Глава 4

– Как убили? – Уставилась на Светку, перед глазами все поплыло.

– Ножом по горлу, – исступленно прошептала она, – внутренности на полу. Обошлось без сердца, и головы… То есть, – поправилась она, – они на месте. Там, где положено им быть, на плечах и в груди.

– Ты то откуда знаешь? – Светка ворвалась в дом, и закружила по маленькой прихожей.

– Ну как сказать? – Замялась она, судорожно хрустя суставами пальцев. Этот звук, словно выстрел впивался в мозг. Я поморщилась.

– Ты что следила за ним? – Осенила меня догадка, и затем и липкий страх забился в горло. – Ты видела убийцу?

Светка истошно закивала, крепко зажмурив глаза.

– Я пошла за ним, – и заметив мой настороженный взгляд, добавила, – что – то происходит в соборе…

– И ты как Шерлок Холмс решила все выяснить, – понимающе кивнула я.

– Не совсем. – Замялась Светка, собираясь с силами. – Все началось еще когда мне было семнадцать. У меня была старшая сестра, Олеся. Мать совсем нами не занималась, пахала на церковь, забывая, что дома у нее есть дети. Сестра на десять лет старше, поэтому, когда она влюбилась, я узнала это из ее дневника. – Мои брови взметнулись вверх, а Светка виновато отвела взгляд, затем махнула рукой. – Она его конечно, старательно прятала, да только комнатушка метр на метр, и я очень быстро его обнаружила. В общем, влюбилась она. В своем дневнике она не называла его имени, только «любимый». Олеся так же служила в соборе, и там с ним познакомилась. Сперва я думала, что это Варфоломей. Потом, поняла, что он приехал в наши края, по словам Леськи годом ранее. И вот когда моя сестра написала, а точнее описала первое убийство, прачки из соседнего села, я испугалась. Хотела с ней поговорить, но… Она больше не пришла домой. Сначала мы подумали, что она сбежала с ним. Но Отец Варфоломей сказал, что никто из служителей и прихожан не покидал. Через месяц мы нашли ее. Вернее, то, что от нее осталось. В чаще леса есть заброшенное старинное кладбище. Он повесил ее на кресте, как Ольгу. Он выколол ей глаза, когда она была еще жива… – Зашептала Светка, ее взгляд заволокло слезой. – Он все время был здесь…

– Ты поэтому пошла в церковь? – Спросила я, Светка кивнула. – Ты, Светка, полная дура, и чудо, что ты до сих пор не украсила какое – нибудь распятье. Где этот дневник?

– Пропал.

– Как он узнал о том, что Леська вела дневник? – Удивилась я.

– Я думаю, его нашла мать. Она очень странно вела себя перед смертью. Задавала вопросы в церкви. Я подслушала, как она Варфоломею говорила о том, что у нее есть доказательства, и вечером этого дня он ее убил. Ночью, на грядках. Повесил ее тело на чучело. На рассвете, люди даже внимания не сразу обратили на нее… Вороны клевали то, что осталось от ее лица…– Тихо прошептала Светка.

К горлу подкатил тошнотворный ком. Я глубоко вздохнула. Дело принимало скверный оборот. Светка права, убийца здесь…

– Светка, прекращай болтаться по ночам. Он знает о тебе, и, если не дурак, и, о том, что ты его ищешь. А он не дурак.

Я прошла на кухню, поставила чайник на плиту.

– Варфоломей так и будет там лежать? – Пискнула Светка.

– Расскажи, что ты видела.

