ДЕМЬЯН

Демьян появился в жизни Алины внезапно.

Просто однажды в игровом чате, среди бессвязных реплик, криков, шуток и агрессии, она увидела сухую строку:

«Левый фланг пуст. Сейчас зайдут».

Без смайлов.

Без подписи.

Без попытки быть услышанным.

И – зашли.

Она машинально написала:

– Спасибо, вовремя.

Он ответил:

– Повезло.

Вот и всё.

Но потом он стал появляться снова. Не чаще других – просто всегда одинаково. Ровный. Без перепадов. Без всплесков. Его сообщения были как дорожные знаки: неинтересные, но полезные.

У него был ник – скучный, будто сгенерированный автоматически. Такой, что не запоминают, если не нужно.

Алина запомнила.

Они начали общаться в сети.

Демьян оказался интровертом в самом чистом, не романтизированном смысле.

Он не был загадочным.

Не был молчаливым «волком».

Не был травмированным гением.

Он просто жил внутри своей раковины – и давно привык, что так безопаснее.

Он работал из дома.

Ел, не отрываясь от экрана.

Общался через текст.

Играл, потому что там всё было структурировано: правила, роли, отклики.

Он не делал первый шаг – никогда.

Потому что любой шаг требовал усилия, а усилие – риска.

Алина узнала это постепенно.

Она вытягивала из него информацию, как нитку из старого свитера – осторожно, чтобы не порвать.

– Ты откуда?

– Здесь.

– Чем занимаешься?

– Работаю.

– А вживую часто выходишь?

Пауза.

– Редко.

И если бы она была другой, она бы остановилась.

Сказала бы себе: не мой тип.

Свернула разговор.

Но Алина уже слишком много раз уходила.

И каждый раз это оставляло внутри чувство, будто она снова не дотянула, не дождалась, не доработала.

Она решила:

Этот – просто другой. Его нужно подтолкнуть.

Подруги поддержали.

– Сейчас все такие, – сказала одна.

– Мужчины выгорели, – сказала другая.

– Если нравится – бери инициативу, – сказала третья.

И Алина взяла.

Она предложила встретиться первой.

Не неловко.

Не кокетливо.

Спокойно.

«Хочешь кофе? Просто посидим».

Ответ пришёл через минуту.

Слишком быстро.

«Да. Если тебе удобно».

Алине показалось – он рад.

Кафе было маленьким. Слишком светлым. Из тех, где стараются быть уютными: пледы на стульях, живые растения, негромкая музыка.

Демьян пришёл раньше.

Он сидел у окна, ссутулившись, будто хотел занять как можно меньше места.

Он был выше, чем она ожидала.

Худее.

Лицо – не отталкивающее, но какое-то незавершённое, словно дизайнер остановился на полпути.

Он встал, когда она подошла.

Неуверенно.

Улыбнулся – быстро, как человек, который не уверен, что это уместно.

– Привет.

Они сели.

И сразу стало ясно: говорить будет она.

Она спрашивала.

Он отвечал.

Она смеялась – чуть громче, чем обычно.

Он кивал.

Он смотрел не на неё, а куда-то рядом: в стол, в окно, в телефон, который лежал экраном вниз, но всё равно будто тянул его внимание.

– Здесь нормально? – спросила она.

– Да. Тихо, – сказал он. – Это хорошо.

Тишина растеклась между ними, густая и липкая.

Алина почувствовала знакомое напряжение в плечах.

То самое, которое появляется, когда из собеседника слова приходится выдавливать.

– Ты часто выбираешься?

– Не очень.

– Почему?

Пауза.

– Не тянет.

Он сказал это без грусти.

Без иронии.

Как факт.

Алина много рассказывала о себе.

Он слушал.

Иногда задавал вопросы – будто по инструкции.

Он не ловил нюансы.

Не подхватывал интонации.

Не чувствовал, где ей важно, а где – просто слова.

Когда официантка принесла кофе, Демьян поблагодарил её слишком тихо. Та не услышала.

