Ещё в начале карьеры она долго и упорно репетировала перед зеркалом разные улыбки. Эта должна была помочь расположить собеседника к себе.

– Простите, я не очень хорошо говорю на стандартном, – девушка робко улыбнулась и протянула Энди тонкую папку с несколькими листами внутри. – Вот меню. Там есть перевод. Выбирайте. Я вернусь через несколько минут.

«Надо же, живая официантка», – мысленно удивилась Энди. На Ферранте такое встречалось только в безумно дорогих ресторанах, да и то не во всех.

Энди раскрыла папку и углубилась в изучение меню. Никаких изысков и вычурных названий: мясное рагу, местные тушеные овощи, мясо жареное, мясо отварное, три вида супов, несколько салатов и десертов. Из напитков соки из местных фруктов (для туристов прилагалось краткое описание вкусов), травяные чаи и три вида кайфхэ – стандартный, острый и соленый. Алкоголь меню не предлагало. Местные не пьют? Или расслабляться принято в других местах?

Когда вновь подошла официантка, Энди заказала овощное рагу и стандартный кайфхэ. Кофе она и Ферранте уважала. Почему бы не попробовать местный его аналог? Пока готовили заказ, Энди прогулялась до санузла, тщательно вымыла руки, ополоснула лицо холодной водой и убедилась, что на данный момент является единственной посетительницей ресторана. Попала в затишье или этот ресторан в принципе не пользовался популярностью?

Энди решила не настраиваться на худшее, но вспомнила, какие препараты от отравления захватила с собой. В любом случае сейчас ей представилась отличная возможность пообщаться с местной жительницей и не привлечь ненужное внимание.

Официантка принесла заказ достаточно быстро – Энди не успела набросать в переводчике и десяток фраз для начала общения. В собственном таланте разговорить любого на любую тему журналистка не сомневалась. Было что-то такое в вампирской крови. Было. То ли слабые отголоски гипнотического воздействия на потенциальную жертву, то ли данное от природы повышенное обаяние, но Энди почти всегда могла расположить к себе собеседника буквально с первых фраз. Чем и пользовалась без всякого зазрения совести. Как иначе выжить в её-то профессии?

Молоденькая официантка не стала исключением и через пару минут уже сидела за столиком и увлеченно рассказывала, как трудно совмещать учебу и работу, чтобы эту самую учебу оплатить.

Переводчик работал на достаточном для взаимопонимания уровне, заодно и обучался правильному произношению слов и фраз на альтерском. Нарика, на третьей минуте общения разрешившая сокращать её имя до «Рика», рассказывала о жизни на Терране. Энди пока ничего нового не услышала, но беседу умело поддерживала, а заодно и записывала. Потом заново прослушает в спокойной обстановке – вдруг что-то интересное пропустила.

Журналистка поощряла Рику говорить о себе и в итоге была вознаграждена информацией о том, что её старшая сестра работает на научной станции Райшаасы, которая осуществляет отбор будущих переселенцев на Альтерру. По каким критериям? Рика не знала, а сестра не рассказывала, потому что подписывала документы о неразглашении. Работу ей терять не хотелось, штраф платить тем более, вот и не делилась подробностями. Да ещё бы хотелось такую работу потерять! Она была нетрудной – это в самом начале переселения через научные станции прогнали почти всё население Терраны, а сейчас на проверку приходило от силы пара десятков местных жителей в год и были это в основном дети, достигшие возраста пяти лет. «Да, за пятилетнего ребенка я вряд ли сойду», – подумала Энди. Но быстро утешилась комментарием Рики, что изредка взрослые, не прошедшие проверку ранее, тоже приходили на станцию.

Теперь же основной задачей персонала было обслуживание капризного сложного оборудования и начальная подготовка редких подходящих кандидатов в переселенцы на живую планету. В общем, работать на научной станции было делом престижным и хорошо оплачиваемым.