– Комнатушка моей матери была как раз за хозяйственными постройками собора. Из окна просматривался задний двор, и тропинка, ведущая в лес. Сначала я заметила тучную фигуру настоятеля, и опрометью за ним. По тропинке он был впереди метров на пятнадцать. Он бежал вперед, потом резко остановился, замер, и стал оглядываться. Я прилипла к толстому стволу дуба, и вижу, как он последовал моему примеру – шасть в кусты. Я обмерла от страха. Стою не дыша, потом Варфоломей шею вытянул, еще раз осмотрелся в потихоньку, осторожно пошел вперед. Глупо, конечно, было следовать за ним, он то и дело оглядывался, и мог меня сразу увидеть. Я еще постояла, какое – то время, и хотела была уже вернуться, как услышала приглушенный вскрик. Все внутри окаменело, ноги занемели, я хотела броситься бежать, да не смогла и шага сделать от страха. А Варфоломей сипел, в горле у нег булькало. Он пытался кричать, но не смог… Не знаю, сколько я так простояла, когда человек прошел мимо меня. Высокий, в черном широком плаще, на голове капюшон. Он был похож на смерть, Инка. Как есть смерть, косы только не хватало. – Светка осенила себя крестом. – Он так ступал, ни звука не исходило из – под его ног, будто босый шел. Медленно, словно сканируя, каждый куст. Ты, когда – нибудь падала в обморок стоя, с открытыми глазами? – Вскинулась Светка, впиваясь в меня испуганным взглядом.

– Не припомню…

– А я упала. В какой – то панический транс, дыхание застряло, где – то глубоко внутри, все что я могла делать, это смотреть. А когда он вдруг исчез рядом со мной, я ослепла от дикого ужаса. Вот только стоял, и бац – пропал. Я чувствовала только удушающий запах крови, горячей и тошнотворной… Не знаю, сколько я так простояла… Потом все же смогла заставить себя сделать шаг и пойти туда. Варфоломей лежал на надгробной плите… Как вышла из леса даже не помню, опомнилась, когда бежала к тебе по склону.

Светка замолчала, я налила ей коньяк из запасов покойной тетушки. Она одобрительно кивнула, едва увидев бутылку в моих руках.

Выпили с ней, глядя перед собой.

– Как ты думаешь, он меня видел? – Жалобно пискнула Светка.

– Если бы видел, ты бы сейчас здесь не сидела, – успокоила я ее.

– И то верно, – согласилась со мной.

– Меня вот что волнует. Настоятель не мог не знать об убийствах. И все же зачем – то пошел один среди ночи на кладбище.

– Надо бы осмотреться там при свете дня, – я кивнула. – Что – то там нечисто.

– Светка, будь осторожна. – Попросила я, она вдруг опустила глаза в пол.

– Не могла бы я пожить у тебя? Я до кишечных колик боюсь возвращаться в комнату матери. Там дверь, чихни рядом, она не то, что откроется – отвалиться. Я хозяйственная, готовить умею, и стирать, воду таскать…– принялась хвалиться сестра Агнесса.

С надеждой уставилась на меня. Я понимала, что, отказав Светке, подпишу ей смертный приговор, от того поспешила согласиться.

– Грядки будешь со мной полоть. – Светка чертыхнулась, махнув рюмку коньяка.

– Согласна, будь они неладны, – буркнула она, а я улыбнулась.

Вскоре улеглись, я долго не могла уснуть, а когда все же уснула, мне снился, настоятель, только не Варфоломей, а другой. Он стоял ко мне спиной в сутане, а меня била крупная дрожь. За моей спиной стояли люди в черных плащах, и шептали заклинания…

Утром нас разбудил тревожный звон церковного колокола. Светка мгновенно оказалась в моей комнате, растрепанная и испуганная.

– Варфоломея нашли…

– Интересно.

– Что тебе интересно?

– Ты ходишь каждое утро в глубь леса, на старое заброшенное кладбище? – Поинтересовалась я, поднимаясь с кровати.

– Нет, конечно.

– Вот и я, о том же. Кому понадобилось в столь ранний час посетить заброшенное кладбище?

– А, ты об этом. Тропка, которая ведет на кладбище, также ведет и в соседний хутор. Прихожане утром шли и обнаружили настоятеля. Мимо него не пройдешь. – Светка, по обыкновению, осенила себя крестом.

