— Что еще там случилось у Хлои?!

Она сделала шаг к выходу, но остановилась. Смотрела на Джона, и в этом взгляде было столько усталости, что ему стало больно.

— Я даже знать не хочу...

Она опустилась на табурет, и он увидел, как дрожат ее руки.

— Она стала так злиться с тех пор, как мы его потеряли... — голос Моники был тихим, почти шепотом.

— Злится на весь мир, злится на меня за то, что я не могу волшебным образом вернуть его, злится на себя за то, что чувствует себя беспомощной.

Она провела рукой по лицу, и в этом жесте была вся ее усталость, все горе, которое она носила в себе слишком долго.

— Иногда мне просто хочется дать ей пощечину. Попытаться вывести ее из этого состояния... — она подняла на него глаза.

— Но я понимаю ее. Я тоже скучаю по нему.

Джон не знал, что сказать. Слова казались пустыми, ненужными.

— А еще Эмили... — Моника смотрела на него внимательно, и в ее взгляде появилось что-то просящее.

— Не мог бы ты оказать мне услугу и проведать ее? Думаю, ей будет полезно поговорить с кем-то вроде тебя. Ну, знаешь, дружеское лицо.

— Да. Я схожу к ней прямо сейчас.

Комната, которую отвели Эмили, находилась в конце коридора на втором этаже. Джон постучал, прежде чем войти, и услышал тихое «да».

Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно. За стеклом была только чернота леса и редкие звезды, которые казались здесь ярче, чем в городе.

— Привет, Эм. Чем занимаешься?

— Да так... — она пожала плечами, не оборачиваясь.

— Просто не привыкла жить в такой глуши, вдалеке от города.

Ее голос звучал отстраненно.

— Такое ощущение, что в лесу кто-то притаился и наблюдает за нами.

Джон прошел в комнату, сел на край кровати.

— Ты привыкнешь... — сказал он, но сам не верил в эти слова. — Кстати, спасибо, что разрешила мне пожить с тобой в твоей комнате, пока я тут с вами. Обещаю, что не займу твою комнату надолго.

Она наконец повернулась, и на ее лице появилась улыбка — теплая и немного неловкая.

— Нет-нет, все хорошо, мне нравится твоя компания!

Джон огляделся. Чемоданы были открыты, но вещи так и лежали в них — похоже, она не стала ничего распаковывать. Будто ждала, что это место — всего лишь временная остановка, и скоро они поедут дальше.

— Ты уже все распаковала? Как тебе здесь?

Эмили рассмеялась, но в смехе слышалось что-то натянутое.

— Я никогда не была так счастлива! — воскликнула она с наигранным энтузиазмом.

— Я всегда мечтала жить в жутком доме у черта на куличках. И чувствовать, что за мной все время кто-то наблюдает!

— Боже, тебе так повезло! — подыграл Джон.

— Что я могу сказать? — она развела руками.

— Моя жизнь — белая полоса.

Они рассмеялись, но смех быстро угас. Джон смотрел на нее и видел то, что она пыталась спрятать.

— Понятно, — сказал он тихо.

— А как у тебя дела на самом деле?

Она замолчала, теребя край рукава.

— Я.. приспосабливаюсь.

— Да, — кивнул Джон.

— Ну, если тебе что-то нужно — я готов помочь.

Эмили подняла глаза, и в них появилось что-то живое, настоящее.

— Ну, есть кое-что, что поможет мне чувствовать себя лучше... — Она сделала паузу, словно собираясь с духом.

— ...Давай завтра прогуляемся по лесу?

Джон улыбнулся, чувствуя, как напряжение, сковавшее плечи, наконец отпускает.

— Конечно. Я уже сто лет по лесу не гулял.

— Тогда договорились!

— Свою жизнь я вверяю в твои руки, Лидер Скаутов, — поклонился он в шутливом реверансе.

Она рассмеялась, и в этом смехе он услышал ту Эмили, которую помнил — живую, немного неуклюжую, но такую настоящую.

Таскать вещи оказалось на удивление утомительно. Все мышцы ныли, и единственное, о чем Джон мог думать, — это горячий душ. Он вышел в коридор, прислушался. В доме было тихо, но из ванной доносилось слабое журчание воды и приглушенное пение.