Энди уточнила, могут ли проверку пройти гости Терраны, получила уверенный отрицательный ответ – откуда в чужаках нужные гены? – и повернула разговор с Рикой в сторону живой планеты. Увы, знала местная девушка об Альтерре ненамного больше, чем сама Энди.

– У нас не принято открыто обсуждать живую планету и её историю, – прошептала Рика, склонившись к собеседнице. – Но ни для кого не секрет, что изначально на ней жили представители восемнадцати одаренных родов. Девять Ледяных и девять Огненных. Они могли многое. По слухам даже читать мысли и создавать любой предмет прямо из воздуха, начиная от чашки для кайфхэ и заканчивая живыми кораблями. Потом на Альтерре стали появляться и неодаренные. Мои предки из таких. Поэтому я почти ничего не знаю о силе и возможностях одаренных.

В этот момент в ресторан вошла большая компания местных, и Рика вернулась к работе. Энди пообещала заходить, если окажется в центре Райшаасы, уточнив рабочие дни новой знакомой. Журналистка откинулась на спинку стула и неспеша допила кайфхэ. Местный напиток ей понравился – более пряный, чем кофе на Ферранте, но не менее бодрящий и прочищающий мозги.

В «особые силы» альтерцев верилось с трудом. Скорее всего избранные обитатели живой планеты обладали какими-то технологиями, и по сей день интересными Альянсу, раз уж его власти не оставляли Альтерру без внимания. Только делиться этими технологиями местные не были готовы даже с потомками. Или готовы? Но только с теми, кто по каким-то неведомым параметрам подходит для возвращения на живую планету.

Энди вздохнула и поставила опустевшую чашку на стол. Слишком мало исходных данных, чтобы построить адекватные рабочие гипотезы. Она ещё поговорит с Анелионой, но, судя по всему, местные слишком мало знали об исторической родине. На данный момент Энди четко выяснила только одно: если всё ещё хочет попасть на живую планету и самостоятельно узнать все её тайны нужно, во-первых, идеально выучить альтерский, во-вторых, обзавестись местными документами, чтобы пройти это непонятное тестирование на пригодность к переселению, и, наконец, подделать результаты тестирования. Нереально? Только не для лучшей журналистки Альянса. Она так просто никогда не сдавалась и для начала решила в совершенстве овладеть языком Альтерры.

***

Возвращаться в гостевой дом Энди решила другой дорогой. И вовсе даже не потому, что та шла мимо космодрома. Нет, на корабль Далана она больше не поднимется. И вспоминать о разделенном с ним удовольствии не станет. И воображение придушит, чтобы оно не рисовало в голове такие заманчивые и откровенные картины. И заставит заткнуться робкий шепот внутреннего голоса, что, возможно, Далан тоже ждет новой встречи со случайной попутчицей.

Она понимала, что это путь в никуда, но позволила себе немного порефлексировать, чтобы переключить мысли с миллиона вопросов о живой планете к одному конкретному вопросу. Есть ли у них с Даланом шанс на совместное будущее? Сомнительно. И тоскливо. Энди ещё ни с одним мужчиной не чувствовала такой близости. Не только физической близости. Она никогда не позволяла себе настолько открыться. Доверить давнюю мечту и получить помощь, на которую не смела и рассчитывать. Просто так. За красивые глаза «цвета рассветного неба в его родном мире» и ночь любви перед расставанием. Энди фыркнула про себя. Точно с головой что-то, раз начала думать, как древние писатели и поэты времен Земли-Альфа. Где та планета сейчас? Давно мертва, хоть и породила Альянс. Силу, с которой каждый разумный предпочитает считаться. Наверное, не зря говорят, что хорошие книги живут вечно.

Энди вбила маршрут в комм и шла, почти не глядя по сторонам, тем более что с каждой минутой сгущались сумерки и смотреть было особо не на что. Мысли упорно возвращались к притягательному брюнету с синими глазами. К его сильным рукам, рельефным мышцам и потрясающему запаху. Она даже на миг зажмурилась, слишком ярко представив себе образ Далана. Как же безумно хотелось вновь оказаться в его крепких объятиях и упасть-утонуть в требовательном поцелуе… Нельзя. Слишком многое поставлено на карту. Энди вдруг задумалась: если бы она пришла, и он предложил остаться. Не на ночь. Навсегда. Она бы согласилась?

