профессионально, будто делают такое каждый день.

Кто же этот мужчина?

– Готово, босс. – Все трое почтительно опускают головы, и я замираю.

«Босс»?

– Полчаса в холодильнике, полчаса в подсобке. Чередовать до утра, – отдает приказ мой первый мужчина.

А потом подносит коммуникатор к лицу и говорит:

– Гэр, мои ребята ночку потопчутся у тебя в холодильнике и подсобке. Нужно кое-кого проучить.

Кто же такой этот барсиец?

Вечеринка внизу была полна сливок галактического общества. Здесь были как праздно прожигающие жизнь наследники богатых родов, так и разумные существа из сфер политики, бизнеса и военной отрасли.

Когда я остановила свой выбор на этом барсийце, не последнюю роль сыграла раса (ну и то, что он мне понравился, что уж скрывать). Избалованного потомка с Барсы просто тут не могло быть, потому что это достаточно закрытая раса, которая снискала славу лучших воинов галактики.

Такие отпрыски-мажоры (если они у них существуют) сидят на планете и не высовываются.

Ранее я предполагала, что выбрала какого-нибудь члена делегации или военного среднего звена, которые иногда залетали на такие приемы из-за особых заслуг, но мужчина явно имел большие связи и влияние, а также тех, кто слушался его беспрекословно.

Раньше я думала, что меня спасет барсийское бесстрашие и животная сила, помноженная на мое воздействие, но теперь задумалась.

Если я прицелюсь слишком высоко, последствия могут быть катастрофическими. Одно дело воздействовать на члена делегации, который «влюбится и увезет девочку из семьи Мейс на Барсу, оставив за собой шлейф загадок», как было бы в таком случае по версии общественности, но совсем другое, когда кто-то высокопоставленный вдруг начинает творить то, что ему несвойственно.

Это может быть опасно. О моем даре не должны узнать.

Не успеваю я отойти от двери и погрузиться в воду, как заходит барсиец.

– Испугалась? – спрашивает он с мягкой улыбкой.

– Кто ты? – спрашиваю я в ответ.

Он усмехается:

– Только сейчас этим заинтересовалась?

Барсиец кладет руки мне на плечи и спускает с плеч края гостиничного халата. Сам же он надел брюки, когда встречал «гостей», а торс оставался голым.

Я смотрю в его желтые глаза и киваю:

– Да. Ты не испугался мою семью.

– Единственное, чего я боюсь, – это за своих близких.

Мне нравится этот ответ. Настолько, что хочется стать членом его семьи.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Тер.

Тер? Я пытаюсь вспомнить, слышала ли я когда-нибудь о таком барсийце, но не успеваю сообразить, как он добавляет:

– Териор Крайс.

Териор Крайс…

Териор Крайс?

Териор Крайс!

Известный во всей галактике глава холдинга «Дайс», который включает в себя сотни сетей отелей по всей галактике. Нет ни одной разумной планеты, где не было бы «Дайса».

Мейс поставляет им алкогольные концентраты здесь, на Лагроде, и отчим буквально спит и видит, как расширить продажи по их сети. Это одно из его самых заветных желаний.

– Почему побледнела? – спрашивает Тер.

Если с утра глава крупнейшего холдинга станет вести себя странно, это никого не насторожит?

– Ты очень крутой. – Я отвожу взгляд, а Тер скидывает на пол халат с моих плеч.

– Не нравится?

– Не знаю, – честно признаюсь я.

– Сейчас понравится. – Тер поднимает меня на руки и вместе со мной заходит в джакузи.

Глава 8

Под ярким освещением ванной я ежусь, стараюсь закрыть волосами как можно больше тела. Тер же откидывает мои локоны назад.

– Ты очень красивая. Я сделаю так, чтобы все, кто сделал тебе больно, горько об этом пожалели. – Тер гладит меня по коже руки, а я погружаюсь в воду поглубже.

Так странно это слышать, что ушам не верится. Неужели кто-то за меня может заступаться просто так? Я не сплю?

Тер ловит мою руку под водой и притягивает к себе. Сам ложится в джакузи и затаскивает меня на себя так, чтобы я легла на него.

