Он спустился на первый этаж. В гостиной никого не было. Джон сел на диван, пытаясь унять дрожь в руках.

Ух... Пойду найду нормальную из сестер...

Он уже собирался подняться обратно, когда услышал голоса сверху. Моника и Хлоя. Джон замер на лестнице, невольно прислушиваясь.

— Сначала я, теперь мама..., и ты даже не можешь ничего объяснить! — голос Хлои звенел, срывался на крик.

— Если ты хоть раз взглянешь на Эм...

— Я ухожу! — слышал Джон голос Моники, и в нем была сталь, которую он так хорошо знал.

Потом звук шагов, хлопок двери.

Джон поднялся наверх. Хлоя стояла в коридоре, и когда увидела его, на ее губах кривилась усмешка.

— Извращ... — прошептала она, но в голосе уже не было прежней ярости. Только усталость.

Джон прошел мимо, не глядя на нее, и слышал, как она ушла в свою комнату.

Не могу поверить, что я не смог ничего ей ответить. Теперь я действительно чувствую себя извращенцем...

Утро встретило его серым светом, просачивающимся сквозь грязные окна. Джон проснулся от того, что Эмили уже не спала. Она стояла у окна, одетая в легкое платье, и смотрела вдаль, на лес, который казался бесконечным.

— Ты пойдешь в лес в таком виде? — спросил Джон, приподнимаясь на локте.

Она обернулась, и на ее лице было недоумение.

— А что не так?

— Ты когда-нибудь слышала о комарах?

— Ты когда-нибудь слышал о спрее против насекомых? — парировала она.

— Не думаю, что они хорошо работают, — вздохнул Джон, вставая с кровати.

— Короче, — отмахнулась она.

— Вчера я нашла тропинку в лесу. Это будет хорошая прогулка для нас.

Джон кивнул, хотя на душе скребли кошки.

— Я подожду внизу.

Когда он спустился в гостиную, Моника уже была на кухне. Она не обернулась, и Джон прошел мимо, не решаясь заговорить. На крыльце он столкнулся с Эмили. На этот раз на ней были джинсы и толстовка.

— Так, ты все же переоделась?

Она пожала плечами, но в глазах мелькнула довольная усмешка.

— Да, наверное, идти в том виде в лес было бы плохой идеей.

Они ушли от дома, углубляясь в лес. Тропинка была узкой, и им приходилось идти друг за другом. Ветви смыкались над головой, и солнечный свет пробивался сквозь них редкими пятнами.

— Боже, — выдохнул Джон, когда солнце поднялось выше и стало ясно, что они идут уже несколько часов. — Когда ты сказала «прогулка», ты действительно имела в виду это.

— Ой, да ладно, — отмахнулась она, не оборачиваясь.

— Посмотри на эту красоту.

— Да, я потрясен красотой этого пейзажа... — пробормотал он, но она не слышала.

Они шли дальше, и Джон начал замечать, что деревья вокруг становятся все гуще, а тропинка — все менее различимой.

— Ты уверена, что знаешь дорогу? — спросил он, когда они наткнулись на очередную развилку.

— Прекрати спрашивать меня об этом! — обернулась она, и в ее голосе слышалось раздражение.

— Я знаю, куда мы идем!

— Ха-ха, полегче! — поднял он руки в примирительном жесте.

— Я просто пытаюсь сказать... мы определенно заблудились.

— Да ладно... — она огляделась, и ее уверенность начала давать трещину.

— Ха-ха. Мы не заблудились!

Через несколько минут ходьбы Джон заметил, что Эмили замолчала. Она шла впереди, опустив голову, и он видел, как напряжены ее плечи.

— Ты о чем-то задумалась? — спросил он.

Она остановилась.

— Я...

Она повернулась к нему, и в ее глазах было что-то, чего он не замечал раньше. Не страх. Не грусть. Что-то более сложное, более тяжелое.

— Спасибо, что вернулся к нам, — тихо сказала Эмили...

— После смерти папы было... тяжело, — продолжала она, не давая ему вставить слово.

— Уверена, у тебя были свои причины для отсутствия, но ты был нам нужен.

Джон открыл рот, чтобы что-то сказать, но она покачала головой.

— Не стоит. Это неважно. Важно лишь то, что ты вернулся, и мы снова можем быть семьей.

Она сделала шаг к нему и положила руку ему на плечо. Ее пальцы были теплыми, и в этом прикосновении было столько всего, что он не мог подобрать слов.

— Спасибо, Джон, — прошептала она.