– Так может наш настоятель держал путь в соседний хутор?

Светка задумалась.

– Может, конечно. Только он убит был на кладбище.

– Ну учитывая страсть нашего убийцы к зрелищности, вполне понятно.

– Это как? – Светка прошла за мной на кухню, мы устроились за столом, я поставила чайник на плиту.

– Если бы Варфоломея пырнули ножичком, и оставили бы на тропинке, никто бы на нашего друга не подумал. А так, ночь, кладбище, распятие, опять же – почерк один и тот же. Он хочет, чтобы о нем знали. И чтобы его боялись.

– Ему это удалось. В нашей округе даже лошади трепещут от ужаса. Ин, что теперь будет?

– Посмотрим, Свет. Надо идти в собор. Там на месте осмотримся. Нужно узнать к кому тайком пошел Варфоломей.

Выпили кофе, Светка, как и обещала приготовила завтрак. Хоть аппетита и не было, все равно затолкали в себя омлет и поспешили в церковь.

Попали как раз на заупокойную мессу. Певчие помогали Георгию отпевать настоятеля, и мы со Светкой пристроились в задних рядах и принялись неистово молиться и креститься в нужных местах. Я украдкой разглядывала всех, кто служил в церкви. Таких набралось с десяток. Пятеро певчих, две звонкоголосые девушки лет двадцати, две юноши, и одна пожилая женщина. Отец Георгий, Варвара, писарь, и еще два священника. Один пожилой, второй инвалид. Ходил тяжело, опираясь на трость. Я мысленно погадала, кто мог быть тайным воздыхателем убиенной Лески, Светкиной сестры, под подозрением был даже инвалид. Светка обмолвилась, что Леська была той еще мечтательницей, могла и в инвалиде разглядеть какой – нибудь перл.

– Черти их бы слопали, – выругалась про себя, затем опомнившись, где нахожусь принялась с усердием молиться.

Со смертью Варфоломея церковь погрузилась в скорбь. Варвара не приставала ко мне с уборкой, и я смогла осмотреться. Тенью нырнула к комнате, которую занимал отец Георгий. Прямиком из церкви тянулся длинный коридор с крутыми поворотами. Третья дверь была его, украшенная глубокой нишей с колоннами. Весьма кстати, подумалось мне, и я распласталась на двери пытаясь, понять есть ли кто внутри. За дверью не раздавалось ни звука, и я, поколдовав с замком шагнула в темное помещение. Его комната отнюдь не напоминала келью, где из удобств только деревянный настил. Широкая кровать в углу, деревянная тумба рядом, на ней светильник. Кожаное кресло возле письменного стола, и даже ноутбук. На столе какие – то бумаги в папке. Быстро открыв, ее я увидела эскиз, изображение иконы Богоматери, выполненные углем, скорее всего. Сама бумага была настолько древней, что казалась вот – вот рассыплется в моих руках. Признаться я не сильна в названиях икон, порывшись в памяти припомнила только Казанскую, и Троицкую. Но даже этого наброска хватило чтобы понять, икона украшена драгоценными камнями. В подтверждение моих мыслей служил перечень камней, в приложении к эскизу. Еще на одном листе письмо, написанное каким – то монахом, о маршруте этой иконы из Византии, а точнее – Царьграда. Не об этом ли письме шла речь? Сфотографировав на телефон все бумаги, я вернула все на прежнее место, и осторожно выглянув в коридор, побрела прочь.

Светки нигде не было видно, а это означало, что сестра Агнесса на посту, то есть подслушивает под дверью Варвары. Именно там скрылись все служащие.

Вышла через заднюю дверь в церковный двор, вымощенный брусчаткой. Колодец посередине, лавки возле фонтана, несколько сосен, деревянная беседка. Справа тянулись постройки, по кругу. Я направилась на огород, осмотреть злосчастные грядки.

