Глава 2

Россия встречает меня июньским зноем, и порывистым ветром. Подставляю лицо жгучему солнцу, и громко смеюсь. Прохожие с удивлением и улыбками оборачиваются, а я счастливо вдыхаю полной грудью. Господи Боже, я дома. Я готова целовать землю, и кричать в голос.

Я вернулась…

Таксист с улыбкой распахивает двери, я устраиваюсь на заднем сидении, пока он убирает багаж. Называю адрес, и счастливо откидываюсь на сидение, жадно наблюдая за пейзажем за окном. Дорогу выдерживаю стойко, и уже через несколько часов пути по горной местности, я поднимаюсь по ступенькам деревянного живописного домика на землях церковного собора в милой деревушке под названием «Кладезьное». Он достался мне от дальней тетки, трудившейся всю жизнь в соборе. В прошлом году она умерла и похоронена в лесу, на церковном кладбище.

Все что мне удалось узнать, – это второй Собор Архангела Михаила. Первый под Псковом оказался разрушен, и все его достояние, включая древние иконы, поспешили перевезти сюда еще в начале девяностых. Сам храм неплохо сохранился, и радовал глаз свежей побелкой стен и блестящими золотыми куполами. Высокие ставни так же выкрашены, кристально чистые стекла весело блестят на солнце. Справа часовня, с огромным колоколом, слева жилое крыло, за ним хозяйственные постройки, тоже старательно побеленные. Раздался колокольный звон, и в небо взлетела стая ворон, надрывно крича в вышине. Мне даже захотелось перекреститься, так прониклась святой атмосферой.

Пошарила рукой под выкрашенным бордюром, и отыскав ключ поднялась на крыльцо, еще раз оглядевшись. Под церковь отводилась довольно обширная площадь, уходящая глубоко в лес. Об этом свидетельствовали ровные вымощенные тропинки, уходящие в глубь. За хозяйственными постройками пристроились две улицы, с такими же деревяными домиками, как и мой. Только дом тетки стоял на отшибе, утопающий в густой растительности, во дворе колодец, и заросшие клумбы.

Отворив дверь, я прошла во внутрь. Занятный домик, усмехнулась я. Деревянная обшивка, лаковый паркет, старинная мебель из красного дерева. Веселая кухонька, выкрашенная в белый цвет, белые полотенца с рюшами. В углу стоял граммофон, возле него кресло – качалка с мягким пледом. Этот дом подошел бы пожилой дворянке, не хватает только вышколенных слуг. Тетка однозначно пользовалась чьим – то покровительством, подумалось мне.

Обошла дом, заглянула в крохотную спальню. Внушительная кровать под балдахином, мягкий ковер на полу, старинный комод и письменный стол у окна, и теткин портрет на нем. Милая женщина… В доме также имелась небольшая ванная, что меня очень порадовало.

Заварив себе чаю, я устроилась на широком крыльце, в кресле и с наслаждением втянула чистый горный воздух. Предстояло решить, что делать дальше. В первую очередь нужно найти работу. Взгляд сам собой переместился на церковь.

И уже спустя некоторое время я входила в храм. Внутри храм оформлен не менее впечатляюще, чем снаружи. В главном помещении пестрили росписи фрески и масляная живопись, корнями уходившие во времена царя Ивана Грозного. Изображения русских святых, иллюстрации библейских преданий, также сцены из жизни святых праотцев. Слева грот с иконой Божьей матери, справа святые мощи, и святые апостолы.

В холле сновали многочисленные прихожане, в дверях, под аркой, скрылся высокий, седоволосый мужчина в рясе, и я устремилась за ним.

Уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, как тут же услышала:

– Варя, – устало произнес мужчина, – сегодня мессу проведет Георгий, нехорошо мне.

– Но… – Замешкалась Варя, – Сегодня на исповедь приедут из города, вы забыли? Там особый случай. Никого не желают видеть кроме вас. А нам крышу надо заменить в западном крыле, они каждый раз денег на церковь оставляют, мы весь год потом живем.

– Прихворал, я, боюсь не осилю.

– Так может врача? – Обеспокоенно произнесла женщина. – Говорила вам, беречь себя надо, у вас же сердце больное.

– Все там будем, – пробормотал настоятель, – звони Никитичу, пусть приедет.

Женщина, громко стуча каблуками прошла мимо двери, я, дважды постучав, приоткрыла дверь.

Настоятель сидел за огромным письменным столом, заваленным всякими бумагами, а Варя, склонилась к стационарному телефону, спиной ко мне. Едва я заглянула, как настоятель удивленно вскинул брови.