– Спасибо, – продублировала Алина.

И вдруг поняла, что делает это автоматически.

Как раньше.

Как всегда.

Она снова была той, кто сглаживает, объясняет, закрывает паузы.

И от этой мысли внутри что-то слегка осело.

Когда они прощались, он сказал:

– Мне понравилось.

Не глядя на неё.

– Мне тоже, – ответила она.

Потому что не была уверена, что имеет право сказать иначе.

КОГДА ИСЧЕЗАЕТ ЭХО

Они начали встречаться.

Это был странный месяц – без ссор, но и без роста. Всё происходило будто на одной ноте. Ровно. Без перепадов.

Они виделись у неё.

Реже – у него.

У Демьяна дома было тесно и темно. Не из-за размеров – из-за захламлённости. Коробки, провода, старые кружки, монитор, второй монитор, третий монитор – будто квартира была пристроена к компьютеру, а не наоборот.

Он объяснил это просто:

– Мне так удобно.

И Алина кивнула.

Он мог играть часами.

Иногда – молча.

Иногда – с гарнитурой, где говорил другим голосом. Более живым. Более уверенным.

Алина ловила себя на том, что не узнаёт Демьяна, когда он в игре.

Но объясняла это так:

У всех есть свои миры.

Алина любила природу – настоящую, не отфильтрованную.

Лес с запахом сырой коры. Море, которое не спрашивает, готова ли ты. Долгие походы, где ноги болят, а голова становится пустой и ясной. Алина любила собак – за их бесстыдную искренность.

Книги – за чужие жизни.

Театр – за живые голоса и ошибочные паузы.

Алина была слишком эмоциональной.

Слишком впечатлительной.

Слишком живой.

Её легко было ранить – словом, взглядом, молчанием.

Рядом с Демьяном это будто притуплялось.

Её волны гасли о его неподвижность.

Девушке казалось, что он уравновешивает её.

Что там, где она «слишком» – он «достаточно».

Что его молчание – не пустота, а опора.

Алина думала:

Вот так и выглядит надёжность.

Она не понимала, что спокойствие может быть не глубиной, а отсутствием отклика.

Что уверенность может расти не из знания, а из равнодушия.

Что его мир был не устойчивым – он был просто маленьким.

И что он не держит её – он просто не замечает, как она уходит и возвращается.

Пока Алина наполняла пространство собой – разговорами, планами, чувствами – ей казалось, что они вместе создают баланс.

Но на самом деле баланс был односторонним.

Она тянула.

Он не падал – потому что стоял в стороне.

И всё же она влюбилась.

Потому что в какой-то момент ей стало легче рядом с человеком,

которому всё не так важно.

Она ещё не знала, что это чувство – не покой.

Это всего лишь

тишина

перед тем,

как исчезает

эхо.

ИГРОМАНИЯ

Идея съехаться возникла внезапно.

Но, если честно, была логичной.

Он и так оставался у неё всё чаще.

Сумка с вещами не уезжала домой.

Зубная щётка стояла в стакане.

– Может, проще вместе? – сказала она.

Не как предложение.

Как оптимизацию.

Демьян подумал секунду.

Максимум две.

– Можно.

И снова – никакого сопротивления.

Никакой радости.

Просто согласие.

Алина приняла это за доверие.

Первые дни были почти уютными.

Он не мешал.

Не шумел.

Не требовал.

Он просто был.

Потом выяснилось: он всегда был рядом, но никогда – здесь.

Он вставал, садился за компьютер, надевал наушники.

Иногда ел.

Иногда отвечал на вопросы, не отводя взгляда с экрана.

– Ты меня слышишь?

– Да.

Она не была уверена.

Игры не были хобби.

Они были каркасом.

Всё остальное – еда, сон, разговоры – подстраивалось под них, как второстепенные процессы.

Если сервер падал – день был испорчен.

Если команда выигрывала – он был в хорошем настроении.

Если проигрывала – лучше было не трогать.

