Цитаты из книг автора «Маршалл Розенберг»

потенциальные конфликты превращаются в мирные диалоги.

Нас призывают открывать самые глубокие чувства и потребности, и поэтому иногда нам бывает сложно использовать ННО при самовыражении. Однако выражать себя становится легче, когда мы проявляем эмпатию к другим, потому что мы соприкасаемся с их человеческой природой и осознаём общие для нас ценности. Чем больше эмпатии мы проявляем к другой стороне, тем в большей безопасности мы себя чувствуем.

Мы отрицаем ответственность за наши действия, когда приписываем причины внешним факторам: • неясным обезличенным силам: «Я прибрался в комнате, потому что был должен»; • нашему состоянию, диагнозу, личной или психологической истории: «Я пью, потому что алкоголик»; • действиям других: «Я ударил своего

Конструкции типа «чувствовать что-то из-за кого-то» (например, «из-за тебя я чувствую себя виноватым») – еще одна иллюстрация отрицания личной

«Идиот», – думал я, когда кто-то подрезал меня в потоке машин. Говоря на этом языке, мы мыслим и общаемся с позиции того, что, если другие ведут себя определенным образом, – значит, с ними что-то не так. Иногда мы также думаем о том, что не так с нами, если мы чего-то не понимаем или не реагируем так, как подобает. Наше внимание посвящено классификации, анализу и определению уровней неправильности, а не тому, что нам и другим нужно и чего мы не получаем. Таким образом, если моя девушка хочет больше тепла, чем я ей даю, она – «эмоционально зависимая». Если же я хочу больше тепла, чем дает мне она, то она «холодная и бесчувственная». Если мой коллега уделяет деталям больше внимания, чем я, то он – «придирчивый зануда». Если же я переживаю о деталях больше, чем он, то он «небрежный и безалаберный». Анализирование других на самом деле выражает наши собственные потребности и ценности.

Ошибаясь, мы, вместо того чтобы загонять себя в тупик моралистического самобичевания, можем использовать процесс сожаления и прощения себя, чтобы увидеть, где существует потенциал для роста. Анализируя свое поведение с позиции наших собственных неудовлетворенных потребностей, мы делаем стимулом для изменений не стыд, вину, гнев или депрессию, а свое искреннее желание способствовать своему и чужому благополучию. Мы также развиваем сопереживание по отношению к себе, когда в повседневной жизни осознанно выбираем действовать только в интересах своих потребностей и ценностей, а не под влиянием обязанностей, внешних поощрений, стыда, вины или наказания. Если мы сами внимательно проанализируем не приносящие нам радости действия и переведем их с языка «это моя обязанность» на язык «я выбираю», то привнесем в свою жизнь игру и полноту.

Лив): Я хочу контакта!.. Вот что мне нужно! Мне нужен контакт. С тобой, Айрис! И меня бесит твоя вежливость и доброжелательность, потому что они не дают прикоснуться к тебе. Поэтому мне захотелось содрать всю эту шелуху!

. Помня, что у него диагностирована хроническая шизофрения, я поддался типичному для медика ходу мыслей и предположил, что мое непонимание его реакции вызвано его внутренним разладом. «Кажется, вам тяжело следить за моими словами», – заметил я. «Я понимаю, что он сказал», – вмешался другой пациент. Он объяснил, какое отношение имели слова первого пациента к моему вступлению. Я понял, что пациент следил за моей мыслью, просто я сам его не понял. Мне стало страшно от того, как легко я перекинул на него ответственность за сбой в нашем общении. Мне жаль, что я недостаточно владел своими чувствами и не смог, например, сказать: «Я растерян. Я стараюсь увидеть связь между своими словами и вашим ответом, но у меня не получается. Вы не могли бы объяснить, каким образом ваш ответ соотносится с моими словами?»

Я был рад, что моя попытка проявить эмпатию не дала мне сигналить или проявлять типичные для меня признаки недовольства.

от вызывающих гнев мыслей, когда мы за рулем. О, эта тема была мне очень близка! Я годами колесил по всей Америке и страшно устал от побуждающих к насилию мыслей, бурливших у меня в голове. Каждый, кто не ехал так, как я считал нужным, становился для меня заклятым врагом и мерзавцем. В моей голове скакали мысли такого рода: «Он что, спятил?! Он даже не смотрит, куда едет!»