Мария проснулась не от будильника, а от оглушительного крика разносчика, выкрикивавшего что-то о кимчи, и настойчивого гудка такси, застрявшего в утренней пробке где-то внизу. Голова раскалывалась, во рту был приторно-сладковатый привкус вчерашней соджу, но что-то было не так. Совсем не так.
Она потянулась рукой к прикроватной тумбочке, нащупывая привычный граненый стакан для воды, но вместо него пальцы наткнулись на холодный, шершавый фарфор. Она открыла глаза. Это была не ее спальня. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь щели в ставнях, подсвечивали пыль, танцующую в воздухе. Комната была крошечной, на традиционном ондоле-теплом полу лежал тонкий матрасик йо, на котором она спала. В углу, на низком столике, стояла фотография в резной деревянной рамке – на ней она сама, но молодая, лет двадцати, с сияющими глазами и щеками, полными румянца, обнимала улыбающуюся кореянку. На заднем плане виднелась ярко-розовая азалия.
«Что за…»
Мария вскочила с кровати, завернувшись в прохладное одеяло, и подбежала к зеркалу, висевшему на стене рядом с плакатом какой-то поп-группы, лица на котором ей смутно напоминали молодых Shinhwa. Отражение заставило ее схватиться за сердце. В зеркале смотрела двадцатилетняя девушка с длинными, как у героинь дорам, черными волосами, ясными глазами без единой морщинки и упругой, сияющей кожей.
«Я схожу с ума, – прошептала она, и ее дыхание запотело на холодном стекле. – Это сон. Точно сон».
Но тут дверь в комнату с скрипом распахнулась, и вошла молодая кореянка, держа в руках два стаканчика с чем-то дымящимся.
«Мария-онни! Ты наконец проснулась! Мы опаздываем на съемки! Я купила нам уличный кофе из машины, – она протянула один стаканчик, – и парочку пучугоги, на завтрак. Бери, пока не остыли!»
Мария машинально взяла теплый, сладкий блинчик с корицей и растерянно уставилась на подругу.
«На какие съемки?»
«Как на какие? На съемки дорамы! Ты же вчера в хоникке, за пятым бутлем соджу, сказала, что это твой шанс! Хотя бы массовкой, но попасть!»
Кореянка говорила быстро, но Мария… Мария ее понимала! Более того, когда она открыла рот, чтобы ответить, слова сами собой складывались в правильные, пусть и слегка книжные, корейские фразы.
«Минджи, а… а какой сейчас год?»
«2005, конечно. Мария-онни, ты точно в порядке? Может, вчера слишком много соджу выпила? Или тебе опять снился тот твой оппа из России?» – Минджи подмигнула и потянула ее за руку.
2005 год. Мария ущипнула себя за руку – больно. Это не сон. Каким-то невероятным образом она оказалась в своем двадцатилетнем теле в Сеуле 2005 года. Воздух пахнет угольной пылью, жареными блинами и едва уловимым ароматом цветущей где-то акации.
«А что за дорама?» – спросила она, пытаясь собрать воедино информацию, пока Минджи натягивала на нее джинсы с заниженной талией и полосатую футболку.
«"Привет, мой учитель" с Гон Ю! Ты же сама вчера визжала от счастья, когда нам позвонили и сказали, что взяли в массовку! Ты даже свою заветную помаду от Laneige купила в честь этого!»
Гон Ю. Настоящее имя Джи Чхоль. Мария знала этого актера по его зрелым, умудренным опытом ролям. Сейчас он был молодым, начинающим актером, а в ее времени – звездой мирового масштаба.
«Минджи, а я… я уже год здесь живу?»
«Конечно! Ты же по программе обмена приехала в университет Кунмин. Корейский твой уже почти идеальный, ты кимчи готовишь лучше моей эомони, вон там твое собственноручно заквашенное в керамической токке стоит, и вообще… Мария-онни, ты точно в порядке? Давай быстрее, а то на автобус не успеем!»
Первый день на съёмочной площадке
Через час, протолкавшись в душном автобусе, где пахло потом и лапшой быстрого приготовления, Мария стояла на съёмочной площадке, все еще не веря в происходящее. Вокруг суетились люди с огромными камерами на плечах, осветители таскали тяжелые «крылья» софтбоксов, режиссер что-то объяснял актерам через старомодный рупор. А она… она была здесь. В 2005 году. В Корее. В двадцать один год. В кармане ее джинсов лежал раскладушка-телефон с антенной, а на запястье болтался браслетик с крошечным плюшевым мишкой, который тогда были в дикой моде.