– Знаешь, сколько у меня на теле было боевых шрамов? Я был весь испещрен ими, даже лицо. Но у нас на Барсе есть технологии, которые удаляют даже самые глубокие из них. Я свожу тебя туда обязательно.

Как реагировать на заботу о себе? Мне дико это слышать, я теряюсь и не знаю, что сказать.

Тер гладит меня по спине, словно успокаивает, а потом начинает делать мне легкий массаж. Стоит ему начать, я понимаю, насколько же напряжены мои мышцы.

***

Тер

Что за урод, который не только наносит шрамы, но еще и украшает их золотой пыльцой?

Я едва держусь, чтобы прямо сейчас не начать разбираться с ее семейкой. Мои ребята уже собирают всю возможную информацию о Веяне Мейс – об ангелочке, попавшем мне в руки.

Как она смогла сохранить остатки разума при таком обращении – непонятно. Для меня, сироты, выросшего в приюте Барсы, где удары и тычки хвостами были обычным делом, и то невозможно на это смотреть.

Я мужчина, в конце концов, но даже я после того, как окончил военную карьеру и ушел в бизнес, удалил все шрамы, потому что меня пугались на переговорах.

Как она прожила с ними столько лет? Совсем не выходила из дома? Я увидел ее на приеме впервые, это точно. Такую девочку я бы запомнил.

На самом деле ее кожные увечья – это второе, что я заметил. Как бы она ни скрывала, но из-за высокого ворота платья выглядывал белесый шрам. Я еще подумал, что мне интересно, как она его получила и почему не удалила.

Но когда я увидел ее тело при свете, я понял, что на ней нет живого места. Да, видно, что использовались мази для заживления, поэтому кожу покрывает не сетка рубцов, а лишь белесые полосы, усердно припудренные золотом для отвода глаз.

Я тут же вспомнил себя в приютские времена. Я никогда не давал себя в обиду, поэтому получал от старших, которые устраивали дедовщину, по полной. Я помню свое отражение в зеркале, когда вышел оттуда. Денег на удаление шрамов не хватало, и единственное место, где при такой внешности на меня смотрели с уважением, – это военная кафедра. Туда я и пошел.

Никогда не жалел себя ни в бою, ни по жизни, поэтому быстро добился звания командора. А потом мне стал интересен бизнес, и я решил себя попробовать там – ушел в отставку и сколотил свою первую команду. Мы открыли небольшой отель на курортной планете Шанти, и дело быстро пошло в гору.

Оказалось, что заключать выгодные сделки даже приятней, чем побеждать в драке, и я подсел на это. Стал одержим работой и за два года превратил один отель в сеть, а через пять на каждой разумной планете у меня была дочерняя компания.

Я не жалел процентов для хороших управленцев, они отвечали мне ростом моего бизнеса. Я выбирал людей, с которыми работаю, так же, как братьев по военной операции – только тех, к кому можно повернуться спиной и кто знает свое дело как себя. И эта тактика меня не подвела.

Я удалил шрамы, когда понял, что они мешают мне в продвижении дела и пугают окружающих. Но это была часть меня, с которой я с трудом прощался.

Почему-то обо мне ходили слухи, что я прошел через пытки и сразу же, как смог, избавился от их следов. Не знаю, кто распускал сплетни, но это было не совсем правдой. Шрамы – мое прошлое, без которого я не стал бы таким, как сейчас. И я пошел на их устранение чисто ради дела.

Интересно, Веяна испугалась бы меня прошлого? Или, наоборот, ощутила какое-то единство душ?

Но шрамы на мне – это одно, а шрамы на моей девочке – это совсем другая история. Я заставлю умыться кровью всех тех, кто с ней это сделал.

Пока глажу ее, думаю, что она вся словно создана для меня. Идеальная во всем – в реакциях на слова, в телесном ответе. Мне нравится ее голос, ее интонации, мелочи поведения и то, как плавно она двигается.

Никогда не думал, что меня настолько может заинтересовать женщина. Обычно они для меня – быстрые вспышки удовольствия. А уж человечек я и вовсе не рассматривал как возможного партнера. Слишком уж доступны они для охотничьего характера истинного барсийца.

Но Веяна – другое дело. Несмотря на инициативу с ее стороны, я ощущал за ней стену отчаяния. У нее словно не было пути назад.