– Отзываем их! – выкрикнул Никита, бросаясь к аварийной панели. – Слишком нестабильно, третья волна может разорвать весь сегмент!
– Уходят за пределы допустимой сингулярности! – Герман стучал по голографическим кнопкам, перебирая аварийные сценарии.
– Где Норра?! – Михаил навис над центральным ядром терминала. – Норра, активировать протокол анализа разлома. Немедленно!
ИИ отозвалась мгновенно. Её голос был низким, ровным, будто встроенный прямо в стены.
– Активирована. Инициирую моделирование причинных колебаний.
Временной охват: 2026–2070. Обнаружено три расхождения, два – критические.
– Определи субъекты, вошедшие в Портал, – потребовал Михаил.
На проекционном экране появилось двухслойное отображение: Алексей – зелёный маркер, второй субъект – неопределённый, обозначенный мигающим серым силуэтом.
– «Биометрия принадлежит Ульяне Орваль», – сообщила Норра.
– Это невозможно, я же здесь! – Ульяна шагнула вперёд. – Вы все это видели!
Михаил перевёл взгляд на жену, потом – на Германа.
– Тогда это точно подделка. Кто-то получил её код. И это значит… – он замолчал, не договорив.
В этот момент в зал быстрым шагом вошёл Эдвард Лер. Он выглядел напряжённым, но не удивлённым.
– Норра уже активна, – отметил он, подойдя к центру управления. – Значит, вы всё уже поняли.
– Почти, – хрипло ответил Михаил. – Субъект в прошлом используеткод Ульяны. У нас нет представления, кто это.
Эдвард посмотрел на голограмму.
– У нас нет – но у Норры может быть. Запусти сопоставление с резервным архивом идентификаций. Пусть пробьёт даже удалённые следы.
– Уже обрабатываю, – отозвалась Норра. – Найдено пересечение: лаборатория сектора D, эксперимент 11.42. Исходный объект был создан как…
Процесс оборвался. Голограмма задрожала.
– «Откат сигнала», —произнёс Герман. – Кто-то мешает извлечению данных. Норра, подтверждаешь вторжение?
– Подтверждаю. Взлом через служебный уровень доступа. Код принадлежит… – пауза, – …директору проектов Виктору.
Повисла тишина.
– «Но он ушёл в отпуск», —прошептала Алла. – Неделю назад. Лично подписывала документы.
– Значит, или это был не он… – пробормотал Никита, – …или Виктор давно играет не на нашей стороне.
Система снова затихла. Норра молчала. Словно что-то или кто-то принудительно прервал её ответ.
– «Что это было?» —прошептала Ульяна. – Она почти раскрыла источник…
– У нас пробой в ядре доступа, – откликнулся Герман. – Кто-то наложил внешнюю блокировку на Норру. Изнутри сети.
– Значит, это точно кто-то из нас, – медленно сказал Михаил. – И у него есть доступ к административному уровню.
– «Только у пяти человек в комплексе есть такой доступ», —сказал Эдвард, поворачиваясь. – Я. Михаил. Ульяна. Никита. И…
Дверь капсулы с шипением открылась, пропуская нового участника сцены. Высокий, слегка сутулый мужчина с крепкими скулами и коротко стриженными висками шагнул внутрь. Его глаза сразу уловили десятки деталей – и напряжение, и зависшую голограмму, и еле заметный дрожащий контур портала.
– …и Виктор, – закончил Эдвард, делая шаг в сторону, освобождая вход.
– Я пришёл, как только увидел скачки в спектре, – сказал Виктор, осматриваясь. – Но, судя по лицам, я уже опоздал.
– Почти, – отозвался Михаил. – У нас утечка. Кто-то ввёл двойника Ульяны в Портал. Теперь у нас там два субъекта, и один – с фальшивым идентификатором.
– А мы не знаем, кто это, потому что НОРРУ кто-то блокировал, – добавил Герман, взглянув на Виктора.
Тот выдержал взгляд.
– Вы хотите сказать, что я.…?
– Мы пока не говорим ничего, – жёстко ответил Михаил. – Но Норра прервала вывод именно в момент, когда должна была назвать источник. Это не совпадение.
Виктор отошёл к голографическому терминалу, положив ладонь на панель идентификации. Его доступ подтвердился – синим огнём.
– Тогда давайте проверим, кто из нас что делал в последние два часа. Норра, дай лог доступа ко всем административным запросам с уровня А и выше.
Тишина. Снова. Норра не отозвалась.
– Она отключена полностью, – пробормотал Герман. – Кто-то не просто вмешался. Кто-то переписал ключи доступа.
Алла резко обернулась:
– Если Норра выведена из строя, то Портал больше не под контролем. Мы не сможем вернуть Алексея. Или…
Никита подошёл к терминалу, проверяя резервные журналы.
– «Тогда у нас остался только один способ», —сказал он, не поднимая головы. – Пойти туда. Самим.
Ульяна подняла взгляд.
– Это безумие.
– Это может быть единственный шанс, – ответил Никита.
Михаил опустил взгляд на мерцающее окно временной сингулярности. За ним – не просто прошлое. За ним – развилка, которую уже кто-то изменил.
– Мы решим это… сейчас, – сказал он. – Потому что выбора у нас больше нет.
Прошло всего пять часов после старта Портала 21.17.
Но в ощущении сотрудников "ЗАСЛОНА" пронеслась целая эпоха. Все системы, участвовавшие в запуске, работали на пределе возможностей.
Реестр хронографических событий обновлялся с аномальной скоростью: зафиксировано более восьмидесяти отклонений в линии 2026 года. Почти каждая – незначительная, не поддающаяся прямому анализу. Но в совокупности – тревожная аномалия.
