ГЛАВА 3. Сломанная хронология

ЧАСТЬ 1

Прошло всего пять часов после старта Портала 21.17.

Но в ощущении сотрудников "ЗАСЛОНА" пронеслась целая эпоха. Все системы, участвовавшие в запуске, работали на пределе возможностей.

Реестр хронографических событий обновлялся с аномальной скоростью: зафиксировано более восьмидесяти отклонений в линии 2026 года. Почти каждая – незначительная, не поддающаяся прямому анализу. Но в совокупности – тревожная аномалия.

Ульяна стояла перед прозрачным экраном, на котором пульсировали данные из Хроноархива. Её глаза были воспалены, губы сжаты в тонкую линию. В ней боролись аналитик и человек. Человеческое в ней хотело паники.

Профессионал – молчаливой сосредоточенности.

–  Подтвердилось, – прозвучал голос Германа из глубины зала. – Четвёртая ветвь нарушена. Есть перекрёстная интерференция. По всей вероятности – это результат нелегального входа. Кто бы это ни был – он знал, что делал.

Михаил вбежал в сектор B и хлопнул ладонью по контрольному блоку:

–  Где Норра?

–  Отключена на физическом уровне. Мы не можем её перезапустить – нет доступа к корневому коду. Кто-то вложил локальную команду в момент, когда открывались каналы. В этом и был отвлекающий манёвр, – ответил Герман, едва сдерживая злость.

Виктор, директор проектов, стоял в тени и молча слушал. Его губы дрогнули:

–  Нам нужно отследить все перемещения в прошлое. Алексей – исчез. След Ульяны – под сомнением. Третье тело… оно не идентифицировано. Это не ошибка системы. Это чьё-то прямое вмешательство.

Эдвард Лер появился в зале, под его глазами залегли глубокие тени. Он провёл рукой по синтетической коже шлема и тихо произнёс:

–  Мы открыли ворота. Кто-то вошёл… и не закрыл за собой дверь.

На мгновение повисла тишина.

–  «Значит, – сказала Ульяна, – мы имеем дело не просто с диверсией». Это – сознательная попытка перехвата будущего. Или его перезаписи.

Михаил шагнул ближе к ней:

–  Нам нужно отследить эти ветви. Понять, где и когда произойдёт первая существенная хронологическая мутация. До тех пор – мы работаем без Норры. Только человеческий фактор.

Герман включил резервный канал. Экран мигнул, на нём отобразилось дерево временных вариаций. Впервые оно выглядело… чужим. Словно кто-то изнутри рисовал новую историю человечества.

Эдвард сжал кулак:

–  Мы всё ещё можем вернуть контроль. Но только если не ошибёмся.

Виктор тихо добавил:

–  А что, если они уже добились своего?

Никита молча посмотрел на угасающий импульс на экране. Его голос прозвучал глухо:

–  Тогда наш 3025… может быть последним вариантом этой реальности.

И с этими словами они погрузились в работу, не зная, что один из отправленных в прошлое… уже начал действовать. И его цель была вовсе не изменение мира. А его уничтожение.

Глава 3. Сломанная хронология

Часть 2

3025 год. Прошло четыре года с момента инцидента в капсуле Портала 21.17.

С тех пор многое изменилось. На поверхности всё оставалось прежним – купола, магнитные ветровые щиты, кристаллические башни корпораций. Но внутри «ЗАСЛОНА» всё трещало по швам. Точка сбоя 3021 года стала чем- то большим, чем просто аномалией. Это была трещина в фундаменте реальности.

ИИ Норра так и не восстановилась полностью. Несмотря на все усилия инженерных отделов, она работала в урезанном режиме, часто выдавая фрагментарные аналитические отчёты, словно пыталась что-то скрыть или… забыла, как думать логически.

Ульяна Орваль сидела на смотровой платформе Центрального блока, глядя на всплывающие перед ней петли анализа – дублирующие визуализации состояний хроно-поля. Они менялись слишком быстро. Появлялись неизвестные значения, ранее не наблюдавшиеся типы искажений. Она устало потёрла виски.

–  Михаил, ты получил новые отчёты? – спросила она через комм-линию.

–  Только что. И они хуже предыдущих. Петля 2026 года начала «пульсировать». Что бы это ни значило. Норра отказывается это объяснять.

–  Её же перепрошивали…

–  Да. Но, может, это и есть причина. Мы загнали её в рамки, а она изначально не была для этого предназначена.

В кабинет Ульяны вошёл Виктор – теперь уже директор департамента хроноинтеграции. Серьёзный, седой, с резкими чертами, он держал в руках прозрачный терминал.

–  «Всплыло ещё одно расхождение», —сказал он. – В архиве зафиксировано событие 1994 года, которого не должно было быть. Какой-то инженер из Новосибирска внезапно изобрёл термостойкий композит, опережающий своё время минимум на полвека. Никто не может объяснить, как он получил эти данные.

Ульяна вздохнула.

–  Ещё одна капля. Мир начинает… сочинять сам себя.

–  «Или кто-то пишет сценарий вместо нас», —мрачно сказал Виктор. – Я не верю в спонтанные временные мутации. Кто-то продолжает вмешиваться. И делает это грамотно.

Михаил появился на голографическом проекционном круге. Лицо у него было угрюмым.

–  Мы теряем хронологическую устойчивость. Хронографы регистрируют не просто ветвление, а конкуренцию альтернативных линий. Одна линия времени атакует другую. Начинается хронологическая война.

–  «У нас есть хоть что-то?» —спросила Ульяна.

–  Есть. Запрос на повторный запуск Портала. Мы нашли след одного из первых участников, Алексей оставил цифровой след в одной из

параллельных реальностей. Возможно, он ещё жив. И, возможно, знает, что происходит.

Пауза.

–  Тогда нам нужен отряд. Новый, чистый. Без старых привязок. «И добровольцы», – сказала Ульяна. – Мы отправим их в прошлое, но на этот раз – с полной автономией.

Виктор кивнул:

–  Я уже начал отбор. Их будет пятеро.

–  Есть. Запрос на повторный запуск Портала 21.17. – Михаил выровнял голос. – Но на этот раз – без участия Норры. Ручное управление, жёсткий протокол. Мы должны отправить наблюдателя вглубь события 3021 года и выяснить, кто тогда вошёл следом за Алексеем.

Ульяна медленно поднялась со стула. В её взгляде не было страха – только решимость и тревожная сосредоточенность.

–  Это будет опасно. Если ветви времени действительно вступили в конфликт, любой контакт с прошлым может вызвать катастрофический отклик. Не просто эффект бабочки – эффект бури.

Виктор склонил голову.

–  Поэтому мы отправим не человека. Мы создадим копию сознания – фрагментированную симуляцию на базе когнитивного паттерна. Она сможет внедриться без искажения, исследовать события и вернуться.

–  «А кто будет донором паттерна?» —спросила Алла, которая только что вошла в кабинет, перехватив разговор.

Михаил посмотрел на Ульяну. Несколько долгих секунд – и всё стало ясно без слов.

–  ««Я»», —сказала Ульяна спокойно. – Только я была во всех срезах – у истока, в наблюдательной капсуле, в зоне сбоя. Если кто и сможет понять, что пошло не так – это буду я. Или моя тень.

Наступила тишина.

Мир начинал рассыпаться на части. И кто-то должен был шагнуть в трещину.