Цитаты из книг автора «Натали Смит»

Уходя, Яга ненадолго притормозила возле открытого ноутбука, задумчиво провела по клавиатуре пальцами и решительно захлопнула крышку.

В чем отличие салюта Победы в этом городе от других городов? Я не знаю. В одном уверена – воспринимается по‑другому. Думаю, даже если ты здесь не родился, город может стать твоим по духу. Это сложно и просто одновременно, если ты открыт душой, не очерствел, способен сопереживать. Впустить в себя дух города – это позволить ему рассказывать истории каплями дождя, песней ветра. В случае с Питером я поняла, что мы сроднились, когда стук метронома первый раз отозвался в душе. Я не отсюда, но, мне кажется, память стен и улиц вплелась в мою ДНК, я чувствую гордость и щемящее чувство, что не имеет названия, когда стучит метроном в минуту памяти.

Лешие появились к закату. Четверо маленьких мужичков выскочили из леса по разные стороны от Изольды, когда мы лениво наблюдали за Тохой и пополнением в рядах его голубиного разведотряда. Птицы всполошились и улетели. – Эт кто? – театральным шепотом спросил Глюк. – Лешие, – ответила я, как можно строже глядя на прибывших. Встали рядом полукругом, один мне уже знаком, другие нет. Выглядят примерно одинаково, с разницей в цвете одежды и длине волос да растительности на лице. – Звала, хозяйка? – спросил тот, с кем я случайно повздорила в прошлый раз. – Да. Давайте познакомимся, как принято, и обратимся к делу. Я – Баба Яга. А ты? – Бююрчи. – Уже знакомый леший с вызовом смотрел прямо в глаза. Хорошо, поиграем в авторитет. Кто кого переавторитетит сегодня. – Джурык. – Нимгир. – Федор. Коты морщили носы, сочувствую удару по их обонянию, мне приходилось терпеть и делать вид, что все в порядке. Тоха с азартом лузгал семечки, осматривая гостей.

Наш разговор совершенно неожиданно оборвался, все почернело и тут же прояснилось, и я оказалась в лесу, как будто лежу на земле за мшистыми стволами. Наблюдала за чьим‑то лагерем: горел маленький костерок, вокруг него сидели, сгорбившись, фигуры в накидках с капюшонами, подкидывали сухие полешки и что‑то запекали над огнем. Мои мысли перемешались с чужими, я думала то как человек, то совсем другими понятиями. Под моими лапами был влажный мох, нос втягивал неприятный запах пищи. «Как можно так испортить еду», – думала я и боялась подходить ближе: красный зверь, что обжигает своими языками, опасен, опасен, опасен… И сами существа пахли незнакомо.

Летописец. Заметка № 7 Происходящее в Лукоморье не перестает меня удивлять. В частности, отношение Казимира Трехрогого к Яге. Я не силен в данном аспекте межличностных связей – летописцы одиночки по природе своей, – так что записываю подробно, этот эпизод необходимо будет проанализировать. Подобного поворота событий я не ожидал. Яга выпила чай и без чувств повалилась на стол. Кот озадаченно обнюхал хозяйку. – Ты что, опоил ее? – зашипел он на беса, когти заскребли по полу, шерсть дыбом, вот‑вот бросится. – Снотворное дал, ничего плохого. Пока она человек, такое работает. Пара часов отдыха ей необходима. Не кидайся на меня, злобный комок шерсти, избу разнесем, тут и так посуды целой нет. – Дьявол! – щелкнул зубами кот. – Ну, почти, – хмыкнул бес. Бес взвалил Ягу на плечо, как мешок с картошкой, поднял на второй этаж и уложил на кровать. Бальтазар укрыл сверху покрывалом. – Кто вообще с собой снотворное носит? – Кот еще ходил кругом, успокаивался. – Я. Знаешь, как часто спасало от болтливых женщин и утомительных вечеров? Пока Яга спала, эти двое шептались на крыльце: – Плохи дела у Янки, а? – Да, неважно. – Бальтазар косо глянул на беса. – Тебе‑то что? – Я ее как на пороге своем увидел, ауру считал. Штормит так, что меня едва не снесло. Хорошо, себя в руках держит, могло закончиться далеко не парой взорванных лампочек. Сейчас смотрю – вся эта резкая смена имиджа выдает стресс и без анализа. Зачем, ты думаешь, я подмастерья своего сюда притащить хочу? Пусть поработает, шут гороховый, отвлечет. – Ты прав, мастер, ей сложно дается предназначение. Проводы знакомого очень подкосили, видел бы ты ее лицо в тот вечер. – Бальтазар запустил когти в доски. – Ягуся добрая, не закаленная, домашняя, как у людей говоряут, «пороху не нюхала», а кинули в пекло. Она справится, яу верю, но какой ценой – неизвестно. – Что это за текст над дверями написан? Выглядит жутковато, – поинтересовался бес. – Это выдержка из ее контракта. – М‑да, я бы тоже не радовался. Они долго сидели молча, а потом Казимир ушел, сославшись на дела. Лично я не понял, с чего вдруг Яге переживать, провожая едва знакомого человека, и почему все так беспокоятся о ней. Мне не знакомы такого рода эмоции. Работа есть работа. Устроили тут кружок психоанализа.