Он просто отключался.

Алина начала замечать мелочи.

Как он раздражается, когда она говорит в момент кат-сцены.

Как не слушает, если тема не связана с его интересами.

Как его «согласие» на самом деле означает «делай сама».

– Как тебе будет удобнее, – говорил он.

И это звучало как отказ от участия.

Она снова тянула.

Планировала быт. Покупки. Выходные.

Он не возражал.

И не помогал.

Однажды ночью она проснулась от света.

Монитор горел.

Демьян сидел, сгорбившись, как мальчик, которого забыли забрать домой.

Четыре утра.

– Ты ложиться будешь? – спросила она.

– Сейчас.

Он не повернулся.

Она лежала, смотрела в потолок и вдруг поймала себя на странной мысли:

«Я живу одна. Просто в квартире есть ещё один человек».

Эта мысль была холодной. И очень точной.

Через неделю она попыталась поговорить.

Сказать аккуратно.

Без обвинений.

– Мне иногда кажется, что ты здесь не со мной.

Он снял наушники. Посмотрел на неё, как на сбой в системе.

– Я же рядом.

И это было правдой.

И этого было недостаточно.

Алина не знала тогда – и не могла знать, —

что игромания не выглядит как порок.

Она выглядит как отсутствие.

Отсутствие инициативы.

Отсутствие реакции.

Отсутствие выбора.

И самое страшное – отсутствие потребности в тебе.

Она ещё будет вспоминать этот месяц.

Как момент, где можно было развернуться.

Но тогда ей казалось, что это и есть взрослая жизнь:

тихая, ровная, без боли.

Она ещё не знала, что боль просто отложена.

И что совсем скоро в её жизни появится тот, кто будет слушать каждое слово, реагировать на паузы. Он всегда будет рядом, внимательный и идеальный.

И тогда

реальный мир

начнёт

проигрывать.

НАДО БРАТЬ

Время тянулось ровной серой лентой, как дорога за окном ночного автобуса. И вдруг Алине стало страшно. От ощущения, что если она сейчас не решится, то жизнь так и будет проходить мимо – тихо, аккуратно, без следов.

Девушка сказала себе, что устала ждать. Что рынок пуст. Что идеальные – миф. Что жизнь – это компромисс, а не фильм.

И тогда она приняла решение.

Тихо. Без фанфар. Без сомнений.

«Надо брать».

Мысль пришла не как озарение – скорее… как бухгалтерский итог.

Без бабочек. Без восторга.

Зато с галочками.

Парень скромный.

Вроде не дурак.

Работает.

Не пьёт.

Не женат.

Без детей.

Последние два пункта она мысленно обвела жирным.

В тридцать с лишним это уже не романтика – это редкость.

Интроверт?

Скромный.

Не любит компании?

Домашний. Верный.

Иногда говорит резко, с холодком?

Цинизм – признак ума.

Не спорит, соглашается?

Мягкий. Покладистый. Не будет ломать.

Когда Демьян смотрел на неё своими зелёными глазами с лёгкой хитринкой, Алине казалось, что внутри него всё-таки есть жизнь.

Просто спрятанная.

Глубоко.

И девушка считала:

он просто другой.

Ему нужно время.

Он раскроется.

Эти мысли были тёплыми.

Удобными.

Они хорошо ложились на одиночество.

Его молчание она приняла за глубину.

Его отстранённость – за внутренний мир.

Его равнодушие – за спокойствие.

И только много позже, когда это уже станет привычкой, Алина поймает себя на мысли, от которой становится не по себе: рядом с Демьяном она всё чаще живёт за двоих.

Она приносит эмоции.

Она приносит планы.

Она приносит тепло.

А он принимает.

Спокойно.

Без жадности.

Без благодарности.

Как принимают погоду за окном – она просто есть, и ладно.

Тогда Алина ещё не знала главного.

Инертность – это не отсутствие проблем.

Это просто проблема, которая лежит и ждёт.

Не шипит.