Не пирожки печем

Я проработала в этой сфере лишь год. Это был трудный год. Не всё получалось сразу. Но, кажется, я справилась. В это время во мне расцветал пышным цветом рак груди. Я уставала чрезвычайно. Но старалась. Пыхтела. «Дорогу осилит идущий» – сказала хозяйка фирмы Ирэна Генриховна. Я настроилась «осилить». Время собирать камни [14].

Я не боялась портретов покойников. В кабинетах школы тоже висят портреты покойников – Эйнштейн, Пушкин и Коперник. Не верю в страшилки. Есть много мифов о работниках ритуальной сферы. К примеру, фото умершего несет негативную энергетику, забирает силы. Но ведь на фото человек еще жил. Значит, я делаю портрет с фотографии того, живого человека. Каменная стела – чиста и девственна. Никакой энергетики не несет. Это потом она уедет на кладбище. Будет покрываться морозным инеем и вороны в ночи будут каркать над ней. А сейчас это просто чистый отполированный камень.

Бывают, конечно, курьезы. Неприятные лица на фотографиях. Накатывает необъяснимая жуть. Виснет компьютер. Отключается свет. Гаснет бесперебойник. Останавливается станок. В гравировальный цех залетает птица. Садится на монитор, смотрит, как колотится портрет. Бьется сверчок под камнем. Станок грохочет, а он не улетает, сидит там, как прилепился. Мы не знаем, отчего умер человек. Лучше не фантазировать. Не заглядывать. Жил и умер. Все там будем.

Есть миф, что некая сущность оберегает работников ритуальной сферы. Думаю, речь об эгрегоре. Понятие, термин и концепция в оккультизме и эзотерике, означающее нефизическую сущность, групповое биополе. В научной среде считается маргинальной антинаучной теорией.

Так что я не парюсь. Допускаю, что работа на границе двух миров дается людям с более высоким уровнем наработанной кармы. Или для отработки непроработанной. Не в плане наказания, а для большего понимания жизни. Человек больше понимает, соприкасаясь со смертью.

Мне нравится, что каждый новый заказ – новое лицо. Много творчества. И ты создаешь портрет на камне! Картину рукотворную, которая простоит десятки лет на кладбище. К нему, этому портрету будут приходить родственники, навещать как живого. Для них это будет очередная встреча с покинувшим этот мир близким человеком. Это завораживает.

Раньше я думала. Вот, люди трудятся в ритуальной сфере, вокруг памятники, похороны, гробы и венки, фотографии покойников, эпитафии. Наверное, там работают печальные, как рыба-солнце, люди. Оказалось, там трудятся самые веселые на свете люди. Очень много черного юмора и позитива.

Ирэна Генриховна говорит, что мы приносим радость людям, не пирожки печем, а память создаем. Юрик Малыш (самый молодой из ретушеров) при этом напевает «Смех и радость мы приносим лююююдям!». Иногда мне кажется, Юрик не шутит, а тупит. Получается смешно. К примеру, прибегает менеджер по розничным заказам Алиса, замученная заказчиками со словами: «Ох, столько народу сегодня, идут и идут, совсем озверели». Юрик, медленно выпуская дым колечками и стряхивая пепел говорит: «А что, у них кто-то умер?».

Сначала я была немного шокирована черным юмором. Как так можно? И, когда коллеги говорили, «там твоего усатого не приняли» или «иди яйцеголового ярче покрась», я возмущалась. Нельзя так о покойном! Он же человек! Прожил жизнь! У него есть мама и папа. И дети. И вообще.

Спустя год я успокоилась совершенно. Гога предлагает ретушерам заказ – очень нелицеприятной внешности аутист. С зубами и глазами – катастрофа. Мы перекидываем заказ как горячую картошку. Уговариваем Юрика: «У тебя получится, ты таких всегда красиво делаешь!». Лишь бы спихнуть заказ.

– Маша, возьмешь?

– Спасибо, мне своих уродов хватает!

