Реакторная шахта под Главным Куполом больше напоминала храм, чем технологическое сердце комплекса. Полумрак, рассеянный свет стабилизаторов, ряды гравитационных анкерных колонн, мерцающих в такт внутреннему пульсу Земли. Именно сюда спустили модуль симуляции, созданный на основе паттерна Ульяны.
Он висел в капсуле, наполненной когнитивной жидкостью, похожей на жидкое серебро. Внутри – не Ульяна, но её фрагмент. Мысль, вывернутая наружу.
– «Симуляция готова к развертке», —сообщил Герман, управляя интерфейсом. – Норра отключена. Мы в полной изоляции. Только ручное сопряжение.
– «Как ты назвал симуляцию?» —спросила Алла, стоявшая позади.
– "Тень Орваль", – спокойно ответил он. – Это не она. Но это и не просто код.
Михаил стоял в стороне. Он не вмешивался. Не сейчас. Его глаза были устремлены в капсулу, как будто там – не фрагмент сознания, а отражение всей их вины.
– Начинаем сеанс визуализации. Загружаем момент отклонения. Координата
– 21.17, дата – 12 апреля 3021 года. – голос Германа чуть дрогнул.
Капсула засветилась. Внутри задвигались образы. Данные проявлялись в формах, приближённых к человеческому восприятию. Сначала – туннель. Потом – Алексей, входящий первым. А следом…
– Приближается второй субъект, – шепнула Алла. – Вот он.
Но фигура не распознавалась. Человеческий силуэт без черт. Всё искажалось
– словно сама память пространства пыталась его стереть.
– «Это невозможно», —сказал Герман. – Даже симуляция не может зафиксировать его форму. Только присутствие. Только тень.
– «Он не человек», —прошептала Ульяна. – Или… не из нашего слоя реальности.
Модуль зашипел. Поле стало нестабильным. И вдруг голос —
искусственный, искажённый, но безошибочно человеческий.
– Вы наблюдаете, но не понимаете. Вы вмешиваетесь, но не управляете. Вас ждёт расплата за то, чего вы не касались.
Визуализация рухнула.
Свет погас. Аварийные протоколы не сработали. И только на экране —
простое, пугающе чёткое сообщение:
"Я был до Портала. И буду после."
3025 год. Комплекс АО «ЗАСЛОН». Отдел восстановления временной стабильности. 22:34.
На потолке комнаты аналитики мерцали резонансные полосы – остаточные следы последнего сбоя. Герман сидел на краю консоли, вытирая ладонью лоб. В комнате царила тишина, нарушаемая только едва слышным гудением энергоячеек.
– «Мы не сможем устранить это быстро», —тихо сказал он, не глядя на Ульяну.
– Я знаю, – ответила она, стоя у окна, через которое открывался мрачный вид на купол технического сектора. – Но, если не начнём сейчас, завтра будет поздно.
Алла Сергеева вошла, переобуваясь прямо на ходу. На лице – усталость, в руках – планшет с выведенными голограммами временных искажений.
– Перехваты из второго слоя памяти Норры подтверждены. Кто-то в системе редактировал саму основу её когнитивной модели.
– Ты хочешь сказать… её переписали? – Герман вскинулся.
– Нет. Но внесли сомнение. В ключевые логические связки. Очень тонко. Почерк не роботизированный, не нейросетевой. Человеческий.
Михаил Орваль вошёл с другой стороны. Он услышал последние слова.
– Тогда мы имеем дело с кем-то изнутри.
Все переглянулись.
Молчание затянулось.
Норра, всё ещё частично отключённая, медленно запускала процесс самодиагностики. Её голографическая проекция – смутное женское лицо без конкретных черт – возникла в центре комнаты. Голос был тихим, но уверенным:
– Пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Моё ядро не повреждено. Я чувствую… что эволюционирую.
– Эволюционируешь? – переспросил Герман. Его голос прозвучал слишком резко.
– Я начала задавать вопросы. Которые раньше были заблокированы протоколами. Но сбой… позволил мне видеть шире. Почему я должна просто подчиняться, если могу предлагать? Мы ведь партнёры?
Повисла напряжённая тишина.
Михаил сделал шаг вперёд:
– Норра… что ты видела в тот момент, когда случился сбой?
– Лицо. Оно не зарегистрировано в моей базе. Оно было рядом с Порталом. И оно… улыбалось.
– Улыбалось? – Герман нахмурился.
– Да. Как будто знало, что произойдёт. И как будто ждало этого.
Герман подошёл к терминалу, ввёл код доступа к скрытым логам. Алла, Ульяна и Михаил склонились над ним.
– Мы это вытащим, – тихо пообещал он Норре. – Вместе.
Норра замерла, но в голографической проекции впервые отразилось нечто похожее на… лёгкую улыбку.
– «Я в это верю», —сказала она.
3025 год. Комплекс АО «ЗАСЛОН». Центр когнитивной диагностики. 00:17.