– Добрый день, – смущенно произнесла я. – Меня зовут Инга, я внучатая племянница сестры Ольги, она умерла год назад. Я теперь живу в ее домике, который на холме.

– Входи, – кивнул мужчина, – с чем пожаловала?

– Я хотела спросить, может работа какая есть для меня. Могу мыть полы, или на кухне помогать. В город ездить далеко, а мне деньги нужны.

Варвара, шустрая сухая старушка, подскочила, водрузив огромный монокль, закружила вокруг, пристально разглядывая меня.

– Красавица, – вынесла вердикт она. – А чего это ты к Богу потянулась? Натворила чего? – Ее зоркий глаз впился в мое лицо, я стремительно покраснела.

– Что вы, нет, конечно. Я росла в детдоме, и когда исполнилось восемнадцать, мне указали на дверь. Повезло еще, Ольга завещала мне свой домик. Я даже не знаю, что бы делала. – Разоткровенничалась я, потупив глазки.

– Ну, коли работы не боишься, милости просим. – Я настоятель храма отец Варфоломей. Это Варвара, отвечает за хозяйство. Много платить не сможем, а на житье хватит. Да и Марте, предшественнице твоей, покой уже положен.

– Я вас не подведу. – клятвенно пообещала я, а Варвара уже подхватила меня под локоть и повела в хозяйственную подсобку, показывая инвентарь. Еще час я слушала лекцию, как нужно правильно мыть полы, убирать огарки свечей из подсвечника, помогать на кухне. Признаться, я немного поостыла в своем рвении работать в церкви, и уже было поглядывала на дверь, когда заметила во дворе молодую женщину, в монашеской рясе, курившую под сенью огромного дуба.

Проследив за моим взглядом, Варвара поджала губы, одарив последнюю презрительным взглядом.

– Сестра Агнесса. Как только смогла втереться в доверие к настоятелю, так и предстала во всей красе, – смачно выплюнула старушка, осенив себя крестом. – Редкая оторва. Принесла нелегкая ее к нам, мучаемся теперь всем приходом.

Еще раз обругав, на чем свет стоит несчастную сестру Агнессу, она махнула рукой и поспешила прочь, не забыв всунуть мне ведро.

Я чертыхнулась, затем испугавшись, осенила себя крестом, и поспешила во двор за водой.

Глава 3

– Все кости мне перемыла старая карга? – Засмеялась та самая Агнесса, окликнув меня, подозвав рукой к себе. Я, зорко оглянувшись по сторонам, опасаясь гнева Варвары, припустилась к ней.

– Порядочно. – Разглядывая сестру. С виду было трудно определить возраст Агнессы. Правильные черты лица, чуть вздернутый нос. Заразительная улыбка. Волосы скрывал церковный палантин. Зачем он ей, оставалось загадкой.

– Тебя каким ветром сюда принесло? – Подкуривая вторую сигарету, посмотрела на меня.

Я старательно поведала заготовленную историю, не забыв залиться румянцем в конце рассказа.

– Слыша о твоей тетке. После ее смерти еще долго шептались по углам. Жуткую смерть приняла несчастная, упокой Господь ее душу. – И трижды перекрестилась.

Я в недоумении уставилась на нее.

– Разве моя тетушка умерла не от сердечного приступа? – Подвинулась я ближе, не забыв оглянуться по сторонам.

– Ага, от него самого. Только сердце ей вырвали, и голову отсекли. Прямо на распятье, в часовне на кладбище. За коим чертом ее ночью туда понесло?

У меня тревожно засосало под ложечкой, на спине выступил ледяной пот, несмотря на жару.

– Ты хочешь сказать… Вы…хотите, – Вдруг осеклась я, снова покраснев, благо я это могу делать когда нужно, – мою тетку, то есть Ольгу убили на кладбище? – Ухватилась рукой за сердце, готовясь упасть в обморок.

– Ага. Только шум поднимать никто не стал. Закопали тетушку твою по – тихому, да хрясь, молиться. А то, что какой – то псих бабку изрезал, так за грехи поди. Вот так. Я за настоятелем пошла ночью, думаю, чего это он в полночь на кладбище направился, и следом. Пока он охал, да за сердце хватался, примостилась между лавками, а когда он выскочил и деру дал, решила посмотреть, чего это он едва на ногах устоял. А как увидела, да сама рядышком упала. Прямиком в лужу крови. Так заголосила, что настоятель услыхал и поспешил вернуться. Я еле ноги унесла, успела выскочить через окно. Да следов оставила. Всю неделю настоятель тряс весь приход, боялся, что выйдет случившееся за стены собора.