Джон смотрел на нее, на эту девушку, которую помнил ребенком, и чувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Я люблю тебя, Эмили, — сказал он, и голос его звучал хрипло.

— И даже если меня нет с вами, я всегда на расстоянии телефонного звонка.

Она улыбнулась, и в ее глазах блестели слезы.

— Я тоже тебя люблю. И если говорить о таких тупицах, как ты, то я дам тебе девять баллов из десяти.

— Спасибо, — рассмеялся он.

— А если говорить о таких гидах, как ты, то я ставлю тебе один балл из десяти, потому что мы, блядь, заблудились.

— Ты мудак! — воскликнула она, и смех вырвался из нее — чистый и звонкий.

— Ты такой момент испортил! Ха-ха!

Они смеялись, и на секунду лес вокруг перестал казаться чужим и враждебным.

Но потом Джон увидел, как ее лицо изменилось. Улыбка сползла, и в глазах появилось что-то другое.

— Я люблю тебя, Джон, — сказала она снова, но теперь в ее голосе не было прежней теплоты.

— Но ты должен знать, что я не останусь с вами.

Джон молчал.

— Я должен вернуться к учебе, — сказал он, чувствуя, как тяжелеет воздух между ними.

— Я буду помогать вам по мере возможности, но ты не можешь ожидать, что я брошу колледж.

Она отвернулась, и когда заговорила, голос ее звучал глухо.

— Пойдем обратно, уже поздно.

— Веди, — сказал Джон, но она уже шла вперед, и он видел, как она кусает губу, чтобы не заплакать.

Они шли в тишине. Эмили не оборачивалась, и Джон не решался заговорить. Лес вокруг становился темнее, и тени между стволами сгущались.

— Эмили, ты уверена, что это нужная тропинка? — спросил он наконец, когда солнце начало клониться к закату.

— Все в порядке, не паникуй... — бросила она через плечо.

— Вон, тропа расширяется и ведет прямо к дому.

Джон посмотрел вперед. Действительно, деревья расступались, и впереди виднелся просвет.

— Может, мы... — начала она, но не успела закончить.

Звук разорвал тишину. Низкий, гортанный рык, от которого кровь стыла в жилах. Джон не успел понять, откуда он исходит, но тело среагировало раньше разума.

— Что за хрень?! — крикнул он, хватая Эмили за руку.

— Что это было, Джон?! — голос ее срывался на визг.

— Мне страшно! Извини, что я завела нас сюда!

Он смотрел туда, откуда донесся звук. В кустах что-то двигалось. Темное, большое.

— БЕЖИМ! БЕЖИМ, ЭМИЛИ!

Они сорвались с места. Ветки хлестали по лицу, корни путались под ногами, но Джон не чувствовал боли. Он слышал только ее дыхание и тяжелые шаги за спиной.

— О Боже, Джон! ОНО ВСЕ БЛИЖЕ... — кричала Эмили, и в ее голосе был животный ужас.

— БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ!

Он толкнул ее вперед, сам прикрывая тыл. Ветка под ногами подломилась, и он полетел вниз, ударяясь плечом о землю. Боль пронзила руку, но он пытался подняться.

— Джон! Вставай! Нам нужно бежать!

— Просто продолжай бежать, Эмили! — крикнул он, чувствуя, как в голове взрывается боль.

Джон закрыл глаза, пытаясь удержать равновесие. Мир плыл, но вместе с возвращением сознания он ощутил... чье-то присутствие.

Оно было здесь. Оно смотрело на него.

— Что такое? — голос Эмили долетал словно издалека.

— Пошли уже в дом.

Он открыл глаза и посмотрел в лес. Там, между деревьями, темнел силуэт. Слишком большой для человека. Слишком неправильный.

— Нет, подожди. — Он схватил ее за руку, не давая уйти.

— Ты чувствуешь это? Кто-то наблюдает за нами...

Она смотрела туда, куда он указывал, но он видел, что она ничего не видит.

— Что? Где? — Она вырвала руку, и в ее голосе появилось раздражение.

— Хватит дурачиться!

— Я не дурачусь! — Он снова посмотрел на лес, но силуэт исчез.

— Там! В лесу!

— Ну же, Джон, сейчас не время для шуток! — голос Эмили был твердым, и он понимал, что она ему не верит.

Джон еще раз вгляделся в темноту между стволами.

— Н-но... Ладно...

В доме пахло ужином, и на секунду Джону показалось, что ничего не случилось. Но Моника стояла на кухне, и когда они вошли, ее лицо стало жестким.

— Мама! — воскликнула Эмили, и в ее голосе слышалось нервное возбуждение.

— Ты не поверишь, что с нами только что произошло!