Фотографии на портретные плитки от одного постоянного оптовика – это что-то. Где они берут эти фотографии? Из какой сгоревшей деревни? Прости меня Господи.

Юрик открывает заказ. Смотрит на фото, напевая: «Самбади ванс толд ми зэ ворлд из гона…». Бабушка похожа на Шрека.

Алина открывает заказ со словами: «Это че за мясник из хоррора?».

Пескоструйщик (набивает «фио» и даты на стелах) Грехман забирает со станка готовую стелу с портретом мужчины с усами и в шляпе. И поет:

Я как Чак Норрис

Я очень крутой

А ты не хочешь

Дружить со мной! [15].

Лица покойников часто на кого-то похожи. На актеров, знакомых людей. Даже на коллег. Мы ищем сходство непроизвольно.

Гога – наиболее уважительно относится к умершим. Он делает сложный эскиз комплекса. С ротондой. Заказчица достала его с этой проклятой ротондой. Приходит в восьмой раз с правками. Сидит, говорит, говорит. Гога кивает. Ей невдомек, что он глухой. Когда она приходит и садится рядом, он снимает аппарат с уха. Они сидят, она что-то ему втирает два часа. Она уходит. Гога выдыхает, откатывается на стуле от ненавистного эскиза и уходит курить, напевая:

– Ротоооонда, горная ротонда! Наших встреч с тобой синие цветы… [16].

Я коллекционирую интересные эпитафии. Особый вид литературного искусства. Лучшие аффирмации, чтобы помнить. Стандарт – любим, помним, скорбим. Или просто любим, помним. За каждую букву пескоструя надо платить. Можно сэкономить на «скорбим». А может, никто и не скорбит. Но любит и помнит.

Редко, но бывают оригинальные эпитафии. Один раз мне попался заказ с эпитафией «Акуна матата!». По-моему шикарно. Жизнь без забот! У Алины был заказ с эпитафией «Нас не догонят!». Тоже хорошо.

Мне нравятся литературные эпитафии.

«Берегите в себе человека». Антон Чехов.

«Только смерть непоправима». Эрнест Хемингуэй.

«Разум бессилен перед криком сердца». Альбер Камю.

Путешествие героини

26 января

Прежде чем я расскажу о первом дне работы (на 46-й день после операции), поделюсь с вами интересным лирическим отступлением и открытием.

Я писала, что буду искать ОТВЕТЫ. Вопрос «Отчего у нас рак?» остается риторическим. Куча версий, исследований, мифов. Ответа нет. Ни у врачей, ни у ученых. Спасибо психологам, которые в голос говорят, что первое, что вы должны сделать – не винить СЕБЯ за то, что у вас рак. Вы не виноваты.

Я учусь на онлайн-курсах «Сценарное мастерство» и недавно дошла до лекции про теорию Морин Мердок «Путешествие героини». Так вот, кажется, я нащупала ответ на вопрос «отчего у нас рак». Истина где-то рядом, это точно.

Путь героини идеально ложится на женщину с раком груди. Поразительное совпадение. Я даже загуглила, не болела ли сама Морин Мердок, юнгианский психотерапевт, раком груди? Нет, не болела.

Небольшая вводная. Сначала была теория Джозефа Кэмпбелла о Пути Героя. А уж потом его ученица Морин Мердок опубликовала книгу «Путешествие героини: поиски женщиной целостности». Мердок заявила, что путешествие героини – это исцеление раны женственности. А что как ни грудь и волосы – символ женственности?

Короче, ее книга произвела фурор и была опубликована на семи языках. А вот учитель Джозеф отверг модель, заявив, что это ненужное расширение его шаблона. Он писал, что женщине не обязательно отправляться в путешествие. Она уже там, где должна быть. Она – станция, точка на пути Героя, важный этап. Во всех мифологических традициях присутствует женщина. Она просто есть. Всё, что надлежит ей сделать – это осознать, что она и есть то место, которого все желают достичь. Когда женщина поймет, что представляет собой ее чудесный образ, она перестанет стремиться быть псевдомужчиной.

