Пророчества и предсказания

Съемочная площадка дорамы была для Марии живым, дышащим музеем. Она наблюдала за корейской киноиндустрией в ее младенческом состоянии, когда технологии были простыми, а магия только рождалась в глазах увлеченных энтузиастов. И сама она, в своих нарядах, казалась пришелицей из другого измерения. На ней был изящный ханбок нежных, приглушенных тонов – сиреневато-серый чогори и бордовая чхима, украшенная тончайшей серебряной вышивкой в виде веток сакуры. Ткань плавно струилась при каждом движении, словно живая вода. Ее макияж был безупречен и чужд для той эпохи: идеально ровный тон кожи, достигаемый BB-кремом, о котором здесь еще не слышали, легкая перламутровая хайлайтер на скулах и матовая помада цвета спелой хурмы. Ее внешний вид был немой сенсацией – не кричащей, но заставляющей остановиться и всмотреться.

В перерыве между дублями к ней подошел Ли Дон Ук, его глаза, всегда живые и насмешливые, теперь с любопытством изучали ее.

– Ты очень наблюдательная, – сказал он, подавая ей стаканчик с холодным чаем. – Всегда такая серьезная? Словно хранишь какую-то тайну.

Мария приняла чай, и ее пальцы в безупречном маникюре нежно обхватили прохладный пластик.

–Просто думаю о будущем, – ответила она, глядя куда-то поверх павильонов, в далекое завтра.

– И что ты видишь? – подался он ближе, пойманный ее загадочным тоном.

Мария медленно перевела взгляд на него. Молодой, амбициозный, с энергией, бьющей через край. И она знала каждый поворот его судьбы, как страницы любимой книги.

–Вижу, что ты станеше одной из самых ярких звезд на небосводе Халлю. Не просто известным, а иконой. Ты будешь сниматься в романтических дорамах, где твои глаза, полные боли и любви, заставят трепетать сердца женщин от Сеула до Рио-де-Жанейро. Они будут плакать над твоими героями и слать тебе письма с признаниями.

Дон Ук рассмеялся, но смех его был немного смущенным, будто она затронула какую-то потаенную струну.

–Всего мира? Мария-щи, ты, конечно, преувеличиваешь. Звучит как сценарий для голливудской сказки.

– Нет, серьезно, – ее голос был тих, но полон несокрушимой уверенности. – И еще… – она задумалась, выбирая слова. – Ты будешь сниматься с Гон Ю в одной дораме. Очень необычной. Она перевернет представление о любви. Это будет история про духов, про вечную любовь, длящуюся сквозь века.

– С Гон Ю? – Дон Ук откровенно удивился, его брови поползли вверх. – Мы друзья, пьем вместе поккома, но вместе не снимались. И вряд ли нам предложат.

– Предложат. Это будет самая визуально красивая и пронзительная история, какую только можно представить. Такая, что люди по всему миру будут плакать, пересматривая финальные серии, и цитировать диалоги.

– Вау, ты говоришь, как настоящая гадалка с рынка Тондэмун, – снова засмеялся он, но в его глазах уже плескалось не просто любопытство, а настоящий интерес. – Ладно, а что насчет моей личной жизни? Самое важное. Встречу ли я свою любовь? Ту самую?

Мария знала. Она знала о его романах с коллегами-актрисами, о ярких, но недолгих отношениях, и о том, что к 43 годам он все еще будет завидным холостяком. Но выложить эту грустную карту судьбы сейчас, когда он так молод и полон надежд, казалось кощунством.

–Встретишь, – сказала она, и ее губы тронула игривая, немного загадочная улыбка. – Но не сразу. Тебе придется пройти долгий путь. И она… она будет не из вашего мира. Не актриса. Ее душа будет светлой и тихой, как лунный свет.

В этот момент к ним подошел Гон Ю. Он был более сдержан, чем Дон Ук, его спокойная, глубокая энергия ощущалась почти физически.

–О чем это вы так оживленно беседуете? – спросил он, глядя с дружеским подозрением с одного на другого.

– Мария здесь предсказывает будущее! – воскликнул Дон Ук, хлопая друга по плечу. – Ну-ка, расскажи и ему, что его ждет. Только пострашнее!

Мария посмотрела на молодого Гон Ю. Она видела не просто красивого парня с правильными чертами лица, а тень великого актера, который еще только должен был родиться. Она помнила слезы, пролитые над «Кофейным принцем», всемирную истерию вокруг «Токкеби», его удивительную трансформацию в одного из самых уважаемых и разноплановых мастеров своего поколения.

– Ты… – начала она, и ее голос зазвучал почти благоговейно. – Ты будешь играть роли, которые станут поворотными точками для всего корейского кино. Сначала тебе покорится романтика, а потом ты удивишь всех, взявшись за сложные, драматичные роли. Но одна роль… одна роль сделает тебя иконой для поклонников по всему земному шару.

Гон Ю, обычно такой невозмутимый, наклонил голову, его внимание было полностью поглощено.

–Какая роль? – спросил он тихо.

– Генерал. Эпохи Корё. Могучий воин, обреченный на бессмертие и вечное ожидание своей невесты. Ты будешь носить доспехи, что сверкают, как ночное небо, и роскошные придворные одеяния, расшитые драконами… и… – Мария запнулась, поняв, что поток слов уносит ее слишком далеко.

– И что? – не отступал Гон Ю, его взгляд стал пронзительным.

– И это будет самая красивая, самая эпичная и печальная любовная история, которую когда-либо показывали по телевизору. Она переопределит жанр.

Гон Ю и Ли Дон Ук переглянулись. В их молчании уже не было недоверия – был трепет, смешанный с легким суеверным страхом.

– А мы правда будем вместе сниматься? – наконец спросил Гон Ю, прервав неловкую паузу.

– Да. И вы станете не просто коллегами по площадке. Ваши персонажи будут лучшими друзьями, чья связь сильнее жизни и смерти. И эта дружба, эта химия между вами, выйдет за пределы экрана и принесет вам мировую славу.

– Как она называется, эта наша будущая легенда? – вставил Дон Ук, не в силах больше сдерживать нетерпение.

– «Токкеби», – выдохнула Мария. – Это случится в… – она быстро сосчитала в уме, – в 2016 году.

– «Токкеби»? – переспросил Гон Ю, и в его глазах вспыхнула искорка неподдельного интереса. – Как корейский дух, хранитель?

– Именно. Ты, – она указала на Гон Ю, – будешь играть могущественного, но одинокого духа, обреченного скитаться в поисках своей невесты, которая снимет с него проклятие. А ты, – она повернулась к Дон Уку, – будешь Мрачным Жнецом, элегантным и загадочным существом в черном, который сам является пленником собственной потерянной памяти.

Оба актера замерли, переваривая услышанное. Картина, которую она нарисовала, была настолько яркой и детальной, что казалась уже реальной.

– Знаешь, – наконец произнес Гон Ю, и в его голосе прозвучала редкая для него задумчивость, – звучит… гениально. Как готовый синопсис. Может, нам действительно стоит где-то записать эту идею, пока не забыли?

Мария рассмеялся, и ее смех был легким, как звон колокольчика.

–Записывайте, – сказала она, подмигивая. – Только не забудьте меня упомянуть в титрах. В самом конце. «Консультант по будущему – загадочная Мария».