«Статисты, внимание! – крикнул помощник режиссера, размахивая папкой с бумагами. – Сейчас будем снимать сцену в кафе. Вам нужно просто сидеть за столиками, делать вид, что пьете кофе, и изображать посетителей. Главное – не пялиться в камеру!»
Мария села за столик рядом с Минджи, на котором стоял стаканчик с поддельным кофе, и попыталась сосредоточиться. Но тут на площадку вышел молодой мужчина в потертых джинсах и простом сером свитере. Высокий, с мягкими чертами лица и добрыми, немного уставшими глазами.
«Гон Ю, – ахнула Минджи, сжимая ее руку под столом. – Янгмаль, какой красивый!»
Мария знала, кем он станет. Знала о его будущих триумфах, о том, как он превратится в одного из самых уважаемых корейских актеров. Но сейчас он был просто молодым парнем, который перед кадром нервно поправлял волосы и переминался с ноги на ногу.
Съемка началась. Гон Ю должен был сидеть за соседним столиком и читать сценарий, а статисты – создавать фон оживленного кафе. Но что-то пошло не так. Мария, засмотревшись на актера, не заметила, как рукавом задела свой стаканчик с «кофе».
«Ой!» – вскрикнула она, вскакивая. Холодная коричневая жидкость пролилась на пол и брызнула на джинсы Гон Ю.
«Куре! Стоп! – рявкнул режиссер. – Что происходит?»
Мария покраснела до корней волос. Весь павильон смотрел на нее. Она готова была провалиться сквозь землю.
«Чхаль-могет-соёмнида, – пробормотала она, опустив голову и чувствуя, как горят уши. – Я не хотела…»
Гон Ю встал и улыбнулся, смахнув капли с ткани:
«Гвенчана. Бывает. Ничего страшного».
Он подошёл к ней ближе, пока гримеры бежали с салфетками, и тихо, так, чтобы слышала только она, спросил:
«Ты иностранка? Акцент у тебя интересный, мелодичный».
«Да, я из России. По обмену здесь учусь».
«Россия? О, Москва, Красная площадь! – его глаза загорелись детским любопытством. – Я всегда хотел выучить пару слов по-русски».
«А я корейский учу, – ответила Мария, все еще смущаясь, но уже поднимая на него взгляд».
«Очень хорошо получается. Как тебя зовут?»
«Мария».
«Мария… Красивое имя. Меня Гон Ю. Может, после съёмок поучишь меня каким-нибудь русским словам? Взамен я могу тебя угостить патеком – мороженым в вафельном стаканчике».
Мария кивнула, не веря в происходящее. Она только что пролила на будущую звезду напиток, а теперь он приглашает ее на мороженое! Она флиртует с молодым Гон Ю! Актером, который через несколько лет покорит мир «Кофейным принцем» и «Токкеби».
Остальную съемку она провела в каком-то розовом тумане. В голове крутились одни и те же мысли: «Это реально. Я здесь. Мне двадцать один год, в кармане – тысяча вон, а впереди – целая жизнь, и я могу все изменить».
Знакомство с будущим
После съёмок Гон Ю действительно подождал ее у выхода, держа в руках два вафельных стаканчика с мороженым.
«Так как насчет того урока русского?» – спросил он, протягивая ей один из них.
«Хорошо, но взамен ты потренируешь меня в корейской актёрской лексике. А то я, кроме «чхаль-могет-соёмнида», ничего сегодня не сказала», – с улыбкой ответила Мария.
Они пошли в небольшой пожипхан – закусочную с пластиковыми столиками, прилепившуюся рядом со съёмочной площадкой. Воздух здесь был густым и вкусным – пахло чесночным твигим, дымом от гриля и острыми токпокки. Мария все еще не могла поверить в происходящее. Сидеть напротив молодого Гон Ю, который с серьезным видом, как школьник, выводил в блокноте кириллические буквы и внимательно слушал, как она объясняет разницу между «привет» и «здравствуйте».
«А что означает «я тебя люблю»? – спросил он, внезапно подняв на нее взгляд.
Мария чуть не поперхнулась чаем ошикуча.
««Я тебя люблю», – медленно, по слогам, повторила она, чувствуя, как снова краснеет. – А по-корейски это «саранхэ»».
«Лю-блю, – повторил он, словно пробуя незнакомое слово на вкус. – Красиво звучит, как песня. А что ты делаешь в Корее, кроме учебы?»
Мария на секунду задумалась. Что она могла сказать? Что приехала из 2025 года, где он – живая легенда, а она – уставшая, разведенная мать двоих детей-подростков?
