Цитаты из книг автора «Марион Вудман»

Осознавая, что делает с женщиной патриархальность, мужчины испытывают чувство вины. В цепи жертва – тиран – спаситель они выбирают роль спасителя. Сам этот ответ по сути патриархален, ибо патриархальность больше не идентифицируется с мужчинами. Женщины могут быть ничуть не менее патриархальны. Мужчины не обладают монополией на комплекс, связанный со стремлением к власти. Уверяю вас, реальные мужчины ничуть не хуже мужских образов в женских снах. Но и не лучше. И тем и другим их маленькая дочурка снится мертвой.

Нам также следует взять на себя ответственность за собственное противодействие тирании.

Хотя далеко не все женщины – папины дочки, все мы – дочери патриархальности. Хотя мы все лучше и лучше осознаем ее гнет, нам следует открыть глаза на проекции ума, силы и чувств, направленные на мужчин.

Когда Джоан смогла проявить материнскую заботу о собственном Эго (во сне – о самой себе), ей удалось покончить с насильниками и жертвами. Несмотря на то что в этом сновидении Эго выступает по отношению к Мадонне как ребенок, можно утверждать, что возникло доверие к воздействию «направляющего, одухотворяющего аспекта бессознательного».

Темную сторону маскулинности, которая проявляется в образе волшебника или дьявольского любовника, лишь едва можно заметить в сновидениях. Часто эти образы превращаются друг в друга или растворяются в обобщенном трансцендентном образе.

Там, где реальностью, в которой она выросла, был психологический или физиологический инцест, а возможно, и тот, и другой, – она будет искать любовника, который совершал бы над ней насилие и использовал бы ее. Папина дочка вырастает слепой по отношению к Тени своего отца, а в итоге – к Тени любого мужчины; таким образом, мужчины для нее – почти инопланетяне, больше, чем просто люди: они находятся ближе к богам – духовным или животным. Столкновение с мужской Тенью констеллирует в ее бессознательном образы дьяволов и материнскую ярость, направленную на мужчин. Разумеется, она сразу чувствует, что ее предали.

Даже снизив планку, она может найти такого мужчину, который привлекает ее не как отец, а как идеализированная внутренняя маскулинность матери. Тогда ей придется принять горькую правду: бессознательный образ, ставший ловушкой для матери, становится такой же ловушкой для нее. По иронии судьбы она бессознательно проживает жизнь женщины, которая всю свою жизнь сознательно отказывалась от соперничества.

Став взрослой женщиной, она ищет отца-любовника, который будет ее холить и лелеять, папочку, для которого она станет всем на свете. Не найдя контакта со своим телом, она страстно желает интеллектуального или духовного света. В конце концов она находит такого носителя Люциферова света, опьяненного либо своим воображением, либо виски, либо наркотиками, – человека, констеллирующего в ней бессознательную мать, которая может попытаться его спасти, но в конце концов прекратит потакать этому «маленькому нарциссичному мальчику».

девочка может фантазировать о том, какая у нее была бы прекрасная жизнь, если бы папочка вернулся домой.

Попав в зазор между фантазией и реальностью, дочь может идентифицироваться с фантазией и пробовать достичь того, что не удалось достичь отцу или матери.