Кто-то был внутри.

Джон подошел ближе, постучал.

— Кто-нибудь есть?

На секунду пение оборвалось, потом раздался голос — приглушенный, но узнаваемый.

— Да... Кон... Чаю...

— ЧТО?! — переспросил он, не расслышав.

— Д-да... СЕЙЧАС! — голос звучал резко, почти панически.

— Хорошо! Я вхожу!

Джон толкнул дверь, и она подалась с легким скрипом.

Пар клубился, застилая зеркала. На секунду он увидел только силуэт — мокрые волосы, плечи, изгиб спины, а потом осознание обрушилось на него тяжелой волной.

Это была Хлоя.

Она стояла к нему спиной, и в слабом свете лампы каждая капля воды на ее коже казалась почти осязаемой. Джон видел, как она замерла, чувствуя его взгляд, а потом резко обернулась, прикрываясь полотенцем.

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! Убирайся!

— Прости, Хлоя. Я.. — начал он, но она не дала ему закончить.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! УБИРАЙСЯ НАХРЕН ОТСЮДА, ТЫ, ГРЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!

Ее голос звенел, срывался на визг, и Джон чувствовал, как внутри поднимается раздражение — смешанное со стыдом и неловкостью.

— Да ладно, ты слишком остро реагируешь, — сказал он и тут же понял, что это была ошибка.

— ЧТО В СЛОВАХ «УБИРАЙСЯ. НАХРЕН. ОТСЮДА» ТЫ НЕ ПОНЯЛ?!

Он сглотнул. Она сжимала полотенце так, что костяшки пальцев белели.

— Дерьмо, — выдохнула она, и в этом слове была не только злость, но и унижение.

— Хлоя, мне жаль. Я не хот...

— Просто уйди, пожалуйста.

Джон закрыл дверь и стоял в коридоре, чувствуя, как лицо горит от стыда.

Молодец, Джон. Глухой идиот.

Он отошел от двери, сжимая кулаки. Слова Хлои все еще звенели в ушах: «извращенец», «убирайся» ...

Да и хер с ним. Посмотрю телик, пока она не закончит.

В гостиной горела только одна лампа, и в ее свете старые обои казались почти новыми. Джон плюхнулся на диван, включил телевизор, но не смотрел на экран. Мысли путались, накладывались друг на друга, возвращаясь к той сцене в ванной, к крику Хлои, к ее испуганным глазам.

— Привет, Джон. Что смотришь?

Он поднял голову. Моника стояла в дверях, в руке чашка с чаем, и в этом простом домашнем жесте было что-то успокаивающее.

— Честно говоря, не знаю — я просто был в своих мыслях, — признался он.

Она усмехнулась, села рядом. Диван скрипнул под ее весом.

— Шоу настолько интересное, да?

— Ха-ха, — выдавил он.

— Я жду, пока освободится ванная. Хлоя сейчас там.

Он замолчал и тут же понял, что сморозил глупость. Чем это отличается от того, чтобы быть голышом...

— Могу я присоединиться к тебе? — спросила Моника, и в ее голосе звучала усталая просьба.

— Конечно... Но, наверное, я здесь ненадолго.

— О, если ты ждешь Хлою, тебе точно придется подождать, — она откинулась на спинку дивана и застонала.

— Угх. У меня спина болит от того, что я таскала все это барахло. И так устала.

Она закрыла глаза.

— Чего бы я только не отдала за хороший массаж или день в спа-салоне. — Голос ее звучал мечтательно, но в нем слышалась горечь.

— Боже, как я скучаю по тем временам, когда деньги не были постоянной проблемой...

Она открыла глаза, посмотрела на него виновато.

— Прости, я, наверное, звучу как заезженная пластинка.

— Нет, все нормально, — сказал Джон, и это было правдой. Он понимал ее. Мы все сейчас — заезженные пластинки, которые проигрывают одно и то же: потерю, горе, невозможность вернуться назад.

Моника поднялась, и на секунду ему показалось, что она хочет что-то сказать, но вместо этого она устало улыбнулась.

— Вообще-то, я передумала и не хочу смотреть телевизор. Что-то я устала больше, чем думала.

Она направилась к выходу, но у двери остановилась.