«Изучаю культуру. Мечтаю работать в индустрии развлечений. Может, помогать таким талантливым актерам, как ты, выходить на международный уровень».
Гон Ю смущенно ковырнул мороженое пластиковой ложечкой.
«Серьезно? Актрисой?»
«Скорее переводчиком или координатором для международных проектов».
«Это интересно. Знаешь, у меня один знакомый, Ли Дон Ук. Он тоже актер, сейчас снимается в дораме «Моя девушка». Очень старательный и веселый парень. Может, познакомлю вас? Он как раз ищет практиковать английский, а ты, я смотрю, полиглот».
Мария чуть не уронила свою ложку. Ли Дон Ук! Еще один будущий титан халлю, красавец с пронзительным взглядом и стальным прессом.
«Было бы здорово», – сказала она, изо всех сил стараясь сохранить на лице маску спокойствия.
«Тогда завтра встретимся здесь же, в семь. Я позову его с собой. Только, чур, не вываливай на него горячие токпокки в соусе!» – он рассмеялся, и его глаза превратились в добрые щелочки.
Встреча с Ли Дон Уком
На следующий день Мария потратила добрый час, перебирая свой скромный гардероб в поисках чего-то подходящего. Это было глупо – она же прекрасно знала, что в итоге ее жизнь сложится иначе, но сейчас ее сердце бешено колотилось от предвкушения. Она была молодой, свободной, и через несколько часов перед ней будут сидеть два будущих кумира миллионов.
Ли Дон Ук оказался именно таким, каким она его помнила по старым фотографиям: высокий, с выразительными глазами, в которых плескалась озорная искорка, и с немного дерзкой, открытой улыбкой. Но было в нем что-то особенное – та самая молодая, ничем не прикрытая энергия, еще не закаленная в горниле славы.
«Итак, ты та самая русская Мария, о которой Гон Ю вчера взахлеб рассказывал? – спросил он, пожимая ее руку твердой, теплой ладонью. – Говорит, ты учишь его каким-то тайным славянским заклинаниям».
«Да, меня зовут Мария. Пока что только «здравствуйте» и «люблю», – рассмеялась она.
«Дон Ук. Рад встрече. Гон Ю говорит, ты хочешь работать в индустрии?»
«Да, но пока только изучаю все изнутри, с самого низа».
«Тогда тебе чертовски повезло с гидами, – усмехнулся Дон Ук, заказывая на всех порцию хоттеков. – Завтра у меня съемки в павильоне. Не хочешь посмотреть, как все происходит из-за кулис?»
«Серьезно?»
«Абсолютно. У меня первая главная роль богатого парня. А так я в основном играю героев-любовников и мне приходится очень много целоваться. Пожалуй, даже слишком много», – он с комичной грустью вздохнул.
Мария едва сдержала порыв смеха. Если бы он знал, что через двадцать лет его будут величать «королем поцелуев» и «актером с телом бога»!
«Я бы с удовольствием», – ответила она, принимая дымящуюся хоттек с его руки.
Весь вечер они просидели в той же закусочной, и разговор тек легко и непринужденно. Гон Ю делился своими мыслями о системе Станиславского, Дон Ук с юмором рассказывал, как однажды забыл текст в самый ответственный момент и выдал нечто невообразимое, а Мария слушала, изредка вставляя реплики, и думала о сюрреалистичности момента – знать наперед весь их путь к славе.
«А что ты, Мария, думаешь о будущем корейских дорам? – неожиданно спросил Дон Ук, доедая последний кусочек хоттека. – Есть у них шанс за пределами нашей страны?»
«Они… они изменят мир», – сказала Мария, не подумав, глядя на мерцающий экран маленького телевизора, висевшего в углу, где показывали клип Baby V.O.X.
«Мве?» – оба актера уставились на нее с одинаковым выражением недоумения.
«Ну, я имею в виду… они станут невероятно популярными во всем мире. От Бразилии до Германии. Люди начнут учить корейский ради субтитров, полюбят кимчи и к-поп. Это будет как… огромная культурная волна».
«Культурная волна? – переспросил Гон Ю, его брови поползли вверх. – Халлю?»
«Халлю, – кивнула Мария, с наслаждением выпивая последний глоток сладкого напитка. – Именно так это и будут называть. Поверьте мне».
И в тихом вечернем воздухе Сеула 2005 года, пахнущем жареными каштанами и грядущими переменами, это слово прозвучало как пророчество.
О проекте
О подписке
Другие проекты