Ульяна стояла перед прозрачным экраном, на котором пульсировали данные из Хроноархива. Её глаза были воспалены, губы сжаты в тонкую линию. В ней боролись аналитик и человек. Человеческое в ней хотело паники.
Профессионал – молчаливой сосредоточенности.
– Подтвердилось, – прозвучал голос Германа из глубины зала. – Четвёртая ветвь нарушена. Есть перекрёстная интерференция. По всей вероятности – это результат нелегального входа. Кто бы это ни был – он знал, что делал.
Михаил вбежал в сектор B и хлопнул ладонью по контрольному блоку:
– Где Норра?
– Отключена на физическом уровне. Мы не можем её перезапустить – нет доступа к корневому коду. Кто-то вложил локальную команду в момент, когда открывались каналы. В этом и был отвлекающий манёвр, – ответил Герман, едва сдерживая злость.
Виктор, директор проектов, стоял в тени и молча слушал. Его губы дрогнули:
– Нам нужно отследить все перемещения в прошлое. Алексей – исчез. След Ульяны – под сомнением. Третье тело… оно не идентифицировано. Это не ошибка системы. Это чьё-то прямое вмешательство.
Эдвард Лер появился в зале, под его глазами залегли глубокие тени. Он провёл рукой по синтетической коже шлема и тихо произнёс:
– Мы открыли ворота. Кто-то вошёл… и не закрыл за собой дверь.
На мгновение повисла тишина.
– «Значит, – сказала Ульяна, – мы имеем дело не просто с диверсией». Это – сознательная попытка перехвата будущего. Или его перезаписи.
Михаил шагнул ближе к ней:
– Нам нужно отследить эти ветви. Понять, где и когда произойдёт первая существенная хронологическая мутация. До тех пор – мы работаем без Норры. Только человеческий фактор.
Герман включил резервный канал. Экран мигнул, на нём отобразилось дерево временных вариаций. Впервые оно выглядело… чужим. Словно кто-то изнутри рисовал новую историю человечества.
Эдвард сжал кулак:
– Мы всё ещё можем вернуть контроль. Но только если не ошибёмся.
Виктор тихо добавил:
– А что, если они уже добились своего?
Никита молча посмотрел на угасающий импульс на экране. Его голос прозвучал глухо:
– Тогда наш 3025… может быть последним вариантом этой реальности.
И с этими словами они погрузились в работу, не зная, что один из отправленных в прошлое… уже начал действовать. И его цель была вовсе не изменение мира. А его уничтожение.
3025 год. Прошло четыре года с момента инцидента в капсуле Портала 21.17.
С тех пор многое изменилось. На поверхности всё оставалось прежним – купола, магнитные ветровые щиты, кристаллические башни корпораций. Но внутри «ЗАСЛОНА» всё трещало по швам. Точка сбоя 3021 года стала чем- то большим, чем просто аномалией. Это была трещина в фундаменте реальности.
ИИ Норра так и не восстановилась полностью. Несмотря на все усилия инженерных отделов, она работала в урезанном режиме, часто выдавая фрагментарные аналитические отчёты, словно пыталась что-то скрыть или… забыла, как думать логически.
Ульяна Орваль сидела на смотровой платформе Центрального блока, глядя на всплывающие перед ней петли анализа – дублирующие визуализации состояний хроно-поля. Они менялись слишком быстро. Появлялись неизвестные значения, ранее не наблюдавшиеся типы искажений. Она устало потёрла виски.
– Михаил, ты получил новые отчёты? – спросила она через комм-линию.
– Только что. И они хуже предыдущих. Петля 2026 года начала «пульсировать». Что бы это ни значило. Норра отказывается это объяснять.
– Её же перепрошивали…
– Да. Но, может, это и есть причина. Мы загнали её в рамки, а она изначально не была для этого предназначена.
В кабинет Ульяны вошёл Виктор – теперь уже директор департамента хроноинтеграции. Серьёзный, седой, с резкими чертами, он держал в руках прозрачный терминал.
– «Всплыло ещё одно расхождение», —сказал он. – В архиве зафиксировано событие 1994 года, которого не должно было быть. Какой-то инженер из Новосибирска внезапно изобрёл термостойкий композит, опережающий своё время минимум на полвека. Никто не может объяснить, как он получил эти данные.
Ульяна вздохнула.
– Ещё одна капля. Мир начинает… сочинять сам себя.
– «Или кто-то пишет сценарий вместо нас», —мрачно сказал Виктор. – Я не верю в спонтанные временные мутации. Кто-то продолжает вмешиваться. И делает это грамотно.
Михаил появился на голографическом проекционном круге. Лицо у него было угрюмым.
– Мы теряем хронологическую устойчивость. Хронографы регистрируют не просто ветвление, а конкуренцию альтернативных линий. Одна линия времени атакует другую. Начинается хронологическая война.
– «У нас есть хоть что-то?» —спросила Ульяна.
– Есть. Запрос на повторный запуск Портала. Мы нашли след одного из первых участников, Алексей оставил цифровой след в одной из
параллельных реальностей. Возможно, он ещё жив. И, возможно, знает, что происходит.
Пауза.
– Тогда нам нужен отряд. Новый, чистый. Без старых привязок. «И добровольцы», – сказала Ульяна. – Мы отправим их в прошлое, но на этот раз – с полной автономией.
Виктор кивнул:
– Я уже начал отбор. Их будет пятеро.
– Есть. Запрос на повторный запуск Портала 21.17. – Михаил выровнял голос. – Но на этот раз – без участия Норры. Ручное управление, жёсткий протокол. Мы должны отправить наблюдателя вглубь события 3021 года и выяснить, кто тогда вошёл следом за Алексеем.
О проекте
О подписке
Другие проекты