Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

В сновидениях финансовое мошенничество часто встречается в образе изнасилования. Сыновья и дочери родителей, которые с таким презрением относятся к фемининности, не смогут легко решить проблему победы над своим внутренним деспотом.

Еще один пример мужчины, однажды сказавшего своей стареющей жене, которая обслуживала его всю жизнь: «Дорогая, я написал завещание. Я все оставляю детям». Не менее жестоко поступает мужчина, оставляющий все имущество сыновьям, веря в то, что они позаботятся о его вдове и дочерях. Подобное порождает подобное. Женщины счастливы, если получают копеечку. Их усилия получить причитающуюся им долю считаются оскорблением для их

Например, мужчина спроецировал на свою жену образ Великой Матери. Он жаждал ее безусловной любви и беспредельного внимания и заботы, ибо рядом с ней сам в какой-то степени становился ребенком. В данном случае мать не обладала индивидуальной идентичностью. Она в полной мере была архетипическим воплощением заботливости. Как дочь бессознательно привязывается к отцу, так и он привязался к своей подруге-матери психологической пуповиной, которая, как ему кажется, никогда не сможет порваться. Вместе с тем его слепой инфантилизм привязал его к собственной Тени, которая боится и, наверное, даже ненавидит женщину, к которой он так привязан. Нередко у такого мужчины бывает продолжительная связь с другой женщиной, причем он бывает сильно потрясен, услышав от жены: «Выбирай – либо она, либо я». Он может поставить крест на своей любви к одной из них, дав полную волю любви к другой. Он по-разному их любит. Он может ненавидеть жену за то, что она сексуально его не привлекает. Но, поразмышляв над своими сновидениями, он может понять, что какая-то часть его личности жаждет защиты и материнского тепла, а другая испытывает сексуальное влечение к любовнице, в отношениях с которой он черпает жизненные силы. Если они с женой осознают происходящее, то могут сбросить материнское бремя, невыносимое для них обоих. Тогда в своих отношениях они, возможно, обнаружат освобожденную фемининность, которая совместит и любовь, и секс.

Осуждение и порицание другого человека приводит к разрушению отношений.

Чувствительного мальчика, которого воспитывают такие родители, дважды приносят в жертву: сначала семья, а потом окружающая культура, где насмехаются над его слезами, презирают его чувственность и называют вежливость «бабским поведением». Расщепление тела и духа становится у него даже глубже, чем у его сестры, и приводит к трагической потере связи с его истинными чувствами. Его Анима может вознестись к идеалу, а не опираться на земную реальность; в любом случае, стремясь избежать жизненных трудностей, он попадает в зависимость. Или же он может с головой погрузиться в игру слов, в танец, науку или философию, посвятив себя миру совершенства, окончательно отстранившись от вовлеченности в человеческие отношения, которые полны неприятностей. В таком случае он становится прекрасной приманкой для проекции демонического возлюбленного. Но культовые идеалы не менее опасны для мужчины, чем для женщины. Рано или поздно тело наложит вето на стремление к совершенству.

Мужчины, как и женщины, не должны терпеть издевательства над фемининностью. Образ эсэсовского офицера в бессознательном у

Не вызывает удовлетворения и то, что «истина», которую отстаивает женщина, на самом деле не является ее собственной, если она не может видеть четкую разницу между комплексами, которые она интроецировала извне, и собственными комплексами. Не умея их различать, она будет вести себя непоследовательно: если муж станет докучать ей, в одном случае она будет скандалить и кричать, а в другом успокоит его сексом или рюмочкой.

Возможно, это вызывает у мужчины гораздо больше мучений, особенно если у него была гиперопекающая мать. Если близкая ему женщина отстаивает свою точку зрения, у него констеллируется комплекс пожирающей матери. Но, избегая того, что внушает ему страх, он интроецирует в себя тот образ, от которого бежит. Отсутствие контакта с маскулинной духовностью побуждает его Аниму проецироваться то на одну, то на другую часть пары: либо на мать, либо на дочь. Во всяком случае, мужчина этим вредит своему развитию и не дает развиваться близкой ему женщине. Его сентиментальность не одобряет поступков, необходимых для самоутверждения и присущих зрелому сознанию. Молодые девушки могут казаться «сладкими» или вызывать жалость, но они не способны к восприятию зрелой маскулинности. Кстати говоря, именно в зрелой маскулинности находит удовлетворение освобожденная фемининность.

Образ девы-дочери находится в центре проблемы отношений, которые многие женщины пытаются разрешить, нарушая свою идентификацию с симбиотической парой «мать – дочь» и видя опору лишь в образе дочери. При этом мужчины, фемининность которых может по-прежнему оставаться во власти пары мать – дочь, продолжают проецировать вовне свою расщепленную фемининность. Для разделения этой бессознательной женской пары необходима творческая маскулинная духовность. Негативные силы, защищающие эту связь, чрезвычайно сильны. Женщины должны применять любую тактику, приложить все усилия, чтобы осознать наличие такой пары и тем самым избежать бессознательной идентификации с матерью.

Пока фемининность обладает достаточной силой, чтобы отстаивать свою истину, не прибегая к поддержке матери или общества, мужчины, как и женщины, остаются заложниками своего положения. Тогда не появится ни новое сознание, ни божественный младенец, который внезапно выйдет на свет из глубин психики, т. е. из девственного чрева.