– Сестра Агнесса, а что если этот псих кто – то из местных, или прихожан? – Испуганно вскинулась я.

– Называй меня Светкой. И можно на «ты». Нравишься ты мне. – изрекла сестра Агнесса.

– А как же…

Она засмеялась.

– Это я для прихожан сестра Агнесса. А в миру Светка. Тоже податься некуда было. Мамка из этих краев, всю жизнь батрачила в этой церкви, да так и померла с тяпкой в руке. А я вот, – оглядела себя, расправив длинную юбку, – лучше буду сестрой Агнессой, чем подохнуть на этих грядках, как мать.

Тут я проследила за ее взглядом и припомнила, что в моем распоряжении та самая тяпка, и теперь вспахивать грядки придется мне.

Горестно вздохнула.

– Не боись. Есть у нас один чудик, трется возле построек. Слегка дурковатый, да работящий. За твои чарующие очи, он взроет тебе хоть гектар, как бульдозер.

Мне на мгновение полегчало. Мысли снова вернулись к тетке.

– Не наш это клиент, – Светка словно мысли мои прочитала. – Чужак.

– Здесь многолюдно, – заметила я, – мог и чужой, конечно. Только зачем ему убивать престарелую женщину? Чем она могла помешать ему?

– Да тетка твоя со странностями была. Все бегала на почту письма кому – то слала. Да без обратного адреса. Я сначала даже подумала, что Ольга шантажировала кого – то.

– С чего бы это? – Подобралась я.

– На машинке печатала письма, или бес ее разберет что это было.

– Как для сестры Агнессы ты слишком сквернословишь в стенах божьих.

Светка рассмеялась.

– Попрут меня скоро. Варфоломей косо смотрит, догадывается, поди, кто за ним ходил.

У меня крутился на языке вопрос, когда из раскрытого настежь окна вдруг рявкнула Варвара.

– Молодая барышня, полы сами себя не помоют. Займись делом, успеете языками почесать!

Светка томно вздохнула.

– Карга, – подвела итог Светка, поднимаясь на ноги. – Исповедь скоро. Пора мне. С города чинуша приедет, на побегушках кому – то надо быть, – выплюнула со злостью.

– А чего им в такую даль тащиться? – Удивилась я.

– А хрен их разберет. Мощи святые, вода исцеляющая. Возят одного дядьку. Одной ногой в могиле, а за жизнь стервец вцепился, как клещ. Тощий, сухой, как палка, глянет так, что изморозь берет. Каркает как ворон старый, да требует церковь для него закрыть. Чтобы никто ему душу очищать не мешал. Я один раз такого подслушала, – в этом месте Светка было покраснела, затем махнула рукой, и дальше поведала, – едва в обморок не упала. Как он искренне признавался, сколько детей на тот свет отправил, да во всех подробностях. Бормотал что – то про секрет вечности, и грядущем избавлении. Маразматик. А наш Варфоломей тоже хорош. Слушает его, да грехи отпускает. Тьфу!

Светка еще было что – то хотела сказать, когда в окне снова показалась головы Вари, и мы поспешили разойтись.

Набрав воды в ведро, я поспешила вернуться в церковь, именно в тот момент, когда какой – то батюшка запирал входную дверь. С Молебного зала слышались голоса, и я юркнула под арку, спрятавшись в подсобке. Кто – то прошел рядом, и шаги стихли. Я просочилась в зал, застыв за иконой.

– Варвара, все покинули зал? – Уставший голос Варфоломея прозвучал тяжко, и я поняла, что ему не стало лучше.

– Начинайте. Все разошлись.

Послышались тяжелые шаги, это настоятель устроился за столом, чиркнул спичами и зажег свечу. Вскоре послышались другие шаги, такие тяжелые, словно ступающий нес могильную плиту на себе.

Осторожно выглянув из – за иконы, я осмотрела вошедшего. Точно, как и описала его Светка, то есть сестра Агнесса, высокий и сухой, словно палка. Седые волосы, еще не потеряли своей густоты, да и спину он старался держать прямо, но плечи, то и дело опускались вниз, а морщинистая рука крепко сжимала палку.

– С чем пожаловал, сын, мой? – Начал Варфоломей.

– Я грешен, святой Отец. Отпусти грехи мне, помилуй грешного старика. – произнес старик, озираясь по сторонам. Я аж голову втянула в плечи, мне показалось, что зоркий взгляд старика видит меня сквозь икону.

– Исповедуйся, сын мой, и Бог будет к тебе милостив. – В тон ему отвечает Варфоломей.