— Что? — Моника вытирала руки о полотенце.

Эмили, пожалуйста, не надо...

— Мы пошли гулять в лес и обнаружили там дикое животное. Ну, во всяком случае, мы его слышали, — тараторила Эмили.

— Джон, вроде как, даже смог его рассмотреть. И тогда...

— ВЫ ЧТО, ОБА С УМА ПОСХОДИЛИ, ОТПРАВИВШИСЬ ТАК ГЛУБОКО В ЛЕС?!! — голос Моники взлетел, и Джон увидел, как дрожат ее руки.

— Чья это была идея?!

Он сделал шаг вперед.

— Это была моя идея, Моника, — сказал он, и на секунду слово показалось непривычным на языке, но он не стал исправляться.

— Я хотел прогуляться по лесу и за компанию взял с собой Эмили.

Она смотрела на него, и в ее взгляде было разочарование, которое больнее любого крика.

— Я разочарована в тебе... — тихо сказала она.

— Ты же должен был догадаться об опасности.

Она отвернулась, и Джон почувствовал, как Эмили коснулась его руки. Она прошептала «спасибо», но он не ответил.

— Убирайтесь с глаз моих, оба, — бросила Моника через плечо.

— Я не хочу видеть вас до завтра.

Они вышли из кухни, и Джон наконец выдохнул.

— Так... — голос Эмили звучал виновато.

— В следующий раз ты сам будешь выбирать то, что мы будем делать.

— Эй, — он старался улыбнуться.

— Я рад, что мы выжили, чтобы рассказать об этом.

— Да, — кивнула она.

— Это отличная история.

В этот момент сверху донесся шум. Хлоя спускалась по лестнице, и Эмили бросилась к ней.

— Боже мой, Хлоя, ты не поверишь, что с нами только что произошло!

— Мне плевать на это, — отрезала Хлоя, даже не глядя на нее.

— И у меня нет времени на твои глупые истории.

Она прошла мимо, и Джон слышал, как скрипят ступени под ее ногами.

— Если мама спросит, где я — ты меня не видела, — сказала она, не оборачиваясь.

Эмили смотрела ей вслед, и Джон услышал, как она шепчет:

— Лучше бы я действительно тебя не видела...

Ночь накрыла дом тяжелым одеялом. Джон лежал в темноте, прислушиваясь к звукам.

Что же там произошло?

Перед глазами все еще стоял тот силуэт. Слишком большой, слишком неправильный.

Мне показалось, что существо последовало за нами сюда.

Он закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что это просто усталость, игра воображения.

Боже... Может, я просто устал и мне все померещилось...

Но в этот момент за окном раздался звук. Он резко открыл глаза.

Тихое, едва различимое шуршание. Будто кто-то ходил по траве.

Что это, блядь, было?

Джон повернул голову.

Кровать Эмили была пуста.

Он сел, прислушиваясь. Звук доносился снизу — тихий, настойчивый.

Джон вышел в коридор и спустился вниз. Свет на кухне не горел, но он увидел ее силуэт у окна.

— Эм? — позвал он тихо.

— Что ты делаешь?

Она не оборачивалась.

— Я... Я видела, как кто-то стоял снаружи.

Джон подошел к окну, вглядываясь в темноту.

— Где? Дай посмотреть.

Она указала пальцем в черноту.

— Там...

Он смотрел туда, но видел только деревья и черное небо.

— Я ничего не вижу.

Эмили молчала несколько секунд. Когда она заговорила, голос ее звучал странно — отстраненно, будто она была не здесь.

— Я думаю... Он хочет войти.

— Что? — Джон смотрел на нее, пытаясь понять, шутит она или нет.

— Ему нужно войти, Джон, — сказала она, и в ее голосе появилось что-то новое. Что-то, чего он раньше не слышал.

— Там никого нет, — сказал он твердо.

— А если бы и был, мы бы его не пустили.

Она медленно повернулась к нему. В слабом свете луны ее глаза казались слишком большими, слишком темными.

— Он голоден, Джон.

— А?

Он хотел сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Тело перестало слушаться. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Стоял как вкопанный, глядя в ее глаза, и чувствовал, как внутри разрастается холод.

А потом он услышал голос.

Он был не снаружи. Он был внутри. В его голове.

— Gur atha morgul, zil banak tu…

Шепот, древний и чужой.

— Tal durn, ash kor eth… Gar thul!

Джон пытался крикнуть, но не мог открыть рот. Мир плыл, темнел, и последнее, что он видел, — лицо Эмили, освещенное луной, и ее странную, чужую улыбку.