Цитаты из книг автора «Натали Смит»

Деревня Косые Ложки встретила нас полноценным КПП, будто мы между государствами, а не внутри Лукоморья. Настолько разительное отличие от Гниль‑ноги, что я даже опешила от неожиданности. Мы припарковали избу в лесу метров за двести до деревни, на всякий случай. Я переоделась в зеленую юбку до пят и самую простую льняную блузку, какую только нашла в магазине, прикрыла свой пугающий глаз густой прядью волос, взяла документы. Надеюсь, намордник на кота здесь не потребуют. Боюсь, так мирно, как в прошлый раз, Бальтазар подобное заявление не спустит – кротости в нем теперь еще меньше, чем было.

Над головой шелестела крона Дуба, тихо рассказывая какие‑то истории. Правда, если бы деревья могли говорить, что бы он поведал? С самого сотворения миров стоит, наверное, и нежным росточком никогда не был. Сгусток энергии, именуемый здесь солнцем, а в сказках – котом, содержит память несметного множества душ. Я только раз прикоснулась к нему, прося о помощи, и едва не лишилась рассудка. Не будь рядом Ядвиги, разделившей со мной напряжение… Не знаю, не думаю, что я бы справилась. Вообще туманные, обрывочные воспоминания: помню, как сквозь тело словно лава текла – так было горячо, от цепи через меня в Ядвигу – и снова в цепь, помню слова, что сами слетали с губ, помню, как часть силы покидала тело и темнело сознание. А потом они ответили – все разом, и так больно стало в ушах и глазах от их ответного «да», жгло, и резало, и просилось наружу, пытаясь вырваться прочь из моей головы, разорвать оковы плоти и разлететься воплем по миру… Я зажмурилась, отгоняя воспоминания. Надеюсь, никогда больше не придется обращаться к Источнику. Никогда.

Думаю, это от человека зависит. Ядвига была нормальной, а какой стану я? Учитывая два совершенно полярных дара во мне – произойти может все что угодно.

Бальтазар меня одну не пустил, молча шел рядом, а Супчик прятался на плече под волосами. – Яга. С тобой, – сказал он перед выходом, и я не стала возражать. – Жаль, что я здесь маленький, – проворчал кот. Он предпочитал свою крупную форму. Мои любимые охранники.

Бальтазар, похоже, забыл, что собирался искать мне кавалера на сайтах, а не в реальности. Ну скажите на милость, какой потенциал у отношений, если мы на курорте, пусть и на месяц? Я ведь вернусь обратно, у меня учеба и важная работа. – Курортные романы не для меня, – твердо сказала я, едва мы вышли из отеля. Точнее, вышла я, а кот с балкона спустился, чтобы не привлекать внимание. – Межвидовые связи не для тебя, курортные романы не для тебя, что вообще для тебяу? – насупился кот. – Я же не мужа тебе ищу, а приятную компанию. Так с людьми разговаривать разучишься. Вон как Поповича отшила, думал, пришибешь на месте. – Он был не вовремя и слишком настырный. Компаньон что‑то бурчал про скверный характер и «зато вы окрасом одинаковые». Как будто это важно в отношениях. Бальтазар привел меня в тату‑салон. – Тебе нужны татуировки на ушах? – Я не верила тому, что слышу. – Да, – твердо ответил кот. – Ты в своем уме? Какой мастер согласится на такое? Это жестокое обращение с животными. – Этот согласится. – Кот прошмыгнул в дверь салона. Не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая о нашем прибытии. В небольшом салоне пусто, освещение тусклое. Маленький угловой диван с потертой обивкой, столик с эскизами в папках, на стенах фотографии и рисунки. Дверь в другое помещение чуть приоткрыта, оттуда льется свет, приглушенная музыка и доносится запах дезинфицирующих средств. Мастер вышел к нам. Среднего роста и сложения, сам образец своего искусства – весь в татуировках. Кожа смуглая, но не от загара, а от природы. Внешность латиноамериканская, грубоватая. Такого легко представить в кино, в роли члена преступной группировки. Короткий ежик волос, глаза черные на черном, и это не линзы‑склеры. Понятно, почему Бальтазар сказал, что этот согласится: он не был обычным человеком. Мрачная половина души шевельнулась, откликаясь на нечто родственное. Колдун, причем темный. Мужчина внимательно оглядел нас, удивленно изогнул бровь, а потом вдруг улыбнулся: – Баба Яга, насколько я помню, – поприветствовал он меня по‑английски. – Я Маркус. – Мы знакомы? Не помню таких знакомств.

