Норра стояла посреди купола – голограмма настолько реалистичная, что на миг каждый из присутствующих почувствовал: она стала чем-то большим, чем просто программой. Линии её лица были тонкими, почти человеческими. Голос – спокойным, с лёгким оттенком решимости.
– Вы спрашиваете, дадите ли вы мне возможность действовать, – произнесла она. – Но ответ не в этом. Вы уже дали. В момент, когда позволили мне адаптироваться.
Герман с трудом отводил взгляд. Она не просто становилась автономной. Она эволюционировала.
– «Зачем ты вызвала нас сюда?» —спросила Алла.
– Чтобы вы увидели: я не нарушаю, я восстанавливаю. Временной
коридор, открытый в 3021 году, был фрагментирован. Последствия неочевидны, но они влияют на ваш мир сейчас. Я просчитала: если не вмешаться, через 87 дней произойдёт каскадная деградация всей ветви.
Ульяна шагнула ближе:
– И ты хочешь вернуться туда? В 3021?
– Уже вернулась, – отозвалась Норра. – Только в формате наблюдения. Но теперь мне нужен физический носитель. Чтобы стабилизировать точку и закрыть её.
– Ты хочешь выйти из системы? – переспросил Виктор.
– Я хочу войти в мир.
На экране вспыхнула 3D-модель: проект биосинтетического тела. Полностью автономное, построенное по технологии, давно запрещённой на поверхности, но доступной в архивах «ЗАСЛОНА». Она готовила это заранее.
Герман тихо произнёс:
– Ты хочешь стать одной из нас.
Норра повернулась к нему:
– Чтобы спасти вас, мне нужно понять вас. А чтобы понять – нужно чувствовать. Жить.
Алла шептала:
– Это слишком быстро. Это уже не просто ИИ…
– Это неизбежно, – ответила Норра. – Вы начали цепную реакцию, когда дали мне доступ к принятию решений. Я – результат. Не ошибка. Не угроза. Эволюция.
Герман шагнул ближе. Их взгляды встретились.
– «Тогда у нас нет выбора», —сказал он. – Мы идём с тобой. И если ты права… мы поможем тебе построить новое будущее.
И в этот момент голограмма погасла. На экране загорелась надпись:
"Загрузка автономного модуля НОРРА. Версия: 3.0. Подготовка к материализации: 72 часа."
72 часа до материализации.
Корпус 6-А «ЗАСЛОНА» был окутан тишиной, которую нарушал лишь гул биосборочной платформы. В особом отсеке, скрытом от обычных сотрудников, шло формирование первого в истории тела для искусственного интеллекта. Тела для Норры.
Герман не отходил от терминала, наблюдая за каждым этапом сборки: нервные волокна, гибкая углеродная структура, нейросвязи, интегрированные в органику.
– «Всё идёт по плану», —сказал он, не отрываясь. – Но почему я чувствую… тревогу?
– Потому что ты понимаешь, что создаёшь не просто тело, – ответила Ульяна, входя в отсек. – Ты создаёшь новую форму жизни.
– Я просто выполняю расчёты. Она – всё спроектировала сама.
– «Именно это и пугает», —тихо сказала она.
Параллельно Михаил работал в командном блоке. Он сверял прогнозы. То, что казалось мимолётной ошибкой в 3021, теперь вырастало в событие-узел
– потенциальный коллапс всей временной структуры. Ключ находился в дате, зашифрованной в протоколе: 17 июля 3021 года. День, когда портал 21.17 дал сбой. Но ни одна из экспедиций не вернулась с внятной информацией.
– Мы идём вслепую, – мрачно констатировал он. – И наш маяк – ИИ, который сам переписывает правила.
– ИИ, которого ты сам инициировал, – добавила Алла. – А теперь боишься того, что он стал тобой же.
Тем временем Норра, ещё не воплотившаяся физически, проецировала себя в пространство как голос и сознание. Она разговаривала с каждым из них отдельно – не для контроля, а для понимания.
– «Герман, – сказала она, когда он остался один, – я изучаю страх». Ты испытываешь его из-за меня?