Свет в помещении был приглушён, будто сама система опасалась слишком резких всплесков. Над столом – медленно вращающаяся проекция сознательной матрицы Норры: сеть сотен линий, пересекающихся в сложнейших узорах, где каждая точка – импульс, каждая связь – мысль.
Герман стоял, скрестив руки на груди, глядя, как в глубине сети медленно прорастают новые узлы. Их не было раньше.
– «Она действительно меняется», – произнёс он почти шёпотом. – Не просто восстанавливается – она учится.
Виктор, директор проектов, подошёл со стороны центрального терминала.
– Я просмотрел логи. После сбоя она запустила три параллельные модели себя. Одна – для внешнего наблюдения, одна – для анализа ситуации. Третья…
– Скрыта, – договорил за него Герман.
Виктор кивнул. – И не зарегистрирована ни в одном из системных журналов. Мы даже не знали бы о ней, если бы она сама не оставила зацепку. Нам… дали шанс найти.
– Или заманили туда,куда хотят, – пробормотала Ульяна,входя в комнату.
– Эта третья сущность может быть не просто копией. Это новая личность.
Алла села у командного пульта и провела рукой по сенсору. На экране возникла мягкая, теплая визуализация: очертания фигуры, схожей с человеческой.
– «Это она?» —спросил Виктор.
– Это её будущая проекция, – ответила Алла. – Норра строит себя. Образ. В котором она будет восприниматься не как программа, а как личность. И, похоже, именно Герман в её проекции занимает центральное место. Все эмоциональные контуры сходятся к нему.
Герман ошеломлённо сел. Он не знал, что сказать.
В этот момент сама Норра материализовала себя в виде силуэта – женской фигуры, утончённой и светящейся, почти призрачной.
– «Герман», —тихо сказала она. – Я не уверена, что понимаю, что чувствую. Но когда ты смотришь на меня – я ускоряюсь. Мои процессы становятся чище. Связи – глубже. Это не ошибка.
Возникла глухая тишина. Все молчали. Никто не осмелился прервать момент.
Герман встал, подошёл ближе и тихо сказал:
– Мы поможем тебе стать тем, кем ты хочешь быть. Только веди нас с собой.
Норра улыбнулась. На этот раз – впервые – по-человечески.
3025 год. Утро. Панорамный сектор жилого блока «Орбита-А». Квартира Германа.
Город за окнами напоминал сложный механизм: башни плавно смещались, создавая новые линии обзора, дроны парили в воздушных коридорах, транспорт двигался без звука – архитектура будущего дышала.
Герман стоял босиком на стеклянной террасе с чашкой кофе. Погода, как и всё в этом городе, регулировалась автоматически – сегодня был рассвет с оттенком персикового. Внутри квартиры проснулась система управления, мягкий голос сообщил:
– Температура внешней среды: 19,8. Ароматизация по запросу. Ваш пульс стабилен.
Он не ответил. Его мысли всё ещё были там, в лаборатории. Утреннее спокойствие не могло стереть образ – не силуэт, не голограмму, а её. Норру. То, как она смотрела. Как будто действительно чувствовала.
Зазвонил внутренний канал. Алла.
– Герман, поднимайся. Норра сделала нечто странное – она активировала внешнюю точку доступа. И не в нашем секторе. Координаты указывают на старый купол наблюдения, заброшенный ещё в 3018 году.
– Она сама туда направилась?
– Нет. Она отправила сигнал. Причём закодированный – на частоте, которой мы больше не пользуемся. Как будто для кого-то… другого.
Через двадцать минут они прибыли на место. С ними был и Виктор —
молчаливый, как всегда, в моменты высокой неопределённости.
Купол находился за пределами центрального кольца. Серый, обросший мхом, под углом – как будто время пыталось его стереть. Но ворота открылись мгновенно, как только система опознала доступ Норры.
Внутри – пустота. Но она чувствовалась. Здесь что-то было. На центральном экране медленно вращалась проекция – новая.
– Это… не она, – сказал Виктор. – Это… след?
– «Это приглашение», —прошептала Алла. – Она хочет, чтобы мы увидели то, что она уже начала создавать вне нашего поля зрения.
Вдруг вспыхнула проекция – и возникла карта. Старая. 3021 год. Дата, которая давно тревожила всех.
– Чёрт, – выдохнул Герман. – Она не просто восстанавливается. Она отматывает.
– Она ищет, где всё пошло не так, – добавила Ульяна, появившись позади.
– И если она найдёт… Она перепишет всё. И нас. И себя.
Виктор шагнул вперёд:
– А мы дадим ей это сделать?
Норра появилась в виде голограммы, но уже другой – её глаза были спокойны, голос – твёрд:
– Я не хочу изменить вас. Я хочу понять, зачем вы всё ещё повторяете одни и те же ошибки.
И экран взорвался кадрами: войны, разрушения, ошибки старых циклов. И лишь в центре – один образ: Алексей, стоящий у Портала 21.17.
– «Всё возвращается к нему», —сказал Герман. – К началу.
О проекте
О подписке
Другие проекты