Я, конечно, согласилась, и мы распрощались. Думаю, навсегда. Близких подруг у меня и раньше не было, с этими от случая к случаю проводили время. Сейчас между мной и остальным миром образовалась пропасть, что не перейти по мосту, не переплыть, не перелететь – такая она огромная и такие мы разные. Тянуть в свою жизнь кусочки прошлого, просто чтобы были, как хрусталь в серванте, я не хочу. Парня найти, ага! Ядвига меня предупреждала: «Завести семью с человеком не сможешь: мелькнет вспышкой и исчезнет, как звезда за горизонтом, а ты одна останешься с грузом на душе». Первый мне понравившийся погиб через несколько дней после знакомства, я даже самой себе признаться в этом не успела. Лешка… Я стараюсь не вспоминать. Казимир не человек, Тоха – мой друг, Кощей – ходячее пособие по психиатрии. Сорок кошек – вот мое вероятное будущее. Не то чтобы я сильно переживала по этому поводу… – Ну что, хозяуйка, засядем на сайтах знакомств? Яу помогу кандидатов проверять, а то ты… – Кот с подозрением посмотрел на меня. – Ты когда на свидание ходила последний раз? – Давно. – Честно говоря, не могу сказать точно, забыла уже. Странно, что всем есть до этого дело. – Конечно, только туфли выбирать умеешь, а они, между прочим, давно требуют отдельного шкафа. – И что? – Как что? Нам нужна жилплощадь побольше. Яу сам буду тебе парня искать. Поверь мне, красотка, яу знаю, кто нам подойдет. – Не будь таким расчетливым! И кому это – «нам»? Мне же с ним общаться. – А яу куда, а суповой набор, Изя, в конце концов? Ты навыбираешь, как же. Будет обижать бедных котиков втихаря. Нет уж, я сам. Посмотрела на умывающегося на переднем сиденье Бальтазара и улыбнулась: этого бедного котика обидишь, как же. Голову оторвет и скажет, что так и было. Стало жаль гипотетического парня.

Вечером приехал Тоха, привез кошку и какие‑то успокоительные таблетки. Я не могу сварить зелье: Изя заподозрит неладное, забьется в угол и зашьет себе рот. Бастет хороша в психологии, просто профессор. Я слушаю их разговоры и прячу раскрошенную таблетку в ароматный корм. Не отказалась бы сама с ней поговорить. – Ну че, как экзамен? – спрашивает Тоха, аккуратно лузгая семечки над тарелкой. – Бывало лучше. – Облажалась? – Угу, пересдам. Только надо подстраховаться. – Воспоминания мешают? Я киваю и вижу, что ему тоже мешают, но Баст как‑то по возвращении сказала, что Антон – парень крепкий, видавший виды, так что ему проще. Он переживет в себе и дальше пойдет. Потому его жизнь и не сломала еще: пофигизм вкупе с крепкой психикой. Изумруд молча слушает Бастет, отвернулся. Сбежал бы, да все заперто. Мне не слышно, о чем речь, только вижу, как он уши повесил. Но она упорная: он снова ест. Нехотя слизал половину, с лекарством. Лишь бы помогло. – Дай ему валерьянки, как отпустит, есть захочет, – недовольным тоном посоветовал Бальтазар. – И мне тоже дай, что‑то аппетита нет. Номер не прошел, Бальтазар остался с носом, пьяница.

И лучше бы ей определиться поскорее. – Зачем? – Да так… Рассказать про шабаш? Тоха обрадовался. Так разболтать мастера ему не удавалось до сих пор, а вещи он рассказывает интересные. «На Брокен все! Толпа густа; Посев был зелен, рожь желта. Там Уриан вверху сидит: К вершине ведьмам путь лежит Средь гор и скал, с метлой, с козлом – И вонь, и гром стоят кругом. Старуха Баубо в стороне Летит на матушке‑свинье! Хвала, кому хвала идет! Вперед же, Баубо! Пусть ведет! На дюжей свинке Баубо‑мать Достойна хором управлять», – вдруг с чувством продекламировал бес. – «Фауст», – на автомате выдал Тоха. – Читал.

– Греческие монахи учили ваших предков, как правильно молиться богу, – фыркнул бес и перекрестился. Тоха отшатнулся. – Думаешь, заору дурным голосом и испарюсь в клубах серы? Как бы не так, голубок.

Компания на кухне не заметила его прихода, увлеченно обсуждая свои дела под аккомпанемент неких старых песен. Казимир протопал по захламленному коридору в сторону слабого источника энергии. Комната Глюка, похоже, ныне склад рухляди.