Вряд ли. Журналистка понимала, что даже если случится чудо и Далан вдруг захочет связать судьбу с малознакомой жительницей Ферранты, то и требования к ней предъявит соответствующие. Она думала, что знает такой тип мужчин, и быстро окажется дома, под замком, рожая детей без длительного перерыва и не видя для себя ничего иного, кроме счастливого семейного быта.

Да Энди скорее бы шагнула в открытый космос без скафандра, чем позволила втянуть себя в такое, несмотря ни на какие симпатии к мужчине. Она десять лет вкалывала как проклятая самой Бездной. Работала на имя, которое теперь работает на неё. Не конкретно это имя, конечно. Кто же так себя подставит? Просто профессиональный почерк и крохотный знак в конце статьи или видео. Всего лишь шестиконечная звезда, образующая шестиугольник внутри. Ничего претенциозного. Но этой звездой восхищались. Её боялись и ненавидели даже в самых дальних уголках Альянса. Это Энди никогда не положит ни на какой алтарь. Это оплачено кровью и болью. Об этом всегда нужно помнить.

Вот так. Кажется, в душе журналистки воцарилось хрупкое равновесие.

Энди ещё в детстве уяснила, что миром правит знание. Информация. Если бы она больше знала о ненадежной компании-перевозчике, если бы удосужилась залезть в инфосеть и почитать отзывы, возможно, её родители и старший брат были бы живы. Энди старалась себя не винить: всё же это дело взрослых – проверить тех, кому доверяете собственную жизнь и жизнь детей. Но иногда она возвращалась к прошлому, потому что ничего до катастрофы особо и не помнила. Так, какие-то размытые лица, незнакомые места, обрывки фраз… После катастрофы, когда врачи собрали её буквально по кускам, Энди поклялась, что о небрежности этого перевозчика узнает весь Альянс. Что она – пятнадцатилетняя девчонка – уничтожит одну из крупнейших транспортных кампаний. И что самое удивительное – у неё получилось.

Энди повезло, что «выжил» коммуникатор, на который она снимала всю поездку от начала до трагического завершения. Повезло, что её согласились принять и выслушать в крупном новостном канале Альянса. Даже в пятнадцать «с хвостиком» Энди понимала, что идти в службу надзора и контроля бесполезно, только себя подставишь. А вот один из главных редакторов инфоканала, который теперь этот канал возглавлял, согласился выслушать девчонку и одобрил её дерзкую затею.

Почти через год Энди приняли на работу. Вначале помощником того самого редактора с обязанностями подай-принеси и кофе свари, а вскоре она стала штатной журналисткой. Энди с улыбкой вспоминала первую статью, когда услышала тихий вскрик.

Примерно в пятидесяти метрах впереди на середине дороги замерла девочка лет семи. Дальше мозг Энди высвечивал отдельные детали. Длинное светлое платье. Детские кулачки, прижатые к груди. И огромная, не меньше двух метров в длину, змея, которая быстро ползла к ребенку.

Энди потом долго анализировала и пыталась понять, что же с ней произошло, но так и не смогла найти вразумительный ответ. Тело и мозг словно переключились в другой режим. Сознание стало кристально ясным, а действия как никогда быстрыми и четкими. Есть опасность, есть враг и этого врага нужно уничтожить, пока он не напал на ребенка.

Змея остановилась перед девочкой и начала подниматься для броска, когда Энди оказалась рядом, схватила ползучую тварь чуть ниже раскрытой пасти и одним резким движением оторвала ей голову. Бросила оторванную часть змеиного тела на землю и раздавила, со всей силы на неё наступив.

Противный чавкающий звук привел Энди в чувство. Она медленно моргнула, перевела взгляд на окровавленные руки, потом на всё ещё дергавшийся змеиный хвост, покачнулась и потеряла сознание.