– Ты узнал, что я просил, – понизил голос, впился взглядом в священника.

–Это было весьма трудно. Пришлось отправлять человека на север, по дороге возникли

трудности.

– Если ты о деньгах, можешь не беспокоиться.

Взгляд отца Варфоломея заблестел. Коротко кашлянул, он заговорил.

– Мы нашли, кому Ольга отправляла письма. Это молодая женщина. Ее зовут Зотова Мария

Ильинична. Ее дальняя родственница. Племянница если быть точнее.

– Где эти треклятые письма? – Перебил его старик в нетерпении.

– Она сожгла их. По крайней мере, так утверждает соседка Зотовой. Она вошла, когда та

подожгла стопку писем, и бормотала, что смерть идет за ней. Соседка испугалась, пыталась

даже скорую вызвать, но Зотова сбежала. Мой человек проверил, пепел так и остался в

железной миске на столе. В квартире писем больше не было.

Старик затрясся в приступе гнева.

– Ты видно забыл, чем обязан мне, – тихо прокаркал старик, отходя к высоким деревянным

ставням. Теперь его спина была каменной как монолит. – Я просил достать эти письма. Ты

опять облажался. Это единственная ниточка к… Нему.

– У нас возникли трудности. – Громко заявил священник, ерзая на стуле.

– Да плевать мне на твои трудности. Ты упустил один единственный шанс. Заставь девку

заговорить.

Прошелестел он, вмиг оказавшись возле Варфоломея.

– Она больше не заговорит. Мой человек пошел по ее следу, и, – он запнулся, – словом, ее

убили.

Старик снова затрясся от нахлынувшей злобы. Потом кивнул, и направился к выходу.

– Так что теперь? – Крикнул вдогонку ему святой отец.

– Для тебя все закончилось, – тихо обронил старик, скорее сам себе.

– Что б ты провалился, – Буркнул отец Варфоломей, и тут же зычно гаркнул. – Гошка.

В молебный зал быстрым шагом вошел мужчина, с которым я столкнулась у двери церкви.

– Мне показалось, или он не поверил вам? – Тихо проговорил Гошка, задумчиво потирая жидкую бороденку.

– Ты все слышал? – Он кивнул. – Сделай так, чтобы этот хрен не создавал больше нам проблем. И поторопись. Если он поделится с кем – то своими догадками нам несдобровать. Все зашло слишком далеко.

– Выбудете искать его? – усмехнулся отец Георгий. – Вы же сами знаете, что случается с теми, кто его находит.

– У меня есть что ему предложить. – В тон ему отвечает Варфоломей.

– Ну что ж. Будет сделано. – Гошка тихо удалился, за ним и Варфоломей, а я потопталась, не решаясь выйти из укрытия.

Только собралась было покинуть насиженное место, как в зал осторожно вошла Варвара, нырнула под стол, и достала какой – то предмет. Сумасшедший дом, выругалась мысленно, когда заметила краешек длинной черной юбки, из – за другой иконы. Светка выглянула, и подмигнула, а я тут же напряглась, запамятовав о Светкином пороке.

Не сговариваясь, мы по одному покинули церковь. Я шла по тропинке за Светкой, быстро шагающей впереди, углубляясь в лесную чащу. Она нырнула под каменную плиту, и вскоре мы оказались в часовне.

Очевидно, той самой.

От запаха крови затрепетали ноздри, и сердце пропустило удар. Дыхание, словно кто – то сжал невидимой рукой. Прочистив горло, я посмотрела на Светку.

– Другого места не нашлось?

– На данный момент, это самое надежное место. Местные прихожане его бояться, как черт ладана, а нам с тобой живых надо бояться.

– Кто такой этот Гошка? – Спросила я, чувствуя, как по спине холод ползет.

– Правая рука Варфоломея. Обстряпывает его грязные делишки. Они говорили про те самые письма?

– Очевидно, про те. И кто такая эта Зотова? – Светка пожала плечами.

– Они и ее прибрали. – Тяжко выдохнула она. – Я этого прихвостня, Гошку, терпеть не могу. Его вездесущий нос нигде не опоздает. И муха не пролетит мимо. Вот что, надо его опасаться. Наша повариха, местная, боится его до трясучки. Однажды она сказала, что Гошка намеренно обварил руки ее дочки кипятком. Чем уж она ему не угодила, неизвестно. Но от него станется.

– Черте что у вас тут твориться. – Не удержалась я. – Гошка и впрямь со странностями.

– У нас каждый второй со странностями. Инка? – Жалобна позвала она. – У меня предчувствие дурное.