Глава 7

Утром мы со Светкой отправились в церковь. С опаской поднимались по каменным ступеням, даже не надеялись застать настоятеля живым и невредимым, памятуя об участи его предшественника. Но он, как, ни в чем, ни, бывало, вел утреннюю службу, громко распевая псалмы, размеренно осеняя себя крестом.

Мы со Светкой тревожно переглянулись. Я признаться, облегченно выдохнула, пряча за спину дрожащие руки. Это еще с чего? Мысленно возмутилась я, призывая себя к порядку. То, что настоятель жив и здоров наводило на определенные мысли, и они ох, как не нравились мне.

Мы примкнули к рядам страждущих, и принялись молиться, дружно крестясь вместе со всеми, но мысли мои были далеки отсюда. Множество вопросов буравили мой мозг, и первый, самый насущный – куда торопился настоятель, и как он остался жив. Убийца был там, я кожей чувствовала его, но он не убил настоятеля. Хотя, чему удивляться, новый настоятель производил впечатление не робкого десятка, и его манера, опять же… Вот и сейчас он стоял, расправив плечи, расслабленно читал молитвы, словно находился на светском рауте, а не в церкви. Его голос взлетал к расписным сводам, и эхом разлетался по гулкому залу. Может и наш приятель осторожничал, и решил к нему присмотреться.

Я бы так и сделала. Очень непрост наш настоятель.

Варвара стояла рядом со священником, и ловила каждое его слово, раскрытым в изумлении ртом, отчего Светка сильнее хмурилась. Ее понять можно, такого мужика отродясь не водилось в этих краях, и все женское население этого хутора устремились на заутреннюю, теснясь возле настоятеля. Последний, казалось, даже не замечал столь необычайного столпотворения, громко распевая псалмы.

– Пошли осмотримся, – потянула Светку к выходу, отчего она со страданием в очах взглянула на священника, затем коротко выругавшись, пошла к выходу, то и дело оглядываясь.

– Тебе сегодня не пробиться к нему, – Светка высоко вздернула подбородок.

– Чертовы кошелки! Нет, ты это видела? Весь приход собрался! Рты разинули! – Негодовала Светка.

– Пусть глазеют, тебе жалко, что ли?

– И то верно, что это я… Им только глазеть и осталось, такой мужик им не по зубам, – выплюнула Светка, – ишь, раскатали губищи!

– Светка, не о том, ты думаешь, –пожурила я ее. – У нас маньяк бродит по окрестностям, а ты о делах сердечных печешься. Ты видишь, настоятель наш жив и здоров, а ему положено пасть смертью мученической.

– Это зачем еще, – замерла она посреди тропинки.

– Он столкнулся с ним, один на один, ночью в лесу. И ничего, понимаешь?

– Нет, – честно призналась Светка, делая шаг вперед, поравнявшись со мной.

– Не так он прост, Светка, поэтому тебе пионерское задание, подобраться ближе к нему. Надо же ему кого – то трахать, вот ты и станешь этим, кем – то.

– Спасибо, тебе на добром слове, – хотела было обидеться она, но такая перспектива ей жутко понравилась, и она махнула рукой. – И как это сделать? Я к нему и так, и сяк, а он ни в какую.

– Ну что ты, в самом деле. Даже Варвара отчаялась на крайний шаг, а ты ходишь вокруг да около. – Поделилась я своими наблюдениями.

– Предлагаешь, войти к нему в покои голой?

– Почему бы и нет. Варфоломей был ходок еще тот, даром что священник. – В его покоях бывали даже старушки, – хихикнула я, припоминая все сплетни прихода, отчего Светка тут же покрылась румянцем.

– Что же поделать, если в этой дыре, Варфоломей был нормальным и единственным мужчиной при статусе. – Принялась оправдываться она. – а этот настоятель…– Она мечтательно прикрыла глаза, – от него так несет тестостероном, что я готова на стенку лезть.

В этом я с ней была согласна, но благоразумно промолчала. Мы вышли с церковного двора и пошли по тропинке ведущей в лес. Едва мы зашли в него, все сельские звуки смолкли, остались только стрекотание каких – то насекомых, и переливчатое пение лесных птиц. Жара еще не опустилась на землю, поэтому в лесу было свежо и относительно прохладно.

Шли мы, не торопясь, я так же неспеша осматривалась вокруг. Очень скоро мы вышли к кладбищу. При свете дня, оно не выглядело так устрашающе, и я смогла успокоиться. Светка без умолку строила коварные планы совращения, а я прислушивалась к себе. Как – то неуютно стало, и мы быстро миновали кладбище, и еще через пятнадцать минут вышли к соседнему хутору. Дорога в целом заняла полчаса, и я прикинула, сколько у нас в запасе времени.

Дом старой ведьмы, мы отыскали сразу. Он один, словно отшельник, стоял на пригорке. Аккуратно побеленный, и чуть покосившийся. Мы, не без труда поднялись на холм, и устремились к нему. Вскоре уже входили во внутрь.

