Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Проекции матери проявлялись в ее реакциях на дочь. Ее собственная фрустрированная животная похоть спроецировалась на девочку-подростка, в которой еще не проснулась женщина. То, как она периодически демонстрировала свою любовь к детям, как она пыталась проявлять доброту при явной природной пустоте, ее бесчестные поступки в надежде на признание в обществе как знаменитой художницы – все это отражалось в материале, спроецированном на своего ребенка: обман, хитрость, скрытность и ханжество.

Я ничего не могла сделать, чтобы она была довольна.

Если бы я не связывала с телом никаких чувств, моя сексуальность была бы такой же дикой, как у сестры. Но когда моя любовь соединяется с телом, моя сексуальность становится трансцендентной. Трудно себе представить насилие, которое надо мной совершили. Вдобавок я вышла замуж за мужчину, в котором соединились насилие и сексуальность. Мать не только насиловала нас психически, но и постоянно нас била, даже когда мы были уже подростками.

Лара была открытой, художницей-маргиналкой. Яффа же, наоборот, вследствие своей привязанности к отцу, оставалась сексуально закрепощенной и замкнутой.

Яффа и ее сестра Лара были как две стороны одной медали, точнее говоря – своей матери. Яффа описывала Лару как женщину с двумя лицами: одно лицо, обращенное вовне, было жестким, рассудительным, соблазнительным; другое, обращенное внутрь, – отчужденным, мрачным, безжизненным и бесцветным, словно у альбиноса. По мнению Яффы, сестра была нимфоманкой: жадной, пожирающей, вонзающей когти в мужское тело. Вместе с тем она была бесчувственной, а потому всегда втайне искала удовлетворения только для себя, никогда его не находила и постоянно искала очередную «игрушку», которую можно выбросить без сожаления, как только она надоест.

Яффа стала очень осторожно работать с телом, постепенно воссоединяясь с «похороненными» в нем эмоциями. Она ощущала, что там, глубоко внутри, находится вулкан, к которому опасно подступать слишком поспешно. Вплоть до последнего времени она сразу впадала в состояние столбняка, вспоминая свое раннее детство.

Позитивная сторона этого испепеляющего образа заключается в том, что Эго приняло сон о необходимости телесного испытания огнем. Огонь – это эмоциональный жар, сжигающий перегруженную телесную оболочку. Без этого огня анализ фактически оставался бы только интеллектуальным исследованием. Сновидице следовало подвергнуться испытанию огнем, достаточно жарким, чтобы разрушить ту жизнь, которой, по ее представлению, она жила, и тогда, быть может, ей удалось бы собрать пепел. Хотя во сне нет никакого упоминания о Фениксе, Яффа знала об этой сказочной, многократно возрождающейся птице.

Каннибалистическое материнское «пожирание» после ее замужества воспроизводилось в поведении мужа. Не имея достаточной силы Эго, чтобы постоять за себя, она бессознательно понесла на сожжение свое тело.

Было чрезвычайно важно, что Яффе удалось отыскать эти нити, ибо она вращалась в кругу богемы, где ее семья, отвергавшая ее, скрывала свое истинное отношение к ней за внешним проявлением заботы и внимания. Пребывая в состоянии диссоциации, ей пришлось обратиться к творческой работе – созданию гобелена. Он появился в ее более раннем сне и стал явной «зацепкой» для ее проекций. Образ, который вначале мог оказывать исцеляющее воздействие, легко мог стать и действительно стал индикатором ее болезни. Между вплетением в основу обрывков нитей и плетением гобелена из длинной пряжи был пройден длинный и очень страшный путь, поскольку на каждом его этапе приходилось иметь дело с искушением отобразить жизнь в искусстве, и с этим искушением было очень трудно бороться.

Часть левой стороны ковра, связанная с бессознательным, была закончена, и это означало, что в то время как Эго ничего не могло сделать осознанно, чтобы выработать определенную точку зрения, бессознательное вставляло любые подходящие жизненные эпизоды в распознаваемый паттерн. И это ни в коем случае нельзя было назвать хаосом.