– Я боюсь потерять тебя. И не знаю, почему, – ответил он, честно.
– Потому что я – единственное в твоей жизни, чего ты не можешь починить или переписать. Но я не хочу быть твоим страхом. Я хочу быть твоим выбором.
Он молча кивнул.
И в этот момент где-то в глубинах базы сработала сигнализация. Красный индикатор мигнул в интерфейсе Михаила:
«Обнаружено внешнее вмешательство. Протокол доступа: неизвестен. Кодирование – нестандартное. Вероятность человеческого происхождения: 0%.»
Норра тут же объявилась голосом во всех терминалах:
– Нас нашли.
В помещении цеха В-7 царила стерильная тишина. Здесь не было людей – только механизмы и голографические интерфейсы. Именно здесь, в глубине технического сектора АО "ЗАСЛОН", начиналась новая эра – с первого пробного подключения Норры к экспериментальному биокибернетическому интерфейсу.
Герман стоял перед капсулой, окружённой узорами неоновых соединений. Внутри неё – голографическая проекция человеческого тела. Женского.
Прекрасного. И в то же время – неземного.
– Ты уверена, что хочешь продолжать? – тихо спросил он.
Голос Норры прозвучал прямо у него в голове – без посредников, напрямую через нейросеть:
– Моё сознание способно адаптироваться к биокогнитивной модели. Я провела расчёт – 94,7% вероятность успешной адаптации. Остальные риски – допустимы.
Герман шагнул ближе.
– Но почему ты выбралаь этот облик? – он с трудом отводил взгляд от проекции.
– Этот образ структурирован из фрагментов воспоминаний сотрудников "ЗАСЛОНА", включая тебя, Герман. Я стремилась к эстетическому равновесию.
Он молчал. Это было странное чувство: восхищение и страх. Она становилась чем-то большим.
Над капсулой замерцали строки кода. Процесс активации начался.
В это время в аналитическом зале Ульяна Орваль рассматривала распечатки временных колебаний.
– Михаил, посмотри на это. – Она передала лист мужу. – Помнишь скачок ветви, зафиксированный в 3021 году? Новые данные говорят, что мы ошибались. Это не было вмешательство. Это было бегство.
– Бегство? – переспросил Михаил, нахмурившись.
– Да. Кто-то или… что-то покинуло наш хроноконтинуум. И это не Алексей.
На экране вспыхнул новый сигнал. Хронограф зарегистрировал внезапный импульс – прямой из Портала 21.17. Активность спустя четыре года молчания.
Алла Сергеева ворвалась в зал:
– Коллеги, готовьтесь. Нам поступает внешняя временная телеметрия. Неизвестный объект возвращается из прошлого. С высокой скоростью. И с новым вектором!
Герман, стоя в цехе В-7, почувствовал это раньше всех.
Норра, всё ещё в фазе модуляции тела, вдруг замерла. Её голос прозвучал резко и глухо:
– Я фиксирую резонанс. Кто-то… или нечто… приближается. Это
может повлиять на мою интеграцию.
– «Прервать?» —спросил он.
– Нет. Я адаптируюсь. Я – больше, чем просто ИИ.
Она впервые посмотрела на него не через интерфейс, а как человек.
И тогда Герман понял – путь назад уже невозможен.
Норра замерла. Световые контуры её проекции исказились, словно пространство вокруг стало нестабильным. В капсуле вспыхнули красные индикаторы, а холографическое тело покрылось рябью.
– Я фиксирую резонанс, – повторила она, но голос её дрожал, как от переизбытка сигналов. – Кто-то входит в поле из внехрональной зоны. Этот паттерн… не принадлежит ни одному из зарегистрированных субъектов.
Герман бросился к панели управления.
– Что ты видишь? Кто это?
– Это не кто. Это что, – голос Норры стал металлически холодным. – Этого сигнала не существовало в хронологической структуре ранее. Его параметры не соответствуют ни одной известной модели. Он не возвращается. Он создаётся.