– Вообще – то, за незаконное проникновение дают от трех лет, – шепотом произнесла Светка, осчастливив своими познаниями, топчась на пороге.

– И кому жаловаться – то? Ваш участковый не больно спешит навести порядок в округе.

– Так и я про то. Как супостата искать, так их днем с огнем не сыщешь. А как на кого чего повесить, так это запросто!

– В этом я с тобой согласна. Но мы с леса подошли, с хутора нас не видно. От того и настоятеля никто не видел, не считая той девчонки, которая подглядывала в окно.

Светка быстро вошла во внутрь, и плотно прикрыла за собой дверь.

– Ну коли так, лучше не светить в пороге.

Мы вошли в комнату и принялись осматриваться. Домик из двух комнат, да и те, не особо большие. На столе пылилась библия, в углу печка, у окна стол. Икона висела в углу, прикрытая расписными занавесками. Во второй комнате находился алтарь. Множество истекших свечей, куски воска, какие – то пентаграммы. Светка присвистнула.

– Не врали. И правда ведьма.

– Не спеши с выводами. В другой комнате старинная библия, истертый до дыр переплет. Старуха часто ею пользовалась. Икона, опять же… Ты много видела ведьм с иконами в доме?

– Черт их разберет. Может для отвода глаз?

– В таком случае ей не было нужды держать библию в руках. Сдается мне, алтарь служил для других целей.

– Для каких?

– Тот, кто его создавал имел был осведомлен о значении этих символов. – И видя Светкино недоумение продолжила. – Тетка моя, прислала письмо, в нем были нарисованы эти символы. Она описала их, как пришествие дьявола. Эти, – я подошла к символу с западной части алтаря, – бессмертие, которое дарует дьявол.

– Чертовщина какая – то, пробормотала Светка, по привычке осеняя себя крестом.

– Аська твоя, говорила о том, что здесь бесовщина твориться. Я думаю, сюда приходили те, кто использовал старуху.

– Настоятель? – Прошептала Светка.

– Вполне может быть. Зачем – то же он сюда бегал?

– Но, пришествие дьявола, это уже слишком. Неужто наш настоятель мозгами сдвинулся? Или, попал в секту! – ахнула она.

– Если и есть секта, то настоятель занимал в ней далеко не последнее место.

– Но зачем? – Воскликнула она. – Он и так здесь главенствовал, и весьма неплохо, скажу тебе.

– Как думаешь, деньги жертвовали большие? – Спросила я, пытаясь хоть что – то понять.

– Да какие деньги, не меши! Жалкие гроши! А секту нужно содержать на что – то. Черте что! У нас огород основной наш источник пропитания, да хлев с козами да коровами. Деньгами тут и не пахнет.

– Значит, что – то другое. Должно что – то быть, Светка думай.

– Я помню, мать говорила о людях, которые приезжали к ведьме. Они всегда проводили какой – то ритуал и уезжали.

– В последний раз я видела, что уехали не все…– Раздался тоненький голосок с порога, и мы со Светкой подпрыгнули на месте. Светка тут же осенила себя крестом, пятясь к стене.

– Я увидела вас. Ходила в лес по ягоды.

– Блаженная, Марийка, – пояснила Светка, тяжело опускаясь на колченогий стул. –Местная достопримечательность. Ты как здесь оказалась? И правда, блаженная, – подытожила она.

– Не блаженная я, – обратилась она ко мне. На вид ей лет двадцать, чистая длинная белая рубаха, курносый нос, голубые глаза и пшеничная толстая коса за плечами. В руках, в подтверждение ее собственных слов, корзина с я годами. – У нас так каждого второго кличут, кто не такой как все.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что не все ушли отсюда.

– Я помогала покойной. Ягоды носила, да воду из колодца. Местные сторонились ее, а она была хорошей женщиной. Я спрашивала ее, что делали эти люди в избе, она только поджимала губы, и замолкала. А один раз сказала, будто забывшись, что дьявол ее дитя, и она должна нести свою ношу, покуда жива… Люди изредка приезжали к ней, что – то делали и уходили. В последний раз я заметила, что ушли не все. Их приехали семь человек, а ушли шесть. Я долго не решалась к Агнии заходить. Потом вижу ее, за домом возле кромки леса, грядки разбивает. Словом, она позвала к себе, я пошла. А там никого.

– Ты спрашивала ее? –Не удержалась Светка, я кивнула соглашаясь.

– Нет, – тихо произнесла она, – не было нужды. Старуха не могла видеть, что я смываю кровь с деревянного пола.

– То есть, одного из них убили? – Не поняла я, чувствуя, как под ребрами отчаянно закололо.

Марийка кивнула.

– И закопали, не зря Агния с утра пораньше за грядки принялась, – Подобралась Светка.