Но послушайте, не попахивает ли это синдромом Смурфетты? В мультике про синих гномиков, Смурфиков, у всех персонажей есть какая-то характеристика, свойства, пусть то хитрость или находчивость. А любая Смурфетта – просто девочка, у нее нет другого свойства… Эта страшно, правда?

Теорию Пути Героини уважают психологи, теоретики и практики драматургии. Она обобщает опыт и большой массив произведений, которые издавались последние 150 лет.

В эти 150 лет роли и возможности женщины изменились. Для нее открылись варианты, которых раньше не было. Мужчина мог стать воином, путешественником, маркизом. А женщина могла изменить свой социальный статус только одним способом – удачно выйдя замуж. Поэтому есть «Золушка» – главная история, мечта и архетип. Кроме «Золушки» есть еще один вариант, как добиться успеха – притвориться мужчиной. Жанна д Арк. И много архетипических историй о женщинах, которые отправляются в мир мужских ценностей. Сейчас, слава Богу, чтобы добиться успеха, нам не надо выходить замуж или притворяться мужчиной…

Не буду описывать станции круга Пути Героини Морин Мердок. Скажу главное, что связывает ее теорию и рак груди. Когда Героиня проходит все станции этого круга, она приходит в точку архетипа «Гермафродит». Этот образ – существо, сочетающие в себе и мужские и женские черты. Героиня становится хозяйкой двух миров – в метафорическом смысле, и мужчиной, и женщиной. При раке груди, она очень похожа на гермафродита (лысая, без груди). И рождается заново. Пройдя дорогу испытаний, у Героини начинается духовный процесс воссоединение с женским началом, возвращение к себе обновленной, перерожденной, к новой женственности.

Неужели природа-мать швыряет в женщину рак груди (или женщину в рак груди), чтобы пробудить в ней новую сверхженственость 21 века? Лишая для этот перехода ее главных атрибутов женской красоты – груди и волос… Не слишком ли жестоко? (попахивает карающим Богом Стаса).

Мердок в 90-е годы (не так давно) работала в качестве терапевта с женщинами в возрасте от 30 до 50 лет и слышала оглушительный крик неудовлетворенности их собственными успехами в карьере и бизнесе. Эта неудовлетворенность описывалась как ощущение стерильности, пустоты и расчленения, даже предательства своей женской натуры. Эти женщины приняли стереотипы мужского героического путешествия, достигли научного, художественного и финансового успеха и были глубоко несчастны. «Зачем мне всё это?». Погоня за успехом оставляла этих женщин выбитыми из колеи, опустошенными, страдающими от заболеваний, связанных со стрессом (в том числе, онкологией) и недоумевающими, как они получили все эти побочные эффекты?

Это было совсем не то, на что они рассчитывали, получив достижения и признание. Их образ успеха совершенно не подразумевал принесения в жертву души и тела.

Мердок пришла к выводу, что причиной, из-за которой женщины испытывают так много боли, является их решение следовать модели существования, которая совершенно не учитывает, а более того, просто отрицает их истинную природу и самость.

Поэтому, держите рак груди. Трансформируйтесь. Он вернет вам самость и женскую суть. Согласитесь, в этом что-то есть…

Может Джозеф был прав? И лучше нам оставаться безликими девочками-смурфеттами? И быть станцией для Пути Героя? Но где эти Герои? Герою важно «а сосок-то останется?» и они решают: «Я закончил отношения».

***

Рак вернет вам самость и женскую суть?! Сверхженственность? Ха-ха! Не смешите меня. Я стою в ванне голая и смотрю на свое изуродованное тело. На плоскую с левой стороны часть туловища с уродливым, незаживающим шрамом от солнечного сплетения до спины.

Стас был прав. «Никто на тебя не залезет». У меня никогда больше не будет ни мужчины, ни секса. А если забрезжит какой-то роман, то Герой спросит: «Маша, почему ты такая жестокая?». Я распахну рубашку, пуговицы с треском отлетят, и я скажу: «А потому что у меня НЕТ сердца!». И он увидит вместо левой груди шрам.