В огороде пожилая женщина подвязывала высокие помидоры. Они начинались сразу за постройками и терялись на горизонте. Немудрено, что Светка боится их, как огня. Тут и вправду можно Богу душу отдать, под палящим солнцем.

– Новенькая? – Обратилась ко мне женщина, я кивнула, и поздоровалась. – Кузьминична я. Настоятель покойный на пенсию меня отправил, говорит девчонка, будет трудиться. Только почто мне на пенсию? С малку в церкви, пуще дома родного люблю это место. А помидорки только мои руку знают, никого не жалуют. Ольга покойная, бывало, встанет вязать листву, так они и падают вмиг. Тут особый подход нужен. – Согнулась и принялась ворковать с кустами.

– Ольга – моя тетка. – Вздохнула я, нагнувшись под куст, глядя на ее манипуляции с листьями помидоров.

– Упокой Господь ее душу грешную. – Произнесла она, трижды перекрестившись.

– Сильно грешила? – подступаясь ближе спросила я.

– А мне по чем ведомо? – Насторожилась бабушка.

– Просто вы так сказали… я подумала, что тетушка опять за старое взялась. – Доверительно поведала я, надеясь разговорить тетку, – мама очень часто ссорилась с ней.

Но Кузьминична только сильнее поджала губы, ниже наклонившись к грядке. Я за ней.

– Почему Варфоломей не заявил в полицию об убийстве тетки? – Решила зайти с другой стороны.

Старушка опасливо осмотрелась, резко выпрямилась.

– Так заявлял, – горячо зашептала Кузьминична. – Сам лично ездил за участковым в соседнюю деревню. Он приехал, все вынюхивал, да не то, что надо! А потом и вовсе пропал. Искали его до весны. Настоятель вызвал другого участкового из района. Тогда – то и нашли Степку. Болото размылось, паводок сошел дождевой, он и всплыл. Язык ему вырвали окаянному, да глаза искололи. Районный служивый узнал, какая участь постигла предшественника его, за портфель и был таков. Варфоломей звонил, да бестолку. Так и живем с иродом под боком.

– Да уж, – задумалась я.

– Гиблые места здесь, все сторонятся их.

– Почему гиблые? – Непоняла я, – очень даже живописные.

– Живописные то да, только черти здесь беснуются. А пропащих в лесу? Прошлой осенью Маланья, внучка нашей Ефимовны в лес пошла, да не вернулась. По сей день ни слуху. Еще мамка моя говорила, покойники из могил пропадали. Как какая ночь, при полной луне, так на кладбище стоны, крики, да вопли. Не иначе как покойников поднимали. Даже храм возвели, чтобы нечисть успокоилась. Сам и архиерей Аврелий за постройкой следил, каждый камешек заговаривал, да реликвию ценную захоронил под собором. Паломники по весне ходили, пока пропадать не начали.

Еще с час Кузьминична ораторствовала на предмет бесовщины, не выдержав, я простилась, обещав на прощание помочь ей с помидорами.

К вечеру вернулась в церковь и застала Светку, а точнее сестру Агнессу за делом. Она исповедала какую – то девушку, с таким видом, будто давно постигла все священные тайны.

Решила заглянуть к Варваре, и приоткрыв дверь едва язык не проглотила.

Спиной ко мне стоял высокий широкоплечий мужчина в сутане, длинные черные волосы, прихвачены сзади тонким кожаным ремешком, в руках деревянные четки, глаза скрывали линзы очков. Ровный нос, волевой подбородок угадывался даже сквозь густую черную бороду. В целом он был очень красив, особенно зацепила его манера держаться, словно он и правда Бог в этих стенах, а не служитель несущей слово Его.

Что внутри предательски натянулось, и устремилось прямиком к низу живота.

Он словно, почувствовав мой взгляд, обернулся…