– Зачем же они его убили? – Прошептала, чувствуя, как из самых глубин поднимается ледяной озноб, он заколол на самой кромке, парализуя изморозью. Я резко вскинула голову, взглянув в окно. Из леса кто – то смотрел на нас, и хоть мы были в избе, я готова поклясться, что он нас видит, даже сквозь толстые бревна сруба.

– Он идет, – исступленно прошептала я, с испугом глядя на Светку. Она побелела, готовясь упасть в обморок. – Не вздумай, Светка, иначе завтра Марийка будет смывать твою кровь. – Моя слова подействовали на нее, словно ушат ледяной воды.

– Бежим ко мне, – Марийка помчалась в сени, мы за ней. Перескочили через небольшой овраг, я быстро приземлилась, упав в высокую зеленую траву. Светка тут же последовала моему примеру, Марийка опустилась в траву чуть поодаль. Отсюда хорошо просматривалась избу старушки. За исключением стороны из леса. Я до рези в глазах всматривалась в небольшое окно, не завешенное шторкой, и едва не пропустила тот момент, когда он замер возле него. Его фигура застыла в проеме маленького окошка.

– Он там. – Прошептала Светка, опустившись на траву. Дыхание, словно, кто – то сжал огромной лапищей, и все что я могла делать, это таращиться на него, леденея от ужаса.

Я знала, что он так же нас чувствует. И смотрит, наверняка улыбаясь той ледяной улыбкой, с пустым взглядом. Он играет, вдруг поняла я. Его эмоции медленно перетекали в меня, пульсируя кровавыми оттенками боли. Я впитывала их, неосознанно, взахлеб…

Он так же питается моими эмоциями, ахнула я, вздрогнув всем телом.

Он был силен. Очень… Его жажда крови граничила с безумием, а всякому безумцу чуждо милосердие и слабость. И он утолял жажду, изощренно убивая всех, кого мог. Питался чужой болью и агонией, каждый раз глядя в глаза, из которых уходит жизнь, он судорожно эякулировал, умирая в экстазе…

– Светка, – вскрикнула я, испугав ее, она испуганно вскинулась, – нам нужна подмога… Самим его не одолеть

Ползком мы миновали овраг, и Марийка вывела нас к другой тропе. Попрощавшись с ней, мы двинулись к нашему хутору. Светка то и дело оглядывалась.

– Его нет, – успокоила я ее.

– Инка, ты его чувствуешь? – Светкина глаза округлились еще больше

– Сама не знаю, почему это чувствую… Вдруг ледяной озноб сковывает нутро, и появляется дикий страх.

– Точно, – согласилась она, – я его тоже тогда чувствовала. Но он был тогда очень близко, а сегодня я ничего не почувствовала. Что ты имела в виду, когда сказала, что нам нужна подмога?

– Я вдруг поняла, что он очень силен, как безумец, которому чужды физическая слабость, или боль. Он готов на все, чтобы добраться до нас. И еще, он чувствует нас также, как и мы его, а это очень плохо, Светка.

– Но кто нам поможет? – Воскликнула Светка. – На ум мне приходит лишь наш настоятель.

– Он его не убил, – кивнула я, соглашаясь. – Может все еще впереди, но… Мне кажется, что есть и другая причина.

– И какая же? – Светка бодро затрусила рядом, будто полчаса назад вовсе не она едва не столкнулась носом с убийцей.

– Он достойный игрок. Ты видела его руки?

– Конечно, не увидишь тут, когда он осеняет себя крестом, они словно магнит притягивают женский взгляд.

– В общем, дуй в церковь, и как хочешь, хоть голой ляг в его постель, но, чтобы к вечеру, он пал к твоим ногам, и готов был повергнуть самого дьявола. А за последним не заржавеет, Светка, помяни мое слово. Он уже слишком близко.

Дорога этой тропой заняла немного больше времени, и в церковь мы пришли прямо к обеду. В зной приход разошелся, Светка направилась в церковь, а я решила пообедать дома.

По дороге домой, заглянула в маленький магазинчик, купила хлеб, и еще кое – какие продукты, и поплелась на холм. По дороге осторожно оглядывалась, по моим подсчетом, наш приятель уже должен был выйти из леса, и обретаться по окрестностям. Никого не просматривалось, но я не спешила радоваться. Он всегда был, где – то рядом.

Вошла в дом, и убрав продукты направилась в ванную. Скинула с себя легкую рубашку и шорты, встала под холодный душ. Ледяная вода обожгла кожу, смывая липкий страх, и пот. В голове прояснилось, и я принялась мысленно проанализировать все с самого начала. Получалась черте что, а это значит, что слишком мало вводных данных.

Выругавшись, я выключила воду, и обернулась в полотенце.

Подняв взгляд, едва собственный язык не проглотила. В дверях стоял Игорек, и плотоядно ухмылялся. Его взгляд бессовестно шарился по обнаженным ногам, груди, и обратно.

– Любая богиня тебе позавидует, – подольстился парень, ни мало, не смущаясь.