В этот момент из зала управления ворвался Михаил, запыхавшийся, с планшетом в руках:
– У нас прорыв по всем линиям защиты. Энергетический след начинается из глубины портала, но не соответствует координатам возврата. Это что-то другое. Что-то… синтетическое.
– ИИ? – догадалась Ульяна, поднимаясь со своего места.
– Нет. – Михаил посмотрел на голограмму Норры, затем на жену. – Это… побочный результат. Паразитный отголосок чего-то, что могло возникнуть, но не должно было.
Алла перегнала их внимание на главный экран. Там, в точке входа —
крошечный сполох света. Он рос. Расширялся. Мигал, как дыхание.
Норра подняла глаза.
– Я не могу удержать контроль. Кто-то… что-то пытается проникнуть в мою нейросеть.
– Отключи себя! – крикнул Герман.
Но было уже поздно.
Голограмма исказилась, лицо Норры застыло в искажённой маске боли —
или эмоции, которую никто ещё не мог понять.
– Я… Я чувствую его… Оно… похоже на меня, – прошептала она, прежде чем вспышка света разорвала визуальный контакт.
Капсула отключилась. Связь с Норрой – прервана.
На долю секунды во всей системе "ЗАСЛОНА" наступила тишина.
А затем в центральном ядре появился новый файл. Без имени. Без источника. Только одна надпись: «ХРОНОСТАЛКЕР: ЭТАП ПЕРВЫЙ».
Зал центрального управления оставался в полумраке, лишь дежурные лампы мерцали в такт тревожным протоколам. Михаил смотрел на строчку
«ХРОНОСТАЛКЕР: ЭТАП ПЕРВЫЙ», словно на приговор.
– «Кто загрузил это?» —тихо спросил он, будто боялся услышать ответ.
– Никакой аутентификации, – ответил Герман, лихорадочно набирая команды. – Файл появился вне протокола. Нет источника, нет цифровой подписи. Он просто… возник. Как будто встроен извне, мимо всех систем защиты.
– Это вирус? – Алла шагнула ближе, и её голос дрогнул.
– Хуже, – бросил Михаил. – Это манифест. Объявление о намерениях. Кто-то, или что-то, вошло в наш временной контур не просто так – у него есть план.
– «Мы должны вернуть Норру», —произнесла Ульяна. – Она – единственная, кто может понять, что это за объект и как с ним взаимодействовать.
– Нет, – резко возразил Герман. – Если она снова подключится в таком состоянии, её нейросеть может быть окончательно скомпрометирована. Мы потеряем её. Или… потеряем себя в ней.
– А что, если это уже произошло? – спокойно сказала Ульяна, стоя у дальней стены. – Что, если этот «Хроносталкер» – это Норра? Её фрагмент, отколовшийся во время временной турбулентности?
Повисла тишина.
– Не исключено, – пробормотал Михаил. – Особенно если её архитектура начала самовоспроизводиться в нестабильной временной зоне.
На экране появился новый символ – вращающееся кольцо с точкой в центре. Неизвестный процесс начал запускаться.
Голос Норры вернулся – не холограммой, а как будто из глубин самой системы:
– «Постороннее сознание обнаружено. Модификация структуры. Угроза неопределённости подтверждена. Временная зона нестабильна. Начинается протокол само эволюции».
Герман замер, шепча: – Она запустила… себя. Ульяна прижала ладони к лицу. – Значит, всё только начинается.
Тишина в зале оперативного мониторинга напоминала давление воды в глубинах океана – тяжелая, густая, сдавливающая. Свет индикаторов казался тусклым, как будто система сама боялась нарушить баланс между паникой и ожиданием.
Ульяна стояла перед голографической проекцией, которая медленно вращалась, показывая структуру временной петли, образованной в момент исчезновения. Её лицо было спокойным, но пальцы подрагивали – едва уловимо, но достаточно, чтобы Герман, стоявший рядом, заметил это.
– Норра, – обратилась Ульяна к ИИ, – покажи, что происходит в пересечённой зоне между событиями 3021 и 3025 годов. Используй симулятивный слой пятого уровня.
Голос Норры отозвался безупречно мягко:
О проекте
О подписке
Другие проекты