Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Она, никогда не представлявшая себя вне тюрьмы своего полного тела, стала твердо отстаивать свою красоту. Постепенно она стала понимать, как избежать своей истинной травмы – отчуждения от тела. Обращаясь с ним как с «баржей», она заставляла его нести бремя вины, одиночества и непризнанных чувств.

Я концентрирую внимание на образе ивы, пускающей корни. Говорят, что для людей, лишившихся своих корней, требуется три поколения, чтобы ощутить их вновь. Я стараюсь. Едва делаю глубокий вздох, вижу образ ивы, чтобы вдохнуть жизнь, и с удивлением ощущаю в своем теле дрожь, чувствуя, как этот образ входит в мое тело и растворяется в нем. Так я чувствую свою связь с землей и благодарна за то, что живу. Я не знаю, поняла бы я все это, если на своем жизненном пути я не уперлась бы в стену.

Я ощущаю себя треснувшей бетонной плитой или разлетевшимся на куски пустым глиняным горшком. Затем, сконцентрировавшись на упражнениях йоги, я смогла почувствовать в своем теле воду. Я была руслом реки. Я текла вместе с находящимися у меня внутри мельчайшими формами жизни. Они дали мне возможность почувствовать, что у меня было место в этом мире, и после всего, что со мной произошло, жизнь приобрела новый смысл. Раньше образы походили на вспышки интуиции. Они не обладали способностью проникать внутрь, так как им негде было развиваться, мое русло походило на материнское чрево, в стенках которого, куда должен внедриться и найти себе пристанище эмбрион, нет кровеносных сосудов. Здесь ничто не могло сформироваться.

В целом моя борьба с едой есть не что иное, как стремление соединиться с Богом, открыть внутри себя энергетический источник. Это может прийти только от принимающей матери. Этот источник соединяет человека с его душой.

В то время именно ужас подвиг меня к тому, чтобы взять на себя ответственность за состояние своего тела. Я четко осознала, как сильно хочу жить. Я хотела сделать все от меня зависящее. Раньше я никогда не понимала, что мое пристрастие к еде притупляет способность отдавать.

Я стала понимать свою основную зависимость. У меня была слишком слабая защита от внутренней матери; я чувствовала, что съедала все, что только возможно. Мои родители были истинными сиротами, перемещенными из Германии лицами, бывшими узниками концентрационного лагеря во время войны. Они вступили в брак в Канаде. Мое немецкое происхождение вселяло в меня детское чувство вины. Я должна быть лучше, чем эти ужасные фашисты. Должна быть самой лучшей дочерью, сестрой, женой, другом, пациенткой. Я всегда избегала любых ситуаций, если точно знала, что не смогу оказаться лучшей, или неопределенных ситуаций, когда не знала, смогу ли понравиться. Я играла себя. Старалась поступать так, чтобы жизнь совпадала с судьбой. Такое поведение подпитывало мою одержимость и веру в то, что я должна быть самой лучшей. Это вызывало паранойю. Теперь мне следовало перестать себя контролировать. Наконец-то я осознала, что не могу больше выдержать боль своих родителей.

Не имея той самой первичной связи, она старается открыться для принимающей фемининности. Когда она впервые осознала свое положение, Анимус стал больше, чем обычно, истязать ее тело. Она проявляла исключительную настойчивость в точном измерении количества съеденной пищи и длительности упражнений. Ее тело реагировало периодически возникающими симптомами: напряжением в спине, спазмом в левом бедре, онемением левой стороны шеи и левого плеча. (Все симптомы относились к левой стороне тела, символически связанной с фемининностью.)

Мне следовало изучить свою душу и ее потребности, как я изучила свое тело и все, что ему необходимо.

Бриджитт – женщина, которая в результате ошибки врачей лишилась первичной связи с матерью. Когда она родилась, матери отдали чужого ребенка. Спустя какое-то время эту ошибку обнаружили, но ее мать уже привязалась к другому ребенку. Таким образом, Бриджитт стала для своей матери не реальным ребенком, а постоянным напоминанием об отсутствующем ребенке. В результате Бриджитт выросла, культивируя в себе скрытое отчуждение к самой себе, как если бы у нее за спиной или у нее внутри находился другой человек – настоящая дочь ее матери. У этого отчужденного Я преобладало характерное стремление к совершенству, возникшее под влиянием теневого Анимуса.

Угнетающая ее энергия заставляла ее психический маятник качаться из стороны в сторону: от света – через положение равновесия – к темноте и отчаянию.