И исчез, чтобы появиться уже возле избушки. Вот ведь себе на уме. Я еще постояла немного, размышляя о способности компаньона исчезать и появляться, это похоже на мерцание. Так и буду называть. «Мерцай отсюда, хитрая морда!» – можно сказать, если вкрай допечет.

«Заплати налоги и летай спокойно!» С этой мыслью я проснулась. Чувствовала себя как выжатый лимон – нескольких часов сна после таких испытаний явно мало. С трудом растолкала кота: дрыхнет без задних лап, даже шелест пакетика с кормом не заставил его оживиться, тоже выдохся. Один Супчик в порядке – висел на балке, крыльями обернулся. Зависть брала.

Мы немного помолчали, глядя на огонь, коты грелись у очага. – Я тут подумала, Казимира используй, как только можешь. Считай, тебе в помощь эксперт по бесам, да поддержкой других тоже заручись: лешие пусть смотрят в лесах за лазутчиками, богатыри другие, не Черномора, тоже должны помочь. Найди, поговори. Ты девка молодая, сумеешь растолковать как надо, – добавила Яга. – С Кощеем осторожнее будь. Попытки смотреть глазами кота покуда оставь, оно само придет, спокойно и без напряжения. Тебе сейчас энергию надобно беречь. Мы распрощались и снова ушли в Лукоморье. Летописец. Заметка № 6 Помотало нас изрядно, событий тьма, да почти все тревожные. Яга набирает силу, характер, рискует и выигрывает, очень интересно наблюдать. Я не смог переместиться вместе со всеми в мир Яги – меня вытряхнуло из избы на полном ходу, в Убежище никому не попасть. Пришлось догонять так. Казимир Трехрогий… Я думал, мне конец, а он так по‑доброму. Хотя угрозу спустить с меня шкуру я за шутку не держу – он, может, и спустит. Я не стану упоминать сказанное и увиденное в его квартире. О, как много я знаю сейчас! Столько о Трехрогом не знает никто! Эта история – как деликатес, медленно смаковать и наслаждаться. Маг‑птица пока особо себя не проявляет, но за ним смотреть надо. Триста Тринадцатая отправляет короткие бессодержательные отчеты, ровным счетом ничего не дающие. Формально выполняет свои прямые обязанности, но воздействовать на нее никак нельзя. Однако примут к ней меры или нет, меня не касается. По‑моему, всем на все наплевать, система работает по инерции. С нетерпением и страхом жду дальнейшего развития событий с бесами.

– На теории, пусть и идеальной, трудно научиться. В хлеб необходимо вложить душу, настроение и где‑то в процессе поймать момент, уловить по запаху от опары, а после – и из печи, что он готов. Четко засеченное время в этом деле не поможет.

Друзья встретились наконец. Две черные головы прижались лбами друг к другу. – Ты свободна, Трикс. – Да, Исчадие. Они шептали по‑кошачьи, но я‑то теперь понимаю язык животных. Ничего трогательней этой сдержанной сцены в жизни не видела. Несколько секунд спустя они разошлись в разные стороны, будто и не было ничего. – Раздевайся и проходи, ведь не просто так среди ночи в дверь ломишься, рыжуля? Взглядом ты меня не испепелишь, можешь не стараться. Каз ушел, вернулся Тоха с полотенцем, пообещал сделать чаю, проводил меня на кухню этой, с позволения сказать, квартиры – с дорогостоящей мебелью и не менее шикарными коврами, она бы сошла за номер в президентском люксе. В одной из комнат я заметила большой аквариум, но на Клаву смотреть было некогда.