— Спокойной ночи, Джон. Я пойду спать...

— Спокойной ночи.

— О, и еще кое-что, — она обернулась, и в ее глазах мелькнуло что-то озорное, почти девичье.

— Если хочешь успеть использовать ванную в доме с тремя женщинами — постарайся просыпаться пораньше.

Джон усмехнулся.

— Ха, спасибо за совет.

Она ушла, и он остался один. В доме было тихо, только где-то наверху хлопала дверь и слышались приглушенные шаги.

Прошло уже несколько минут. Пожалуй, я попробую еще раз зайти в ванную...

Но сначала нужно было взять полотенце. Джон зашел в комнату, которую делил с Эмили, и уже потянулся к вешалке, когда услышал за спиной ее испуганный возглас.

— ДЖОН, Я ПЕРЕОДЕВАЮСЬ!

Он замер, и в следующую секунду в его сторону полетела подушка.

— Я... Прости, Эмили! — выпалил он, отступая к двери.

— Я не привык жить в одной комнате с девушкой.

— Просто подожди секунду, хорошо? — голос у нее дрожал, но в нем не было той ярости, что у Хлои.

— Да, да...

Джон закрыл дверь и прислонился к косяку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

По крайней мере, она не начала вопить, как Хлоя.

— Ладно, теперь ты можешь войти! — позвала она через минуту.

Он открыл дверь и увидел, что она уже в пижаме — длинной, закрытой, и от этого ему стало немного легче.

— Прости... — начал он.

— В следующий раз стучи, ладно?! — она смотрела на него с укоризной, но в глазах уже мелькала понимающая усмешка.

— Я понял, понял... В следующий раз буду стучать.

Она кивнула, села на кровать и жестом пригласила его сесть рядом.

— Ладно, давай поговорим о завтрашнем дне... — Она помолчала.

— Ты готов повеселиться?

— Не знаю, можно ли назвать прогулку в лесу весельем, — усомнился Джон.

— Ну... — она хитро прищурилась.

— Зато в лесу не слышно, как Хлоя кричит, так что...

— Ха! — рассмеялся он.

— Думаю, ты права.

Джон встал, потянулся, чувствуя, как усталость разливается по телу.

— Как бы то ни было, мне пора в душ. Я чувствую себя отвратительно после таскания и распаковки всех этих вещей.

Эмили сморщила нос.

— Да, я чувствую запах даже отсюда.

— Эй! — возмутился он, но она уже смеялась.

— Спокойной ночи, Джон.

— Спокойной ночи, Эмили.

Джон вышел в коридор, и на этот раз ванная была пуста.

Ах, наконец-то...

Горячая вода обжигала кожу, смывая усталость и напряжение этого долгого дня. Джон стоял под душем, закрыв глаза, и позволял мыслям растечься, уйти, раствориться в пару.

Давай сделаем это быстро.

Когда он вышел, пар клубился, застилая зеркало. Он вытерся, натянул штаны и тихонько пробрался обратно в комнату.

В комнате было темно. Эмили уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Джон посмотрел на нее несколько секунд.

Она выглядит такой умиротворенной...

Он лег на свою кровать, но сон не приходил. Глаза слипались, но стоило закрыть их, как перед внутренним взором вставала картина: мокрые волосы Хлои, ее испуганный взгляд, крик «извращенец». Он ворочался с боку на бок, сбивая простыни.

Сколько времени...

Джон проснулся от того, что в горле пересохло. В комнате все еще было темно, но где-то за окном уже начинало сереть.

Зеваю. Мне нужно сходить в туалет, пока остальные не проснулись.

Он тихо встал, вышел в коридор. В доме было тихо, только половицы скрипели под ногами. Дверь в ванную была приоткрыта.

Эм...

Он заглянул внутрь — ванная была пуста. Только зеркало запотело, и на раковине стояла чья-то расческа.

Фух, чуть не попал...

Джон сделал шаг вперед, чтобы включить свет, и в этот момент за спиной раздался резкий голос.

— КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Он обернулся. Хлоя стояла в коридоре, завернутая в халат, и смотрела на него с таким выражением, будто он только что ограбил банк.

— Просто жду, когда освободится ванная, — сказал Джон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Я все видела, извращенец, — прошипела она.