Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Более того, ее попытки вырваться из отцовского ледяного замка были столь настойчивы и так ее захватили, что вся ее энергия концентрировалась на принце-освободителе, которого она ждала с нетерпением. Слишком часто этим энергетически заряженным принцем становится аналитик, и его замок может вызывать не менее дурные предзнаменования, чем королевский замок отца. Иногда аналитик, если он не принимает специальных мер предосторожности, может в это вляпаться, сам того не ведая. Случайные сновидения могли рассказать девушке, в чем ее главная беда, а значит, ей нужно было погрузиться в них и очиститься от болотной грязи.

Решив пройти анализ, она настойчиво искала аналитика-мужчину, так как уважала мужчин больше, чем женщин, и в присутствии мужчины становилась более энергичной и активной. Она могла случайно увидеть во сне мать, которая скрывалась в потайной комнате, но ее собственная земная энергия была настолько далека от сознания, что редко проявлялась в сновидениях.

В реальной жизни поведение «папиной дочки» определялось ее желанием постараться обойтись без отца; при этом отношение к матери было совершенно иным. Отец всегда был для нее папой и мамой, вместе взятыми, которые ее холили и лелеяли.

История, которая последует дальше, – это история, как Яффа отрицала беду, отказываясь признать ее неизбежность. Присутствующее в этом процессе божество Юнг назвал Самостью, признавая ее принципиальное сходство с образом Бога – живущим в душе божественным провидением. Бог непознаваем по своей сути, мы можем познать лишь плоды Его творения в нас и среди нас. Вместе с тем и внутренний результат Его творения по-прежнему находится под его влиянием вследствие самой его природы, обусловленной процессом творения. Следовательно, существует синхроничная связь между внутренним и внешним. В силу акаузальности этой связи (она не является причинно-следственной), она непознаваема, хотя квантовая физика и принцип неопределенности могут нам несколько помочь осознать происходящее.

Когда приходит беда – как часто бывает в жизни, – лишь очень немногие из нас могут творчески на это реагировать: сознательно выбрать катастрофу, чтобы тем самым лишить ее неизбежности

Аутентичное Я девочки отвергало предлагаемый ей дом, ощущая в нем ужасную боль, которая становилась нестерпимой. Яффе нужно было уйти из него, так как она точно знала: остаться в нем – значит умереть. Бессознательная борьба с родителями превратила ее в пленницу, а так как это их вполне устраивало, то и после развода родителей ей пришлось оставаться в плену в качестве трофея.

Под влиянием родительской психодинамики Яффа была предрасположена к образованию структуры ложного Я. Эта структура создала прекрасную ловушку, и эта прекрасная ловушка, при частичном онемении чувств и неполном осознании, смогла стать удобным, благополучным и в какой-то мере обновленным «буржуазным домом».

Но Яффа не плакала. Она не испытывала боли. Она приспособилась. Ее адаптация не слишком отличалась от родительской. И если бы она полностью приняла ее, то переложила бы на плечи последующих поколений страдания, которые она назвала голосом своего аутентичного Я.

Чем ближе спасение, тем громче плач. Теперь этот плач вызывает в меньшей степени страх, а в большей – надежду. Он означает: «Я здесь, я жива».

Ключевым условием успешного анализа стала фиксация боли как голоса аутентичного Я. Страдания в процессе анализа не имеют ничего общего с мазохизмом. Боль приносит пользу, когда заставляет услышать внутренний аутентичный голос, похожий на вопль ребенка, случайно упавшего в колодец. Представим себе, как жители деревни стараются спасти девочку. Они ощущают бодрость и подъем, когда слышат ее плач. Если они смогут до нее добраться раньше, чем она перестанет плакать, то она будет спасена. Следовательно, ее плач говорит о надежде. На ранних стадиях анализа приходится работать только с таким плачем. Мы должны следовать по пути, который указывает нам боль.